Правда ранит, но она оттого не менее ценна. Сюй Юньмо хотел услышать истинные отзывы, а не лесть или жалость. Чжоу Фэнчунь был именно таким другом.
Получив новую надежду, Сюй Юньмо повеселел, и этот обед наконец-то приобрёл хоть какую-то атмосферу. К сожалению, блюда в выбранном шанхайском ресторанчике оказались посредственными: заказанный Чжоу Фэнчунь сет из Восточно-Китайского моря подкачал — рыба-меч в масле выглядела странно и непрезентабельно, мясо было мягким и разваливающимся, жареный речной уголь в раскалённом масле отдавал тиной, а белого перца насыпали столько, что от одного запаха хотелось чихнуть.
Оба постарались съесть по паре кусочков, но в итоге сдались. Чжоу Фэнчунь возмутился: — И с таким-то качеством они смеют брать с меня четыреста восемьдесят восемь юаней! Больше сюда ни ногой.
Сюй Юньмо не особо разбирался в еде. Пышные гастрономические удовольствия — вещь коварная: стоит пристраститься, и потом уже не соскочишь. Сам он придерживался предельно простого рациона: три раза в день получить необходимую порцию питательных веществ, и хватит. Никаких изысков он не признавал.
Праздник живота не удался, и Чжоу Фэнчунь остался недоволен. Посреди обеда он вышел принять звонок и даже выругался на тему выброшенных на ветер денег. Сюй Юньмо тоже потерял аппетит и уже подливал себе чай, когда в заведение пожаловали новые гости.
Вошли несколько мужчин среднего возраста. Тот, что шел впереди, выглядел грубым и массивным, с бычьей шеей и лицом, сплошь покрытым жиром и шрамами. На шее у него красовалась золотая цепь — по крайней мере, втрое толще, чем у Ся Тяньляна. Увидев его, официанты тут же выстроились в ряд и громко поприветствовали: — Добро пожаловать, босс!
В ресторане были отдельные кабинетки. Эта компания, явно хорошо знавшая здешние места, шагнула прямо вглубь зала. Когда все они — высокие и низкие, худые и толстые — протиснулись внутрь, дверь прикрыли, но неплотно, и оттуда донеслись обрывки разговора:
— Сегодня я видел: Управление по надзору за рынком снова заявилось к нему в лавку. Какой это уже раз? Посетители все разбежались. Еще пара таких визитов, и он точно прогорит.
— Кто просил его переходить дорогу нашему брату Гэньфа? Сам виноват! Пришел открывать здесь бизнес, а правила приличия не соблюдает, даже поклон местным авторитетам не отвесил — совсем ума нет.
Толпа зашумела, наперебой выкрикивая, что мерзавцу нужно устроить сладкую жизнь и хорошенько проучить!
Один голос, особенно густой и раскатистый, произнес: — Благодарю всех за помощь, последнее время вы все славно потрудились. Честно говоря, эту его забегаловку я и в грош не ставлю — всякая мелкая сошка мне неинтересна. Но этот отморозок решил оскорбить не кого-нибудь, а моего кровного брата Гэньфа. Я человек такой: денег могу и не заработать, но понятия о верности и долге превыше всего. Тот, кто идет против нашей Силы Цилинь, обречен на смерть!
— Брат — мощь! — завизжала толпа. Дальше пошли сплошные хвалебные речи — казалось, будто в этой отдельной кабинке реинкарнировал сам Ду Юэшэн.
И в какую эпоху живем, а они все цепляются за замашки Зелёной банды, возомнив себя владыками Шанхая. Стол Сюй Юньмо стоял ближе всех к кабинке, но он счел всё услышанное простой болтовней праздных шалопаев и не принял это близко к сердцу.
Он налил чаю, как вдруг из кабинки донеслось: — Вот этому самому Ся надо бы устроить хорошую встряску.
Его рука внезапно дрогнула. Половина чая пролилась на стол, заливая столешницу.
Не лезь в чужие дела, это тебя не касается.
— Ты чего?
Вернувшись после зволка, Чжоу Фэнчунь с порога заметил отрешённое выражение лица Сюй Юньмо. Решив, что друг всё еще переживает из-за той сделки, он поддразнил его: — Ой, да брось ты тревожиться! Масштабы ведь не десятки миллионов в минуту. Если не срастается на востоке, получится на западе, выход всегда найдётся.
— Да при чем тут я… Забудь.
Сюй Юньмо не стал ничего объяснять. Он взглянул на часы, встал и сказал, что ему пора идти, поблагодарил за обед и пообещал как-нибудь вернуть долг.
Глава 13. Пьяные креветки с китайской сливой
После того как забился сток, Тяньтянь снова пришлось приостановить работу. Ся Тяньляну потребовалось два дня, чтобы наконец вычистить дренажные канавы изнутри и снаружи, а затем промыть пол на кухне под мощной струей воды из шпара — лишь после этого он объявил о повторном открытии.
Эта неприятность задела и другие заведения на улице Синьай. Все счета за ремонт, выставленные Мастером Дэном, Ся Тяньлян оплатил до последней монеты, не пропустив ни единого пункта.
Вернувшийся к работе Мастер Тун наблюдал за тем, как тот туда-сюда гоняет цифры на калькуляторе, и демонстративно фыркал носом: — Можешь хоть кнопки на калькуляторе до дыр затереть, в итоге всё равно в минусе останешься. Скоро Новый год, а дела в забегаловке будут только хуже. Если ты до сих пор не вычислил крысу, которая испортила тебе жизнь, после праздников можете смело закрываться.
Ся Тяньлян даже не поднял головы: — Не переживай, твое выходное пособие выдам самым первым, не забудь забрать.
Мелкий паршивец! — Мастер Тун подавился от злости, отвернулся и пошёл на кухню срывать злость на помощниках, заорав: — Чжао Дуншэн! Пару дней за нож не брался, и снова разучился работать, да? Что это за обрезки? А ну переделай!
Изнутри донесся жалобный вопль.
Ся Тяньлян продолжил заниматься расчётами. Легкость была лишь внешней — реальное положение дел оказалось куда сложнее. В последнее время Управление по надзору за рынком зачастило в Тяньтянь с проверками. Последний визит опять был вызван анонимной жалобой на то, что с пищевой безопасностью в ресторане творится что-то неладное.
Он вытащил бухгалтерские книги и пояснил: — Вот сертификаты поставщиков, сроки годности и протоколы анализов, всё записано предельно чётко. Можете проверять сколько угодно.
После стольких визитов проверяющие и сами выглядели слегка уставшими. Один из них заметил: — Мы советуем вам побольше общаться с людьми, выяснить, в чем тут дело. Иначе, если мы будем постоянно к вам наведываться, репутации заведения это точно не пойдет на пользу, сами понимаете.
Доходить до такого уровня — это уже явно выходило за рамки соседских споров. Оставалось лишь одно объяснение: злонамеренная конкуренция со стороны коллег по цеху. Но ведь Тяньтянь открылся всего несколько месяцев назад, какую бурю он мог поднять? Ситуация казалась неразрешимой.
Ся Тяньлян уже собирался лично съездить и во всем разобраться, но кое-кто опередил его. Как только Тяньтянь возобновил работу, Старый Ма заглянул на огонек и просидел за тарелкой тушеной капусты с побегами бамбука с семи вечера и почти до самого закрытия.
Было очевидно, что ему есть что сказать. Ся Тяньлян отпустил персонал пораньше, заддернул шторы, откупорил бутылку сикумэньского вина и налил Старому Ма.
Опрокинув рюмку желтого вина, Старый Ма наконец расслабился и спросил: — А ты не в курсе, на улице Цзюйминь есть ресторан шанхайской кухни под названием Закусочная «Цилинь»?
Перед тем как открыть свое дело, Ся Тяньлян лично обошел все заведения шанхайской кухни в радиусе трех километров. В «Цилинь» он тоже заглядывал: блюда там самые обычные, заведение больше напоминает пафосный ресторан морепродуктов, рассчитанный на банкеты. Цены у них были значительно выше, чем в Тяньтянь, так что прямыми конкурентами они не являлись.
— Их босс по кличке Гэньфа в девяностые приехал из старого квартала Хунчжэнь, прикупил местечко под продажу морепродуктов, а когда позже поднял деньжат на бирже, они с пацанами скинулись и переделали рыбный ларек в полноценный ресторан, — Старый Ма немного помолчал и добавил: — Сам понимаешь, в те годы, из тех мест… Ну ты в курсе, люди привыкли жить по понятиям бурной юности.
Ся Тяньлян усмехнулся: — На дворе какое тысячелетие, а они всё про законы улицы толкуют? Что, мне теперь идти к ним поклон бить?
— Время нынче правовое, до такого не дойдет. Но Гэньфа привык дейшать по-разбойничьи. Если он решил тебя придавить, в открытую действовать не станет — будет бить исподтишка, используя грязные приемчики. Помнишь твои жалобы на дым или засорившуюся канализацию? Это его излюбленные методы. Даже если выстоишь против этого, впереди тебя ждет еще много сюрпризов.
Тяньтянь и «Цилинь» разделяли семь или восемь кварталов, концепции разные, бизнесу друг друга они не мешали. Раз дело было не в коммерческой выгоде, значит — личная месть.
Ся Тяньлян призадумался: старый квартал Хунчжэнь, девяностые… Если прикинуть возраст, неужели — похоже на то.
Ответ нашелся, но оказался куда более запутанным, чем предполагалось, и действовать следовало осторожно, шаг за шагом.
Тогда он перевел разговор на то, откуда Старый Ма вообще всё это узнал. Услышав вопрос, посредник тут же смущенно уткнулся в рюмку и невнятно пробормотал, дескать, случайно услышал краем уха.
Много ли в мире бывает случайных совпадений? Тот, кто действительно хотел предупредить, светиться не пожелал, а передал слова через третьи руки, намеренно путая следы. Очень уж похоже на чей-то почерк.
Ся Тяньлян хитро прищурился: — Случайность? Не Учитель Сюй ли?
Старый Ма широко раскрыл глаза: — Откуда знаешь?
— Только что догадался.
Вчера Чжоу Фэнчунь, заглянув поужинать, поспешил поворчать, что Тяньтянь куда как щедрее на порции, не то что те морепродукты на улице Цзюйминь, которые якобы доставляют прямо с причалов Восточно-Китайского моря — чушь собачья, дорого и отвратительно на вкус.
Ся Тяньлян просто сложил два и два.
Поняв, что сболтнул лишнего, Старый Ма бросил ломать комедию и подтвердил: да, именно Сюй Юньмо попросил его выступить передатчиком. — Вот ведь вредный какой! Даже если не хотел говорить лично, что мешало кинуть сообщение в мессенджер? Обязательно было заставлять меня бегать порученцем, кружить голову, столько лишней хлопоты.
Ся Тяньлян согласился: — Да уж, натерпелся ты, — после чего снова наполнил гостю рюмку и сбегал на кухню за двумя тарелками холодных закусок. Увидев их, Старый Ма расплылся в улыбке, приговаривая, что неудобно-то как, а сам тут же принялся орудовать палочками с удвоенной энергией.
В день того конфликта Чжао Дуншэн сморозил глупость, из-за чего лицо Сюй Юньмо стало хуже тучи. Позже Ся Тяньлян отчитал парня и решил, что при первой же встрече с Учителем Сюй непременно перед ним извинится. Кто же знал, что после того вечера квартира девяносто девять — один стояла пустой, а когда Сюй Юньмо возвращался в жилой квартал Юйюань, то наглухо запирал двери и днями не показывался на глаза.
Общий чат торговцев и вовсе погрузился в глухое молчание. Прошло уже несколько месяцев, а Сюй Юньмо так и не принял его заявку в друзья.
— Кажется, он занят какими-то делами с бизнесом. На прошлой неделе он вообще бросил работу во Дворце пионеров, шуму было немало, да и в лавке дела идут так себе, — вздохнул Старый Ма. — Если он срочно не найдет денег, его Цзяньсунтан точно прогорит.
Ся Тяньлян взял стакан побольше и доверху налил старого вина: — Разве это не его собственный магазин?
Старый Ма осушил стакан залпом и выложил всю правду: — Помещение Цзяньсунтан вместе с тем двухкомнатным домом в квартале Юйюань Учителю Сюй досталось по наследству от деда. Раньше он сдавал его под чайную лавку, а потом забрал обратно, открыл своё дело — вроде как при деле побыть. Но сам понимаешь, с таким расположением на улице Синьай торговать канцтоварами... Если не влетел в минус — считай, небеса помогли.
Судя по всему, семья Сюй была весьма зажиточной. Впрочем, и неудивительно: вырастить столь оторванного от земных забот человека вряд ли позволила бы бедность. Ся Тяньляна разобрало любопытство: — У него трудности, почему семья не поможет?
— Да он сам не хочет!
От вина лицо Старого Ма раскраснелось, и он слегка возбудился: — Да у Учителя Сюй происхождение — просто закачаешься! Его отец, Сюй Хуайюэ — признанный мастер шанхайской школы живописи, его авторитет огромен.
Не сумев толком объяснить, в чем именно величие художника, Старый Ма поспешно поднял вверх оба больших пальца в знак уважения. Ся Тяньлян замер. Он мало что смыслил в искусстве, но имя Сюй Хуайюэ гремело повсюду. У него в лавке «Сяо Жуи» раньше бывал один постоянный клиент из аукционного дома, который любил за чашкой чая байки травить. Больше всего тот сокрушался, что на каждой весенней сессии торгов работы старика Сюя уходили со стопроцентной гарантией, да еще и по ценам, в разы превышающим любые оценки экспертов. Инвестиционный потенциал его картин был безграничен, его по праву почитали за живую легенду и признанного колосса шанхайского художественного мира.
Семья Сюй Юньмо была не просто выдающейся — она была уникальной. Захоти он чего — да перед ним любые двери открылись бы, с чего бы ему вдруг прозябать на улице Синьай?
— Точных причин я и сам не знаю. Он говорил лишь одно: не хочет пользоваться тенью семейного авторитета. К тому же здесь мало кто знает о его происхождении, да и он сам не станет ходить повсюду с громкоговорителем... Тьфу ты, пропасть!
Старый Ма вдруг резко протрезвел и принялся хлопать себя по щекам: — Только никому ни слова! Учитель Сюй больше всего на свете ненавидит, когда об этом заикаются. Дядя Ван как-то пошутил, назвав его падшим фениксом, так тот целый месяц с ним не разговаривал.
Понял, сохраню всё в тайне. Ся Тяньлян забрал пустой стакан, упаковал оставшиеся на столе холодные закуски с собой, помог Старому Ма дойти до выхода и велел не садиться пьяным за мопед — мол, пусть оставит его здесь, а заберет завтра, после чего быстренько посадил мужчину в такси.
http://bllate.org/book/27772/3369456
Готово:
