Гу Аньбэй разжал руки, а Цзян Чэнь от избытка сил замахнулся тазом слишком сильно и расплескал воду.
В следующую секунду целая бадья теплой воды окатила Лу Юньчэна с головы до ног.
— Бац!
Из-за испуга Цзян Чэнь выпустил из рук и сам таз, который с тяжелым стуком врезался прямо в голову Лу Юньчэну.
Цзян Чэнь прикрыл рот руками, а его глаза наполнились ужасом:
— А! Лу, брат Лу! Ты... ты в порядке?
Лу Юньчэн, которого окатили холодной водой, мгновенно и окончательно протрезвел. Схватившись за саднящий от удара затылок, он почувствовал, как ярость сжигает его изнутри.
Он резким движением сел на постели, его глаза налились кровью, готовые разорвать любого на куски. Раздался хруст — качественный пластиковый таз в его руке треснул от сжатия голых рук.
Цзян Чэню инстинктивно показалось, будто это хрустнула кость его собственной шеи, и он невольно зажал остывающую шею руками.
— Нет, брат Лу, это не я, это, это...
Цзян Чэнь обернулся, намереваясь обвинить Гу Аньбэя — главного зачинщика.
Но оглянувшись, он никого не увидел. Переведя взгляд, он заметил Гу Аньбэя, который внезапно осел у стены в позе того, кого оттолкнули; его бледная рука упиралась в стену, а сам он, прижимая руку к груди, тяжело дышал.
Цзян Чэнь испытал сильнейший шок:
— Ты, ты-ты-ты...
Вскоре его охватила крайняя злость:
— Брат Лу, это он тебя облил! Не смотри на него, он всё это притворяется!
Лу Юньчэн швырнул разломанный пластиковый таз прямо в лицо Цзян Чэню и рявкнул:
— Убирайся!
Хотя Цзян Чэнь и попытался заслониться рукой, удар таза по предплечью получился весьма ощутимым.
Брат Лу действительно ударил его.
Цзян Чэнь опустил руку, его глаза покраснели:
— Брат Лу, ты даже не объяснил мне, кто он, да еще и ударил меня...
Ему стало так обидно, что он был готов расплакаться.
Однако Лу Юньчэн лишь счел его болтовню невыносимой и указал на дверь:
— С чего бы мне тебе что-то объяснять? Я сказал тебе убираться, ты не понимаешь?!
— Брат Лу...
— Вон!
Крик прозвучал настолько грозно, что Цзян Чэнь всем телом задрожал. Сменив испуг на неверие и горькую обиду, он развернулся и выбежал. Уходя, он вдобавок со злости изо всех сил пнул дверь, а когда от боли в ноге идти стало еще больнее, прибавил шагу.
В комнате стояла жуткая грязь, и разъяренный Лу Юньчэн взревел:
— Управляющий!
Затем он встал с кровати, подошел к Гу Аньбэю, схватил его за запястье и рывком поднял с пола.
Свирепое выражение на его лице еще не успело сойти на нет.
Но стоило телу в его объятиях податься, как Гу Аньбэй неожиданно рухнул прямо в его мокрые объятия, их кожа соприкоснулась...
Могу ли я спать рядом с тобой?
Человек в его объятиях был одновременно мягким и ароматным, отчего объятия мгновенно разжигали кровь.
Его персиковые глаза смотрели так влажно, будто подернутые дымкой, не говоря уже о явном намеке на соблазнение.
Лу Юньчэн крепче прижал к себе человека, но тут же оттолкнул, заставив развернуться, и выставил за дверь.
Его хриплый голос тонул в бушующем пламени гнева:
— Ты тоже убирайся.
Гу Аньбэй, споткнувшись о стену, заморгал. Наверное, он не сразу смог переварить такую бессердечность: ведь тело явно отреагировало, так к чему же эта напускная холодность?
Вскоре комнату прибрали. Из ванной вышел Лу Юньчэн, и управляющий подал ему чашку чая с трезвящим эффектом.
Лу Юньчэн протянул руку, взял чашку, сделал глоток и, обнаружив, что вкус неожиданно хорош, допил всё до конца.
Управляющий тут же заговорил:
— Принести еще чашечку? Это заварил... заварил молодой господин Гу.
Лу Юньчэн на дух не переносил это словосочетание «молодой», словно оно без устали напоминало ему, что Гу Аньбэй на четыре года младше его самого, и при этом является любимым питомцем его старшего брата.
Малыш...
Суставы пальцев Лу Юньчэна побелели, на руках вздулись вены, и он едва не раздавил стеклянную чашку в порошок.
Он прикрикнул на старого управляющего:
— Ты посмел дать мне его стряпню? Боишься, что он меня не отравит?
— Брясь! —
Чашка со свистом пролетела мимо виска старого управляющего, врезалась в стеклянную дверь и разлетелась на мелкие кусочки.
Словно настроив появление под звуковые эффекты, Гу Аньбэй шагнул вперед как раз в тот момент, когда осколки взмыли в воздух; один из них рассек ему шею, оставив тонкую царапину, из которой закатилась капелька крови.
Он коснулся пореза пальцем и издал жалобный стоп:
— Ой~
Услышав его голос, Лу Юньчэн снова взбесился:
— Я же велел тебе убираться!
Гу Аньбэй обратился к управляющему:
— Здесь... кхм, я сам разберусь, иди вниз.
Управляющий с подносом в руках посмотрел на Лу Юньчэна, не решаясь действовать без приказа.
Однако, подождав немного, он увидел, что Лу Юньчэн лежит на постели и, опустив взгляд, с мрачным и раздраженным видом возится в телефоне.
Тот ничего не сказал.
Управляющий перевел взгляд на красавца, прижимающего руку к шее, а затем обратно на молодого господина, который хоть и приказал всем убираться, но никаких реальных действий предпринимать не стал.
В его голове пронеслись сотни мыслей, и он понимающе склонил голову и согнулся в поклоне, уходя с подносом в руках.
Уходя, он даже заботливо прикрыл за собой дверь.
В богатых семьях всегда царит беспорядок, и каких только сплетен не наслушался управляющий. Неважно, чьей любовницей Гу Аньбэй был в прошлом — сейчас он находился в этом доме и стоял перед молодым господином во всей своей аппетитной красе, и это было куда важнее.
В конце концов, молодой господин находился в самом пылком и горячем возрасте, и оставлять его без человека рядом было нельзя, иначе весь внутренний жар превратился бы в раздражительность! Пусть уж лучше молодой господин пребывает в спокойствии — тогда и им всем придется легче.
Лу Юньчэн просматривал в WeChat сообщения от Цзян Чэня, который устраивал истерики на грани жизни и смерти. Он хмурился: если он до сих пор не выгнал никого, то исключительно потому, что руки не доходили.
Пролистав ленту друзей, он наткнулся на гневные и печальные строки самобичевания от Цзян Чэня, отчего виски заболели еще сильнее. Подумав, он перестал читать, бросил телефон и решил лечь спать.
Уже прилягнув, он вдруг понял, что что-то не так.
Лу Юньчэн резко приподнялся и увидел, что Гу Аньбэй примостился у края постели и уже заснул.
Его растрепанные черные пряди спадали на лицо, придавая всему облику по-детски юный вид. Свернувшись калачиком у кровати, словно котенок, он вызывал жгучую жалость.
Первой мыслью Лу Юньчэна было: не холодно ли ему на полу?
Но следом в голову пришло другое: Гу Аньбэй ведь и вправду на четыре года младше его. Трудно было представить, что в столь юном возрасте, да еще и будучи с ног до головы больным, он крутился возле его брата в роли смазливого любовника.
То ли он был столь наивен и не ведал превратности мира, свернув на скользкую дорожку по горькой нужде, то ли с самого начала обладал глубоким расчетливым умом и мастерски умел притворяться и обманывать.
Почувствовав на себе слишком тяжелый, давящий взгляд, человек у кровати открыл глаза.
http://bllate.org/book/27812/3373405
Готово:
