Опасаясь, что в таком состоянии тот может от неожиданных движений просто-напросто стошнить, Ся Шэюй позволил ему опереться на себя и не стал резко отталкивать.
В ночном полумраке черты лица этого человека казались намного более резкими и отчетливыми, чем мгновение назад. Из-за слегка опущенных век его ресницы казались особенно длинными, густыми и темными. Присущая ему неуловимая легкомысленная манера держаться куда-то исчезла — то ли из-за ночного времени и вызванных им иллюзий, то ли на самом деле, но Ся Шэюй чувствовал, что помимо этой поверхностной привлекательности в самую суть этого человека было заложено нечто гораздо более глубокое.
— Жарко.
Едва слышно пробормотал Фу Тайцэнь, с трудом справляясь с духотой, и оборвал его размышления. Не переставая просить водителя убавить кондиционер, он слегка повернулся набок и опустил автомобильное стекло, чтобы впустить прохладный воздух.
Когда же Ся Шэюй снова перевел на него взгляд, открывшееся зрелище едва не заставило его подпрыгнуть от испуга: неизвестно когда этот мужчина снова расстегнул пуговицы на рубашке, обнажив большую часть груди и смутные очертания рельефного пресса.
Вероятно, легкий ветерок принес ему долгожданное облегчение, и испарившаяся испарина оставила после себя лишь легкий розоватый румянец на коже. Ся Шэюй с нервной тревогой бросил взгляд на водительское кресло и поспешно принялся застегивать его рубашку обратно, уговаривая его тоном, каким успокаивают упрямого ребенка:
— Преподаватель Фу, мы еще не доехали, потерпите немного.
Пальцы замерли на второй пуговице.
Фу Тайцэнь перехватил его за запястье. Его ладонь, с заметными косточками, резко потянули вниз, прижав всей плоскостью к горячей коже. От упругости и силы живого тела у Ся Шэyя в висках запульсировало.
— Не застегивай, — Фу Тайцэнь по-прежнему держал глаза закрытыми, а его голос звучал тихо, словно шогот на ухо. — Жарко, Ся Шэюй.
Никакой он не менеджер Ся и даже не какой-нибудь мальчишка — он назвал его по полному имени. Ся Шэюй.
От этого звука по телу, начиная от слуховых проходов и до самого макушки, побежали мурашки. Ся Шэюй чувствовал, что сам близок к тому, чтобы потерять контроль — очарованный этим человеком, словно он тоже изрядно перебрал спиртного, он попытался высвободить руку, но не смог и был вынужден просто позволить тому держать её.
Если подумать, этот человек сам накликал на себя все эти мучения: при всей своей посредственной общительности зачем-то потащился на подобное сомнительное застолье, а что еще хуже — втянул в это дело его. В конце концов, вне зависимости от того, удалось бы договориться об авторских правах или нет, в этот момент Ся Шэюй должен был уже блаженно устроиться на диване у себя дома, а не трястись в салоне машины с удушливым запахом.
Опустив взгляд на собственный воротник рубашки, помятый чужой головой, он не удержался от хмурого замечания:
— Преподаватель Фу, вы часто бываете на таких попойках?
— Не то чтобы часто, время от времени.
— Если подумать, еще в первый год работы я понял, что от подобного общения мало толку: мало того, что легко стать мишенью для завистников, так еще и уходит масса времени. Возможно, стоит попробовать заняться чем-то более полезным для расслабления.
Молод годами, а своё мнение имеет. Фу Тайцэю захотелось усмехнуться, но ему было лень открывать глаза, и он лишь чуть склонил голову в сторону собеседника:
— А что, по-твоему, считается полезным занятием?
Что до самого Ся Шэyя, то он очень любил по вечерам почитать книгу или пособирать пазлы, иногда занимался легкими кардиотренировками, а изредка захаживал пропустить по бокалу с наставником или коллегами в тихий бар. Но для такого писателя, как Фу Тайцэнь, чтение, судя по всему, было неотделимо от работы, расслабиться за ним вряд ли удастся. Подумав о возрасте собеседника, он ответил:
— Пеший туризм? Или рыбалка?
Фу Тайцэнь тихонько хмыкнул:
— А я уж было подумал, ты скажешь, что полезное занятие — это встретиться с тобой.
— …
Мысленно Ся Шэюй признал, что в общем-то это правда: согласись он тогда на приглашение встретиться дома, всего этого кошмара сейчас бы просто не произошло.
— Впрочем, — продолжал Фу Тайцэнь, — как бы тебе сказать... То, что ты сейчас сказал, одновременно и верно, и нет.
— На самом деле, в начале работы нет ничего плохого в таких мыслях. Ведь когда у тебя самого нет достаточной социальной ценности, подобное общение — не более чем взаимное нахваливание среди пустых приятелей, пьяное нытье и жалобы. От этого вреда больше, чем пользы, и только тогда, когда ты сам обретаешь вес, социальные связи начинают помогать приумножать твою ценность.
Эту точку зрения Ся Шэюй полностью разделял. По правде говоря, он был человеком, который умел учиться: чьей бы позиции ни придерживался собеседник, если в словах содержалась полезная информация, он предпочитал внимательно её впитывать, поэтому он продолжил слушать Фу Тайцэня дальше.
— Допустим, твоя ценность равна единице. Единица, умноженная на любое число, и останется этим числом. Но если ты ноль, то как ни старайся заводить связи, в результате перемножения всё равно получится ноль. Я сейчас нахожусь на этапе единицы, поэтому некоторых светских выходов просто не избежать.
Ся Шэюй всерьез задумался над этим:
— Тогда мне очень хотелось бы узнать, как сначала стать этой единицей?
— Хочешь стать единицей?.. — Фу Тайцэнь наконец открыл глаза, с улыбкой в уголках рта скосив взгляд на него. Ся Шэюй не понимал, что именно тот разглядывает, пока две секунды спустя не услышал многозначительные слова:
— Тебе, пожалуй, придется трудновато.
Ся Шэюй: …
Жилой комплекс Яшу располагался в районе богачей за Шестой кольцевой дорогой, по соседству с лесным парком — в явной глуши, которую выбирают лишь те толстосумы, кому не нужно рано утром спешить на работу. От городской квартиры, которую снимал Ся Шэюй, это место находилось на изрядном расстоянии.
Первое впечатление от этого жилого массива сводилось к суровой охране. Охранник специально вышел из будки и обошел машину кругом, подозрительно её разглядывая. С одной стороны, автомобиль казался ему незнакомым, с другой — вряд ли кто-то из друзей местных жителей ездил на столь дешевом Бьюике, а потому охранник отказывался верить на слово тому, что говорил Ся Шэюй.
Все попытки Ся Шэюй договориться долгое время ни к чему не приводили, и лишь когда Фу Тайцэнь, к счастью, опустил автомобильное стекло, явив миру свое вполне интеллигентное лицо, охранник поспешил пропустить машину внутрь.
Глядя на Фу Тайцэня, который на заднем сиденье снова погрузился в полудрему, Ся Шэюй мысленно предположил, что тот, судя по всему, частенько треплет нервы управляющей компании, либо же действительно обладает немалым состоянием — иначе охранник не стал бы устраивать мгновенное перевоплощение в духе сычуаньской оперы, перейдя от недовольства к угодливости всего за одну секунду, и с подобострастными поклонами не провожал бы дешевый Бьюик Ся Шэyя в элитный жилой комплекс, где средняя стоимость автотранспорта ограничивалась Мерседесами, БМВ и Порше.
Однако Ся Шэюй невольно задумался: что бы почувствовал этот страж порядка, если бы узнал, что под тем самым лицом скрывается неопрятный, полуголый торс.
Миновав изысканный центральный фонтан и утопающие в зелени аллеи, машина наконец остановилась прямо у подъезда дома Фу Тайцэня. Ся Шэюй помог ему выбраться из автомобиля. Время близилось к полуночи, температура стояла невысокая, а ехать обратно в город предстояло еще целый час, так что он твердо намеревался распрощаться прямо здесь, у входа.
http://bllate.org/book/27794/3371597
Готово:
