Сяо Чао перехватил поводок другой рукой, шагнул вперёд и произнёс:
— Ущерб за два VIP-зала, двери, окна, диваны, журнальный столик, телевизор, а также за все четыре стены и ковёр — в общей сложности триста тридцать три тысячи шестьсот восемьдесят.
Шэн Сыюй с беспомощным вздохом приподнял брови:
— Всего-то триста с лишним тысяч, ты что, хочешь человека в могилу свести?
Затем он остался недоволен тем, во что тот сегодня одет.
Сам протянул руки, стянул ему рукава, чтобы скрыть татуировку с клыками на руке, заново разгладил вызывающий воротник и засунул золотую цепь под одежду.
— Сейчас уже не модно быть задиристыми уличными хулиганами. Когда эти крашеные патлы отрастут, больше не перекрашивайся, — в этот момент он выглядел не как начальник, а скорее как старший брат, который поучал его. — Ты всё-таки менеджер, а стоите тут толпой и орёте во всю глотку, люди ещё подумают, что я держу дешёвый караоке-бар, а не ночной клуб.
Сяо Чао перед Шэн Сыюем вёл себя донельзя послушно и то и дело кивал:
— Я понял.
— Раз уж влез в долги, их, разумеется, нужно возвращать. Хочешь — полицию вызывай, хочешь — адвокатское письмо отправляй. В какое время живём, а всё ещё пользуетесь такими методами для выбивания долгов.
— Да он сам не мог вернуть деньги, вот и заставил свою бабушку прийти и оставить нефритовый браслет в залог. Мы вообще хотели оставить его в клубе продавать алкоголь, чтобы отрабатывал долг, а он, оказывается, посмел напрямую обокрасть нас! Слишком уж ни во что не ставит братьев!
Сяо Чао вытащил из-за пазухи помятый договор залога, на котором даже стояли отпечатки пальцев Чжоу Каовэя и его бабушки.
Шэн Сыюй повернулся к Хэ Сину, встряхивая договор:
— Друг господина Хэ, похоже, вовсе не обладает такой же кристальной честностью, как вы.
Чжоу Каовэй посмотрел на этот лист бумаги, вспоминая, как престарелая бабушка примчалась в ночную смену, со слезами на глазах приложила палец к бумаге, оставляя в залог браслет, который сопровождал её всю жизнь, и лишь так смогла забрать его, залитого кровью.
В носу защемило, и он сдавленным голосом произнёс:
— Я же не говорил, что не верну деньги! Разве нельзя сначала забрать браслет, а потом вернуть долг? Я же никуда не убегу!
Сказав это, он, чтобы скрыть покрасневшие глаза, упрямо опустил голову:
— Если вы доведёте мою бабушку до смерти своими выходками, я с вас даже три миллиона стрясу!
Сяо Чао громко рявкнул:
— Ты вообще соображаешь, что такое залог?! Только благодаря этому браслету ты до сих пор расхаживаешь здесь с целыми руками и ногами! Ещё бабушка надвое сказала, стоит ли эта дрянь тридцать три тысячи, завтра же найду эксперта по оценке антиквариата, а если фальшивка — тут же разнесу в щепки...
Шэн Сыюй поднял руку, останавливая Сяо Чао. При этом соскользнул наручный часы.
Он захлопал в ладоши:
— Какая сыновняя почтительность, достойно похвалы.
Опустив руку, он добавил:
— Но не за мой счёт.
Вместе с затухающим эхом его голоса взгляд мужчины стал суровым и пронзительным.
— Вы так сильно хотите вернуть браслет, и, по совпадению, я вовсе не горим желанием хранить его у себя, — произнес он. — Операция уже оплачена Сяо Чао, давайте добавим еще пятьдесят тысяч авансом на покрытие расходов по дальнейшему осмотру травм, останется двадцать восемь тысяч. Деньги на бочку — товар на прилавке.
Его тон был ровным и спокойным, словно речь шла о каких-то двадцати восьми юанях.
Хэ Син сообразил лишь спустя мгновение и понял, что тот еще и великодушно простил остаток.
Что уж говорить о двадцати восьми тысячах — при их нынешнем положении даже восемь тысяч могли прижать их так, что они не смогли бы сделать и вздоха.
У Хэ Сина не осталось идей, и он посмотрел на Чжоу Каовэя.
Тот опустил голову ещё ниже, а кончики пальцев, впившиеся в подлокотник, полностью лишились краски. Вся кровь прилила к кончикам ушей — они пылали багрянцем, от стыда готовые кровью изойти.
Спустя долгое время он с трудом выдавил из себя:
— Я... я не могу достать двадцать восемь тысяч.
— Тогда наступает моя очередь выдвигать условия.
Шэн Сыюй ни капли не удивился и перевёл взгляд на Хэ Сина.
Сегодня утром внезапно пожаловал гость, да к тому же большой любитель поболтать. Шэн Сыюй обменялся с ним дежурными любезностями и потерял счёт времени, а когда поднял бокал и вдруг случайно заприметил стоявшего за дверью Лао Фаня, только тогда вспомнил, что с момента его поручения прошло уже немало времени.
Пробыв долгое время в теплом помещении, он почти забыл о холоде бушующей за окном метели.
Лишь увидев Хэ Сина, увидев его раскрасневшееся от тепла в комнате лицо, он вспомнил, какую температуру они ощущали, стоя с ним на ледяном ветру неделю назад.
Именно поэтому, заметив его ноги, тонкие, как две спички, он мысленно решил, что перед ним человек, который гоняется за стилью и которому наплевать на холод.
С копной серебристо-белых волос, уже не такой потрепанный, как в тот день, с хрупкой фигурой, но удивительно изящной шеей.
Стоило ему посмотреть на него хоть пару секунд, как взгляд тут же отводился; дрожащий от страха юноша вовсе не обладал взрывным характером парня на инвалидном кресле.
И тем не менее, это он осмелился средь бела дня перехватить его машину и назвать по имени.
Хэ Син спросил:
— Какие условия вы хотите выдвинуть?
Шэн Сыюй заговорил:
— В будущем у меня есть планы по развитию транснационального бизнеса, но в деловых кругах статус холостяка внушает куда меньше уверенности, чем статус человека женатого.
Хэ Син совершенно не понимал, какую роль эти слова могли играть в текущей ситуации.
Это выглядело так, будто кто-то в скромной уличной забегаловке заказывает стейк прожарки медиум-рэй или на похоронах интересуется у людей, когда те планируют сыграть свадьбу.
Поэтому его голова, обычно работавшая очень быстро, замерла целых на несколько секунд, прежде чем он выдавил:
— А?
Улыбка на лице Шэн Сыюя стала шире, ему очень нравилась реакция Хэ Сина.
Он пояснил чуть подробнее:
— Я имею в виду: если господин Хэ согласится заключить со мной фиктивный брак, я могу позволить Сяо Чао вернуть вам браслет прямо сейчас. На оставшуюся сумму не будет ни сроков, ни процентов — будете выплачивать постепенно.
— Да вы с ума сошли! — выпалил Чжоу Каовэй.
В то время как Хэ Син, У Чао и остальные всё ещё стояли в оцепенении с приоткрытыми ртами, он отреагировал первым, хлопнул по ручкам инвалидного кресла, резко вскочил на ноги и яростно ткнул пальцем в Шэн Сыюя:
— Всего-то браслет, а тебе ещё и человека подавай?!
Хэ Син тут же опустил его руку и силой усадил обратно в кресло.
У Чао разозлился ещё сильнее:
— Слы ваши внучек, ты что, притворяешься парализованным?! Специально пришёл наши деньги вымогать?! Я сейчас же звоню в полицию!
Хэ Син уже не понимал, кого из них ему удерживать, и торопливо принялся объяснять:
— Он не притворяется, он может встать, но способен передвигаться только очень медленно. Больница находится слишком далеко, в его нынешнем состоянии нельзя ехать на транспорте, мы можем только вдвоем на метро добираться, и врач не рекомендует ему подолгу стоять.
У Чао презрительно фыркнул:
— У него даже машины нет, неудивительно, что он с ходу заявляет о двадцати тысячах — нищий вздумал строить из себя крутого авторитета!
Лицо Хэ Сина мгновенно вспыхнуло от жара, но в сердце продолжали тревожно биться слова Шэн Сыюя. Он поднял на него взгляд и тут же встретился с ним глазами.
Тот всё это время смотрел только на него.
В обычных обстоятельствах Хэ Син без малейших колебаний отверг бы это оскорбительное для него предложение.
http://bllate.org/book/27775/3369791
Готово:
