Впрочем, неудивительно. Рассудительность Шэн Сыюя казалась куда более зрелой, чем его реальный возраст, а прибавить к этому всё, чем он сейчас владел, — немудрено, что еще несколько лет назад его мысли опережали ход мыслей большинства.
Хэ Син подался вперед, чтобы взять вишню, съел пару штук, но не почувствовал насыщения, поэтому без долгих раздумий засунул в рот оставшиеся три штуки, сглотнул сладкий сок и разом выплюнул три косточки.
Сколько таких крупных и совсем не кислых вишен можно купить на пятьсот юаней!
Эх… Пятьсот юаней…
Только что распечатанный бланк договора еще хранил тепло, от него исходил легкий запах свежей типографской краски.
Ничего не изменилось, лишь добавился один-единственный пункт — ограничение сроком в один год.
Хэ Син со спокойной душой расписался, и его переполнила радость.
Он с надеждой посмотрел на Шэн Сыюя и под удивленным взглядом собеседника заговорил:
— Ты же раньше говорил, что если мы поженимся, то ты сможешь вернуть мне браслет раньше.
Шэн Сыюй на мгновение задумался, а затем перевел взгляд на У Чао.
Перед ними вновь появился красный бархатный ларец, и У Чао спросил его:
— Это твоя бабушка или бабушка того паренька по фамилии Чжоу?
— Бабушка Чжоу Каовэя, — в манерах У Чао всегда сквозила этакая удалая разбойничья вольница, но Шэн Сыюй только что сказал, что за исключением вспыльчивого характера в нем нет ничего дурного, так что Хэ Син ответил честно. — Но она ко мне очень хорошо относилась, так что можно сказать, она мне наполовину бабушка.
У Чао пренебрежительно скривил губы и молча удалился.
Хэ Син украдкой взглянул на Шэн Сыюя, и тот чуть улыбнулся уголкам губ:
— У Сяо Чао с твоим другом давние и серьезные счеты, но я помогу тебе умерить его пыл.
Хэ Син улыбнулся так, что его глаза превратились в полумесяцы:
— Спасибо. Бабушка уже в больнице, в ее годы такие потрясения опасны. Спасибо, что согласился вернуть браслет ей.
Шэн Сыюй не поскупился на похвалу:
— С таким поручителем, как ты, никто и не подумает тревожиться.
Он снова потянулся за вишней, на этот раз решив притянуть к себе всю пиалу целиком.
Его рука неизбежно легла поверх руки Шэн Сыюя, задев его крепкую грудь, и лицо тоже оказалось совсем близко.
Шэн Сыюй опустил взгляд на его движения: виарела пиала с вишней была прямо у него под рукой, но сейчас он словно позабыл об аккуратности и хороших манерах, позволяя Хэ Син снова и снова тянуться к нему.
Кожа у парня была мертвенно-бледной, когда он подавался вперед, ключицы выделялись еще сильнее, а хрупкие плечи едва удерживали одежду.
Вообще-то темные волосы шли ему больше, но стремление бойких парней перекрашиваться во все цвета радуги в целом было понятно.
Серебристые пряди были лишены ухода и вились не самым аккуратным образом, а челка стала слишком длинной и падала на лоб, закрывая глаза.
Шэн Сыюй уже хотел откинуть ее назад, но Хэ Син уже взял пиалу с вишней и отпрянул назад, даже не заметив, как его костяшки пальцев скользнули по груди мужчины.
У Чао, который уже было ушел, вернулся обратно.
— Господин Шэн, мистер Кэй будет в Цзунцзюэ через десять минут.
Шэн Сыюй поднялся и сказал Хэ Син:
— Я отлучусь. Если тебе тоже нужно уходить, можешь поехать на моей машине.
Глаза Хэ Шина широко раскрылись, и непослушная челка тут же кольнула его в самый глаз. Он откинул волосы назад, на мгновение обнажив гладкий лоб, который тут же снова скрылся под прядями.
— С чего это ты решил, что мне тоже нужно уходить?
Шэн Сыюй опустил взгляд на браслет:
— Раз совершил подвиг, разве не хочется поскорее похвастаться успехом?
Хэ Син смущенно улыбнулся, встал и обошел письменный стол:
— Тогда я пойду оденусь.
Он уложил шкатулку в рюкзак, и, едва сев в машину, заметил на сиденье еще одну коробочку.
По знаку Шэн Сыюя он открыл ее — внутри мирно лежала красная вязаная шарф-труба.
— Ты еще не до конца выздоровел, берегись простуды.
Хэ Син зимой никогда не носил шарфов, считая их лишними и некрасивыми.
Шэн Сыюй заботливо повязал его вокруг шеи, завязав спереди свободный узел, который живописно опустился на грудь.
Выйдя из машины, Хэ Син понял, что стало заметно теплее, чем обычно.
Он обернулся, чтобы попрощаться с Шэн Сыюем, тот ответил ему улыбкой и закрыл дверцу автомобиля.
Чжоу Каовэй стоял у входа в больницу и при виде него поджал губы:
— Чего? И впрямь возомнил себя богатой матроной?
— Не говори глупости, — отмахнулся Хэ Син. — Как бабушка?
— Местный лекарь говорит, что у нее в груди скопился жар.
Хэ Син бережно похлопал себя по рюкзаку:
— Я принес то, что собьет этот жар!
Бабушка действительно расцвела в улыбке, стоило ей увидеть браслет, а затем спросила Хэ Шина:
— С чего это они вдруг согласились вернуть его мне?
Стоило Хэ Син оказаться вдали от Шэн Сыюя, как его соображалка заработала на полную мощность, и он выдал заготовку практически без раздумий:
— Я ходил просить брата У Чао. Он старше меня и гораздо рассудительнее. Узнав, что вы заболели, он согласился вернуть браслет сначала нам, а как только мы заработаем денег, будем понемногу отдавать ему долг.
Чжоу Каовэй сидел рядом и чистил яблоко. Разрезав его пополам и вырезав сердцевину, он одну половинку отдал бабушке, а вторую — Хэ Син.
Жуя мякоть с огрызка, он пробормотал:
— Да тут наверняка есть какой-то подвох!
Хэ Син нахмурился, взглядом призывая его не болтать лишнего при бабушке, и нарочно шагнул вперед, наступив ему на ногу и с силой придавив каблуком.
— Бабушка, давайте скорее наденем его.
Чжоу Каовэй скривился от боли так, что лицо изменилось в цвете, и бросился вон из палаты, забыв догрызть огрызок.
Бабушка смотрела на возвращенный семейный реликт и с утешением на сердце улыбалась:
— Этот браслет мне мама давала в приданое. Когда-то дед Сяовэя был страстным игроком и проиграл абсолютно всё, остался только этот единственный браслет.
Поносив его совсем немного, она сняла украшение и спрятала:
— В больнице столько народу туда-сюда ходит, еще разобьют ненароком.
Хэ Син тут же вызвался:
— Тогда я пока побуду хранителем, а попозже отнесу его вам домой.
Бабушка кивнула:
— Положи в шкаф, а ключ у Сяовэя.
Чжоу Каовэй ушел и долго не возвращался. Хэ Син вышел поискать его и обнаружил, что тот сидит на пластиковом стуле у входа, обхватив руками ногу.
— Ты чего? — уставился на него Хэ Син. — Палец себе сломал?
Стоило тому убрать руку, как стало видно, что носок насквозь пропитан кровью.
Хэ Син хлопнул себя по бедру:
— Ой! Забыл, что у тебя же вросший ноготь!
Чжоу Каовэй аж потом покрылся от боли:
— Я же даже не стал говорить, что ты замуж собрался, за что ты меня так?
— Я просто боялся, что ты сболтнешь лишнего и заставишь бабушку переживать и чувствовать себя виноватой.
Сказав это, он слегка толкнул приятеля в плечо:
— Какое замуж, человек просто вежливый и воспитанный, ко мне относился исключительно по-дружески!
— Без подтекста?
— …Без.
— Тц, — скривился Чжоу Каовэй. — Либо он импотент, либо задумал что-то грандиозное!
http://bllate.org/book/27775/3369801
Готово:
