Если показывать эти данные кому-то другому или даже перед лицом Императора Чансюя, то материалы на этого Лэ... кого-то выглядели бы безупречно, в них невозможно было бы придраться ни к чему. Но после проверки через собственную информационную сеть Зал Встречи Холода вся его подозрительность оказалась буквально выставлена напоказ.
Возможно, с ним стоило бы заключить сделку, но играть с тигром вничью — слишком большой риск, требуется всё тщательно распланировать.
Наставник в письме тоже предостерегал его, веля остерегаться этого седьмого принца из Западного Край.
Чу Фэнцзинь замер, уставившись на Лэчжатуэр посреди зала.
Когда он пришел в себя, послы то ли дело начали церемонию поклонения других государств.
Чу Фэнцзинь лишь почувствовал скуку и, прихватив с собой Пинъаня, вышел наружу.
Стоило им покинуть зал, как на них повеяло ночной прохладой с мелкими хлопьями снега. Пинъань набросил на плечи Чу Фэнцзиня плащ, смертельно боясь, что тот снова заболеет.
— Пустяки, ты что, и впрямь считаешь меня фарфоровой куколкой? — Чу Фэнцзинь при виде этого беспомощно улыбнулся.
Он плотнее запахнул на себе плащ и зашагал вперед.
Глава семнадцатая. Новая встреча
— Не нужно следовать за нами стольким людям, — произнес Чу Фэнцзинь.
Окружающие стражники отступили на десять шагов назад.
Шаг за шагом они дошли до пруда Хуаби. Хотя он и звался прудом, на самом деле пруд Хуаби представлял собой немаленькое озеро.
Стояла глухая зима, но на дне пруда Хуаби били несколько горячих ключей, из-за чего вода в нем круглый год оставалась теплой и не замерзала, а время от времени из воды то тут, то там выпрыгивали одна-две золотые рыбки.
Чу Фэнцзинь вышел на беседешьку посреди озера. Внутри беседки горел жаровня с углем, а по периметру висели плотные занавеси, так что Чу Фэнцзинь снял плащ, уселся у самого края и велел Пинъаню приподнять один из пологов, чтобы покормить рыб.
Людей во дворце было слишком много, и за каждым углом таились глаза, поэтому Чу Фэнцзинь не смел даже обсуждать это с Пинъанем и втайне сам обдумывал, как бы перетянуть на свою сторону этого... как его там.
Будучи отправленным в качестве заложника во дворец враждебной страны, любой зрячий человек понимал, что здесь придется испить чашу унижений до дна, а стоит на родине случиться хоть малейшей беде — и его тут же пустят в расход.
Пусть даже за пределами дворца у него имелись безграничные способности, здесь, в Императорском дворце Государства Чу, ему приходилось поджимать хвост и вести себя тише воды.
В конце концов, умирать не хотел никто.
Оставалось надеяться, что этот седьмой принц окажется умным человеком.
К тому же... этот человек неизменно вызывал у него смутное ощущение знакомства, только вот он никак не мог взять в толк, откуда оно берется.
Чу Фэнцзинь зажал в ладони щепотку рыбного корма и медленно сыпал его в воду, наблюдая, как рыбы наперегонки бросаются отнимать еду.
Он невольно усмехнулся про себя: разве они сами, вся эта толпа, не точно такие же?
Это место на вершине способно убивать, но все они точно так же слетаются на него, как мотыльки на огонь. Кто же не пожелает взойти на тот драгоценный трон и прибрать весь этот мир к рукам?
— Маленький ванъе, седьмой принц Государства Уто идет сюда, — шепнул Пинъань на ухо Чу Фэнцзиню.
Чу Фэнцзинь поднял голову и увидел, как тот человек смотрит на них из галереи. Заметив, что он поднял взгляд, тот даже улыбнулся ему и отвесил поклон.
В народе говорят: не бьют того, кто протягивает руку с улыбкой. Раз уж сегодня этот человек вел себя более чем вежливо, Чу Фэнцзинь не мог просто так придраться к нему на пустом месте, а потому лишь кивнул седьмому принцу в ответ, считая это за приветствие.
Но он никак не ожидал, что этот человек направится прямо к беседке посреди озера.
Брови Чу Фэнцзиня сошлись на переносице: он еще не был готов к встрече с ним сегодня!
— Выражаю почтение маленькому ванъе! — Лэчжатуэр поклонился Чу Фэнцзиню.
Хотя в настоящий момент Чу Фэнцзинь не обладал никакими официальными должностями или титулами, Император Чансюй в свое время издал указ, согласно которому статус Чу Фэнцзиня приравнивался к статусу императорского принца.
Император Чансюй мог пожаловать ему высочайшее, ни с чем не сравнимое положение, но он никак не мог даровать ему ни малейшей реальной власти.
Среди самих императорских принцев тоже существовало разделение на сорта и ранги, но подобная благосклонность к Чу Фэнцзиню граничила с безумием, да и Император Чансюй нарушил ради него слишком много правил, а потому люди предпочитали связываться с настоящими принцами, но страшились даже думать о том, чтобы насолить этому маленькому ванъе из рода Чу.
Чиновники и аристократы Государства Чу при встрече неизменно держались с ним предельно вежливо, и даже Лэчжатуэр, будучи кровным принцем, оказавшись в Государстве Чу, был обязан выказывать почтение этому обласканному императорским милосердием маленькому ванъе.
Чу Фэнцзинь сидел на стуле не сдвинувшись с места и, дождавшись, пока тот завершит поклон, тихо бросил:
— Садись.
— У седьмого принца есть дело к мне? — Голосок Чу Фэнцзиня был таким же прекрасным и звонким, как и он сам, и каждый раз, когда он задавал вопрос, интонация на конце чуть-чуть взмывала вверх — возможно, он и сам этого не замечал.
Лэчжатуэр лишь почувствовал, будто тончайшая шелковая нить скользнула по его сердцу, оставив после себя легкий, трепетный зуд.
Его взгляд переместился на лицо Чу Фэнцзиня: мимолетное мгновение красоты несколько дней назад не отпускало его все это время, а теперь появилась возможность разглядеть его как следует.
До чего же он любит носить красное?
На Чу Фэнцзине снова было длинное одеяние цвета темного багрянца, а золотые нити слабо мерцали в отсветах огней.
Этот малыш полностью, от макушки до пят, угодил в его вкусы! — промелькнуло в голове у Лэчжатуэра.
Вспомнилось, как в Государстве Уто его верный друг Цзин Лю подшучивал над ним, мол, с такими завышенными требованиями к будущей жене он наверняка прокукует холостяком до конца своих дней.
Разве перед ним сейчас не тот самый человек, который полностью соответствует его стандартам выбора второй половины! Вот только происхождение у него несколько хлопотное, впрочем, пустяки: когда он накопит силы и вернется на родину, перед лицом абсолютной силы этому маленькому красавцу останется лишь покориться.
Тогда придется ускорить осуществление собственных планов, чтобы часом не объявился какой-нибудь слепой сорванец и не вздумал отнять у него добычу.
Бесчисленные мысли пронеслись в один миг, но на лице Лэчжатуэра не отразилось и тени посторонних эмоций.
— Маленькому ванъе лучше звать меня Шэнь Сюйнянь. Моя матушка была ханькой, это имя она дала мне на свой лад.
Чу Фэнцзинь чуть заметно кивнул:
— Молодой господин Шэнь, красивое имя. — И всё же удостоил его редкой похвалы.
Запомнить это было куда проще, чем его труднопроизносимое заграничное имя! — мысленно оценил про себя Чу Фэнцзинь.
— Наша первая встреча вышла неудачной, я доставил немало хлопот. Сегодня я здесь специально для того, чтобы принести извинения. Прошу прощения за то, что по незнанию оскорбил вас тогда.
Закончив говорить, Шэнь Сюйнянь поднялся и сложил руки в почтительном поклоне.
Гнев Чу Фэнцзиня улетучивался быстро, да и прошло уже несколько дней, так что он давно обо всем забыл. Видя, с какой серьезностью Шэнь Сюйнянь приносит извинения, он решил оставить этот вопрос закрытым.
— Пустяки, но молодому господину Шэню всё же стоит напомнить: следите за своими словами и поступками. — Чу Фэнцзинь мельком взглянул на него, а затем перевел взгляд на пруд, одним движением высыпав весь остаток рыбного корма в воду, отчего золотые рыбки забурлили и сбились в шумную кучу.
Шэнь Сюйнянь смотрел, как отблески свечей играют на лице Чу Фэнцзиня, а половина его щеки окрашивается в мягкие, пушистые теплые тона, отчего в груди поднималось странное волнение.
Словно поддавшись какому-то наваждению, он отстегнул от пояса собственную нефритовую подвеску и протянул ее прямо перед Чу Фэнцзинем. Чу Фэнцзинь при виде этого слегка удивился.
— У меня нет при себе ничего стоящего, так что пусть это послужит извинением. Надеюсь, маленький ванъе не побрезгует, — произнес Шэнь Сюйнянь. Побожись он хоть чем угодно — в этот момент он был готов выложить ключи от собственной сокровищницы.
Взгляд Чу Фэнцзиня упал на нефритовое украшение в руке Шэнь Сюйняня: нефрит был высшего качества, резьба — изысканнейшей работы, а по краям виднелись следы легкого износа. Было очевидно, что вещица старинная, но благодаря тому, что хозяин бережно ухаживал за ней, со временем она обрела еще более глубокий, сияющий блеск.
— Благородный муж не отнимает у других то, что им дорого. Раз уж этот цзюнь-цзы уже простил тебя, то и возмещения ущерба не требуется. — Чу Фэнцзинь видел, как дорог Шэнь Сюйняню этот нефрит, а сам он вовсе не испытывал нехватки в украшениях, так что принимать подарок не было никакой нужды.
Шэнь Сюйнянь ничего не ответил. Вместо этого он перехватил руку Чу Фэнцзиня и насильно вложил нефрит ему в ладонь.
В ту секунду, когда он коснулся его пальцев, в голове у Шэнь Сюйняня словно фейерверк разорвался: до чего же мягкие! Разве что чуть прохладные, а на ощупь они казались нежнее и теплее этой бесценной нефритовой подвески.
Шэнь Сюйняню отчаянно захотелось согреть его руки в своих, но сейчас у него не было для этого никаких прав, так что их соприкосновение продлилось лишь мгновение.
Чу Фэнцзинь ошарашенно смотрел на силой всунутую в руку подвеску, не зная, плакать ему или смеяться.
Стоявший рядом Пинъань наблюдал за этой сценой с крайним изумлением. Дело было в том, что Чу Фэнцзинь люто ненавидел любые прикосновения посторонних — даже прислуживая ему в повседневной жизни, они всегда следили за тем, чтобы соблюдать дистанцию.
И вдруг хозяин вовсе не разгневался!
Пинъань вспомнил лицо этого человека — и тут же всё понял: в Столице за столько лет он еще не видал никого столь поразительно красивого, кроме самого Чу Фэнцзиня!
Он уже хотел было что-то сказать, как вдруг издалека донесся шум и гам, сопровождаемый криками ужаса, а следом за ними раздался звон скрестившегося оружия.
Чу Фэнцзинь мгновенно вскочил на ноги.
Все присутствующие в беседке устремили взгляды в сторону источника звука, но переплетенные кроны деревьев и ажурные кирпичные стены сада наглухо закрывали обзор.
Глава восемнадцатая. Убийца
Внутри главного зала
Когда все государства преподнесли свои сокровища, началось самое главное: полились рекой песни и танцы, и в зал один за другим потянулись гибкие, грациозные танцовщицы.
Все гости внизу увлеченно следили за представлением, и лишь восседавший на высоком возвышении Император Чансюй выглядел рассеянным.
Его взгляд скользнул по тому пустому месту, где оставались лишь его старший и третий сыновья, оживленно о чем-то спорившие.
Скучая от безделья, он взял бокал с вином, лениво пригубил из него и обвел взглядом просторный зал. Заметив нечто странное, его ястребиные глаза прищурились и остановились на пустующем месте в посольской делегации соседней страны.
Он поставил бокал на стол и чуть повел рукой, и главный евнух Гуань Дэхай мгновенно склонился к нему.
— Кто вышел из посольства? — спросил Император Чансюй.
Гуань Дэхай бросил быстрый взгляд в ту сторону и доложил:
— Отвечая Вашему Величеству, это седьмой принц Государства Уто.
Брови Императора Чансюя сошлись на переносице. Он уставился в ту сторону с явным недовольством, отчего сидевшие внизу послы невольно заволновались.
— Выясните, куда он отправился. И почему Сяо Фэн до сих пор не вернулся, сходите позовите его.
Остальные старшие родственники звали его А Цзинь, и лишь Император Чансюй звал его Сяо Фэн, хотя было непонятно, к кому именно относится это имя — к самому Чу Фэнцзиню или к тому человеку, что стоял за его спиной.
— Слушаюсь, — отозвался Гуань Дэхай и махнул рукой слугам, отправляя их на поиски.
Тем временем евнух Си, Лэ Си, шагнул вперед, чтобы подлить вина в бокал императора.
В этот момент...
Случилось непредвиденное!
Музыкант, игравший на цице на ходу, приблизился к возвышению Императора Чансюя и вдруг швырнул инструмент на землю! Мгновенно выхватив спрятанный под цитрой кинжал, он оттолкнулся ногами от пола и бросился на Императора Чансюя.
При виде этого танцовщицы внизу пронзительно заверещали, а окружавшие дворецкие и слуги в панике бросились врассыпную.
Люди успели заметить лишь мелькнувший холодный отсвет, как музыкант уже рухнул в лужу крови, обезглавленный.
Многие штатские чиновники отроду не видывали столько крови и при виде этой сцены разразились испуганными криками.
Но в тот же миг в сторону Императора Чансюя полетел еще один скрытый клинок!
Прямо на лету его перехватили и сбили подоспевшие стражники.
Император Чансюй поднял взгляд, выискивая глазами место, откуда был запущен снаряд.
Телохранитель, сопровождавший принца Государства Хэли, был пригвожден к полу метким броском кинжала и уже испустил дух, в то время как остальные представители Государства Хэли были заставлены стражей опуститься на колени.
Принц Государства Хэли стоял на коленях, дрожа, как осенний лист на ветру.
http://bllate.org/book/27777/3370052
Готово:
