Линь Лэ только тогда понял, что случайно сболкнул вслух всё, что думал. Но извиняться он и не думал, лишь пробормотал:
— У него в самом деле не все дома.
Никто не знал, что на самом деле Линь Лэ одновременно ненавидел Тань Юйцзина и смертельно его боялся.
Он был на два года младше Тань Юйцзина, и в детстве взрослые из обеих семей вечно норовили свести их поиграть вместе. Будучи внебрачным ребёнком, Линь Лэ с малых лет обладал повышенной чуткостью к чужим эмоциям. С самой первой встречи с Тань Юйцзином он понял: этот старший брат его не любит.
Однако, чтобы угодить старику Линь, ему приходилось притворяться, будто он обожает Тань Юйцзина, и через силу к нему тянуться.
Иногда он оставался ночевать в доме Тань и был вынужден делить с Тань Юйцзином одну комнату.
Однажды посреди ночи он сонный проснулся и захотел в туалет. Открыв дверь, он так испугался вида Тань Юйцзина, чьё тело целиком погрузилось в ванну, словно безжизненный труп, что издал пронзительный визг.
Потревоженный Тань Юйцзин, неподвижно лежавший в воде, открыл глаза и медленно приподнялся.
Маленький Линь Лэ страшно испугался и, дрожащим голосом окликнул его:
— Б-братик, что с тобой?
Тань Юйцзину тогда едва исполнилось десять лет. Его глаза, уставившиеся на Линь Лэ, были черны как смоль, а беззвучный голос среди ночи звучал подобно похищающему души демону, что манит в самую бездну. Он произнёс:
— Учусь у своей мамы. Хочешь попробовать вместе?
— …Да это у тебя не все дома!
Голос Вэнь Сюя вырвал Линь Лэ из воспоминаний, заставив резко очнуться.
Вэнь Сюй выглядел крайне сердитым. Линь Лэ тоже не собирался спускать это с рук и зло бросил:
— Если он не больной, с чего бы ему заниматься селфхармом…
Линь Лэ уже собирался продолжить спор, но внезапно осёкся, случайно бросив взгляд на отражение в панорамном стекле.
В следующее мгновение он полностью оцепенел.
Ведь Тань Юйцзин стоял прямо у них за спиной с крайне заинтересованным видом — неизвестно даже, как долго он всё это слушал.
Лицо Линь Лэ побледнело. Заметив позади Тань Юйцзина Линь Чжэюя, он ухватился за него как за спасательный круг.
— …Старший брат! — поспешно подбежал он.
Линь Чжэюй сперва оценил эмоциональное состояние Тань Юйцзина, затем перевёл взгляд на Линь Лэ. На его вечно мягком лице проступило упрёк, однако уголки глаз едва заметно расслабились — оставалось только гадать, о чём он думал.
Стоявший за спиной Линь Лэ виновато посмотрел на него.
Линь Чжэюй вздохнул и принёс Тань Юйцзину извинения за брата:
— Юйцзин, мы слишком балуем Лэля, он болтает всё подряд, совсем не следит за языком. Я извиняюсь перед тобой за него, прости.
Выражение лица Тань Юйцзина осталось совершенно обычным, а на губах даже играла улыбка.
По правде говоря, чужой человек интересовал его куда меньше, чем нынешний Вэнь Сюй.
Этот молчун Вэнь Сюй, стоило только Линь Лэ спрятаться за спину Линь Чжэюя, шагнул прямо к Тань Юйцзину, отталкивая его назад, и сам напролом заслонил собой.
При этом он не произнёс ни слова, его личико было напряжено — то ли он дулся, то ли походил на рыцаря, готового в любую секунду ринуться в бой.
Атмосфера слегка сгустилась. Тань Юйцзин будто только пришёл в себя и улыбнулся краешком рта:
— К чему такие извинения? Я же не настолько мелочен.
— Сегодня ты здесь главный герой, — многозначительно глянув на Линь Лэ, он проявил широту душевную: — Только ради бога, не порть настроение из-за меня. Иначе я буду перед всеми виноват.
Линь Лэ передернуло от отвращения, по спине пробежал холодок.
Но под давлением старшего брата ему пришлось через силу выдавить из себя:
— Угу.
Вскоре Линь Чжэюй под благовидным предлогом увёл Линь Лэ с собой.
Как только любитель зрелищ удалился, Тань Юйцзину стало скучно, и спустя совсем немного времени он тоже утащил Вэнь Сюя уходить пораньше.
Вэнь Сюй выглядел помрачневшим. Уже усевшись в машину, он вдруг со всей серьёзностью произвил:
— Сяо Цзин, ты вовсе не болен, он просто врёт.
Тань Юйцзин хмыкнул, лениво откинувшись на сиденье, и казалось, ни капли не дорожил словами Линь Лэ.
Но Вэнь Сюй думал иначе. Он размышлял о том, что у Линь Лэ есть защитник-брат, и он сам будет изо всех сил оберегать Тань Юйцзина, потому что он — старший брат Сяо Цзина.
— Я тоже буду защищать тебя.
Взгляд Вэнь Сюя был настолько сосредоточенным, будто в нём разгорался огонь.
Тань Юйцзин приподнял бровь, ущипнул его за щеку и небрежно бросил:
— С какой стати тебе меня защищать?
Вэнь Сюй ответил:
— Я твой старший брат, защищать тебя — моя обязанность.
Тань Юйцзин долго смотрел на него, и игривая усмешка постепенно исчезла с его лица.
Глуховатым голосом Вэнь Сюй поинтересовался:
— У этих двоих братьев такие хорошие отношения?
Сперва Тань Юйцзин переспросил:
— У кого?
А сообразив, ответил:
— Едва ли.
На этот раз он проявил редкое терпение и пояснил пару деталей:
— Линь Лэ — внебрачный сын семьи Линь, а Линь Чжэюй рожден законной женой. На людях они братья-соперники в дружбе и почтении, а кто знает, не грызутся ли они за выгоду насмерть за закрытыми дверями? Старик из семьи Линь хочет устроить мне с Линь Лэ брак по расчету — явно боится, что Линь Лэ останется без поддержки.
А Линь Чжэюй тайком и наяву прощупывал его уже несколько раз, наверняка опасаясь, что у него с Линь Лэ и впрямь сохранилась старая связь, которая обернется против него.
Тань Юйцзин бросил взгляд на его простодушную физиономию и тихо усмехнулся:
— Всё равно ты ничего в этом не понимаешь.
Вэнь Сюй и впрямь ничего не понимал, но его слух чутко уловил одно слово — брак.
Поколебавшись немного, он произнес:
— Линь Лэ сказал, что он гей.
— И что с того?
Вэнь Сюй тут же допытывался:
— Зачем ему жениться на тебе? Сяо Цзин, ты тоже гей?
Этот вопрос был донельзя глуп. Тань Юйцзин перебросил мяч обратно:
— Ну и что с того, что да? А что, если нет?
— Сяо Цзин, любить мужчин — это неправильно.
Вэнь Сюй попытался заставить его осознать всю серьезность проблемы, но толком не мог объяснить, почему это плохо, и сбивчиво уговаривал:
— Кажется, это какая-то болезнь…
— И что же делать? Братушка, а я вот люблю мужчин.
В голосе Тань Юйцзина не угадывалось никаких эмоций, он прервал его полуулыбкой:
— Я что, болен?
Вэнь Сюй на секунду споткнулся и застыл.
Младший — еще не просвещенный деревенский увалень, он вовсе не испытывает отвращения к гомосексуалам и очень скоро всё примет.
‘…Гомосексуализм — это не болезнь.’
Подобно флюгеру, чей курс определял Тань Юйцзин, Вэнь Сюй, не раздумывая, готов был поддакивать любому его слову.
Однако едва эти слова сорвались с языка, он заметил спокойное и невозмутимое выражение лица Тань Юйцзина и наконец-то с опозданием сообразил, что тот, возможно, просто шутит.
— Ты не болен, — тихо пробормотал Вэнь Сюй.
Он не знал концепции публичного унижения — ему просто не нравилось слышать любые слова о том, что Тань Юйцзин болен, даже если произносил их он сам.
Сяо Цзин — лучше всех на свете.
В темноте Тань Юйцзин бросил на него короткий взгляд и больше ничего не сказал.
После того дня прошло еще несколько дней, и Тань Юйцзин был сплошь в делах, то и дело исчезая неизвестно куда. Поэтому Вэнь Сюй каждый день в обед носил ему еду.
Сегодня он сварил куриный суп с ангеликой и красными финиками, и, вполне предсказуемо, вновь удостоился от того крайне брезгливого замечания: ‘Гадость.’ Тем не менее, Вэнь Сюй ничуть не расстроился, а просто нахмурился и выпил суп вместе с ним, подумав, что вкус у него действительно странноватый.
В половине второго дня, прихватив пустой термос, он спустился на подземную парковку высотки и, пройдя пару шагов, внезапно слегка замер.
Вэнь Сюй медленно обернулся и окинул взглядом пространство позади.
Но сзади не было ни души.
Ощущение чужого взгляда за спиной казалось лишь иллюзией, и он с легким сомненьем отвел глаза, сел за руль и уехал.
Когда машина вернулась к цветочной лавке, солнце пекло вовсю.
Выйдя из припаркованной машины, Вэнь Сюй заметил у входа в магазин женщину среднего возраста в модном длинном платье, которая держала в руках ворох сумок и пакетов с явно непонятной целью.
Стоя к нему спиной, она заглядывала в салон. Приблизившись, он расслышал её знакомый, но в то же время чужой голос:
— Сяо… Сюй, это ты?
Сидевший за стойкой администратора Сяо Сяо в магазине медленно поднялся с места, ошеломленно хлопая глазами.
Он быстро сообразил в чем дело и вежливо осведомился:
— Тётушка, вы ищете брата Вэня?
Вэнь Лисю опешила, сообразив, что перепутала человека, и неловко произнесла:
— Да-да, простите ради бога, я ищу Вэнь Сюя. Он здесь работает?
Сяо Сяо кивнул в сторону:
— Он прямо у вас за спиной.
Вэнь Лисю тут же обернулась и чуть не столкнулась нос к носу с Вэнь Сюем, отчего тот инстинктивно отпрянул на полшага назад.
Встретившись с ним взглядом в растерянности, Вэнь Лисю поняла, что перед ней действительно те самые привычные с детства черты лица. Просто они с Вэнь Сюем не виделись столько лет, что она замялась, уточняя:
— …Ты Сяо Сюй?
Вэнь Сюй застыл, узнавая ее, только лицо женщины постарело по сравнению с его воспоминаниями и приобрело чуждый ей прежде шик.
Его грудная клетка слегка вздымалась, и под палящим солнцем голос звучал хрипло и глухо:
— Тетя?
Глаза Вэнь Лисю мгновенно покраснели, и она с трудом выдавила ответ.
Натянув улыбку, она поспешила объяснить причину своего визита:
— Сяо Сюй. Некоторое время назад Юэюэ повредила ногу, помнишь? Я приехала сюда поухаживать за ней, а сегодня вышла прикупить кое-какие мелочи для дома. Юэюэ сказала, что ты работаешь в этих краях, и я как раз проходила мимо, вот и решила заглянуть проведать тебя. Тетя так давно тебя не видела, чуть не признала.
Вэнь Сюй смутно припоминал, что школа Ляо Фанюэ находилась в другом районе, но ничуть не усомнился и просто кивнул.
Его излишне спокойная реакция заставила улыбку Вэнь Лисю выглядеть несколько жалкой.
Заметив это, Сяо Сяо благоразумно собрал вещи и собрался уходить:
— Брат Вэнь, я пойду на занятия. Не забудь, вечером идем ужинать вместе.
Вэнь Сюй повернулся и бросил короткое ‘ага’, показывая, что всё понял.
Когда Сяо Сяо ушел, Вэнь Сюй пригласил Вэнь Лисю войти и присесть в магазине.
Вэнь Лисю неуверенно опустилась на диванчик, выглядя очень напряженной, и поблагодарила Вэнь Сюя за стакан воды.
Убедившись, что посторонних нет, она неловко улыбнулась ему и затянула разговор о прошлом:
— И правда, так давно не виделись, Сяо Сюй, ты стал лицом вылитая твоя мама.
Вэнь Сюй замер и неуклюже улыбнулся в ответ.
Они не виделись почти десять лет. Вэнь Лисю расспросила о его нынешней жизни, и Вэнь Сюй отвечал на все вопросы по порядку. Если не принимать в расчет ее скованную и растерянную манеру речи, это действительно походило на обычный разговор старшего со младшим.
Глядя на выросшего Вэнь Сюя, Вэнь Лисю почувствовала прилив вины и невольно сжала в кулак край платья:
— Юэюэ говорила, что ты неплохо устроился в последнее время. Та семья Тань… они ведь должны хорошо к тебе относиться, да?
http://bllate.org/book/27810/3373237
Готово:
