Чжоу Фэнчунь фыркнул на него:
— Деревянный ты чурбан, не будь мы друзьями, я бы и не лез.
В это время на стороне Тяньтяня началось какое-то движение: оттуда доносился непрекращающийся стук. Судя по всему, Ся Тяньлян приступил к работе и начал готовиться к вечерней торговле.
У Сюй Юньмо разболелась голова: он понимал, что сегодняшняя петля времени вот-вот начнётся, а вот Чжоу Фэнчунь переживал подобное впервые и из чистого любопытства выбежал наружу поглазеть. В итоге его не было добрых несколько минут, а когда он вернулся, то всё продолжал то и дело оглядываться, задерживая взгляд.
— На что там смотреть? — с отвращением бросил Сюй Юньмо.
Чжоу Фэнчунь отвел взгляд, кивнул на противоположную сторону и с усмешкой произвел:
— А сосед-то твой — человек непростой.
Сюй Юньмо догадался, что тот столкнулся у входа с Ся Тяньлянем, и выразил согласие:
— Непросто сплошной головной болью.
— Да нет же.
Чжоу Фэнчунь поддвинулся к Сюй Юньмо поближе и загадочным тоном сообщил:
— Он непросто как любит боль.
Сюй Юньмо не сразу понял.
— Я только что столкнулся с ним. Матушки мои, на лице целых несколько дырок, а на теле, наверное, еще больше.
— Каких ещё дырок?
Чжоу Фэнчунь приоткрыл рот, демонстрируя собственный язык с пирсингом:
— Вот таких.
Этот пирсинг представлял собой бриллиант, который сверкал так ярко, что у Сюй Юньмо в глазах рябило. Он вспомнил те мелкие шрамы, что видел утром на лице Ся Тяньляня. В тот момент он и не думал углубляться в это, приняв их за обычные ссадины от ударов.
Оказывается, всё это было сделано намеренно. В сфере общественного питания внешность имеет первостепенное значение, и Ся Тяньлян никак не мог позволить себе ходить обвешанным серебряными кольцами с ног до головы, как Чжоу Фэнчунь — клиенты непременно бы косо посмотрели.
Два совершенно разных облика днем и ночью — это очень в духе Ся Тяньляня. Сюй Юньмо вовсе не был удивлен.
— На самом деле это довольно распространенное явление, — сказал Чжоу Фэнчунь. — Среди моих клиентов полно таких, например, госслужащие: на время работы снимают, а возвращаются домой — снова надевают. К тому же к проколам быстро привыкаешь, стоит только втянуться — и будешь делать всё больше и больше.
Он потрогал собственное лицо, вспоминая:
— Проколы на краях губ, у переносицы, вживление штифтов в скулы... Жесткий тип. Занимаясь этим ремеслом, я сам не решаюсь делать их так густо, а он специально выбирает места с чувствительными нервными окончаниями. Определенно, старый игрок.
Какой смысл делать проколы на лице и теле, покрывая себя сплошными ранами, Сюй Юньмо не понимал — от одной мысли об этом становилось больно. Впрочем, дырки эти красовались не на его собственном теле, а как другие измываются над собой — дело сугубо личное.
Зато Чжоу Фэнчунь воспылал энтузиазмом, затряс ногой и заявил, что при удобном случае обязательно найдет Ся Тяньляня, чтобы пообщаться по душам.
Стоило увидеть парочку дырок, как ты уже готов с ним согласиться — и какова же твоя позиция? Сюй Юньмо был не слишком доволен и швырнул другу планшет в знак своего недовольства.
Побудимый сообразительностью друг ловко поймал гаджет и принял наставительный вид:
— По правде говоря, советую тебе ладить с ним по-хорошему. Серьезно, лучше лишний раз не нарываться. По моему опыту, такие соседи, как он, с виду улыбчивые и с преувеличенно мягким нравом, на деле поступают абсолютно безжалостно. Чуть зазеваешься, переступишь его черту — и кто знает...
Чжоу Фэнчунь затянул мелодию из фильма Пила и изобразил рукой перерезание горла.
Псих, Сюй Юньмо помрачнел:
— Меньше смотри всякий артхаус.
Чжоу Фэнчунь победно усмехнулся и предложил:
— Эй, в ресторанном деле все помешаны на фэншуй. При вашей планировке двери друг напротив друга обязательно принесут беду, в конце концов финансовая удача и благополучие одной стороны будут сожраны другой подчистую. Хочешь, я раздобуду тебе монеты пяти императоров? Повесишь их, чтобы подавить соседа, как тебе идея?
— Не нужно, феодальные суеверия.
Напрашиваешься наломать дров, расхохотался Чжоу Фэнчунь. Ну тогда жди, пока тебя сожрут! Добившись своего после этой вылазки, он уткнулся в телефон:
— Консультационные за дизайн я тебе перевел.
Сюй Юньмо нахмурился:
— Я же говорил, что не возьму с тебя денег.
— Это задаток за ремонт.
Чжоу Фэнчунь указал на пол. Уже у самого выхода он обернулся и бросил:
— Ах да, если вдруг обанкротишься, в моем тату-салоне как раз требуется мастер, милости прошу на рабочее место в любое время.
В час дня Сюй Юньмо закатил глаза на выходки этого ветреного друга и взмахом руки проводил гостя.
Цехайский жареный глютен
Община Синьай находилась в ведении улицы Жуйцзинь и являлась самой крошечной по своим масштабам общиной под ее юрисдикцией, состоящей всего из одной-единственной улицы Синьай.
Из-за скромных размеров и обслуживающего персонала было немного. Должность председателя и секретаря районного комитет много лет тянул на себе в одиночку дядя Ван. Он издавна жил на улице Синьай, дослужился в общине до самой пенсии, а после повторного найма на работу вернулся на прежнее место. Голос у старика был пронзительный, дыхание — сильное, и каждый день без исключения, ровно в семь часов утра, он отправлялся в обход, словно врач на обходе пациентов: обойдя жилой квартал Юйюань и добравшись до улицы Синьай, он считал своим долгом сунуть нос в любое, даже самое пустяковое дело.
Власть, какой бы мелкой она ни была, остается властью. Иногда при виде его местные жители переживали больший трепет, чем при встрече с полицией: стоило кому-то крикнуть, что идет дядя Ван, как все втягивали головы в плечи, смертельно боясь, что старик затянет свои нравоучения.
С возрастом люди неизбежно становятся упрямыми. До нынешнего года районная управа сочла такое положение неприемлемым и под предлогом оптимизации кадрового состава направила в общину Синьай молодого социального работника — а именно Сяо Се.
Сяо Се принадлежал к числу лежащих на боку пофигистов. Окончив университет, он проработал полгода в крупной интернет-компании, пока его не испугал до смерти график работы девять-девять-шесть. Позже под нажимом родных он попытался сдать госэкзамены на госслужбу, но результаты оказались неутешительными, и пробиться наверх не удалось. Пришлось искать обходные пути и сдавать на соцработника, после чего, следуя принципу локализации, его поблизости распределили в общину Синьай.
Ознакомившись с резюме, дядя Ван счел полное имя парня слишком труднопроизносимым и единолично постановил звать его просто Сяо Се.
В свои два с небольшим года цветущей молодости Сяо Се отличался полным отсутствием бодрости духа, а говорил и действовал крайне медленно. До того как Ся Тяньлян открыл свой ресторан, тот уже являлся в райком для отчета, и вся бумажная волокита по поводу утверждения Тяньтяня проходила через руки Сяо Се. Туда-сюда, и они быстро сошлись.
Ся Тяньлян изредка выпытывал у него новости общины — например, весть о том, что улица Синьай метит на звание самой красивой улицы, дошла до Ся Тяньляня задолго до того, как Старый Ма отправился улаживать дела в доме номер девяносто девять.
Сам утечки информации Сяо Се пренебрежительно фыркал:
— Помилуйте, было бы чудо, если бы улица Синьай заняла какое-то место. И чего это дядя Ван так вцепился в эту затею? Какой смысл в этом формализме? Ну выберут их, и что, ему от этого лица прибавится? Человеку за семьдесят, а он все еще печется о таких глупостях.
Язык у Сяо Се был совершенно без костей. С дядей Ваном у него не клеилось: разница в два поколения создавала пропасть, по сравнению с которой Марианская впадина казалась мелкой лужицей.
Ся Тяньлян слушал молча, никак не выражая своего мнения. Дядя Ван дрессировал подчиненных словно новобранцев, и за короткое время и без того чахлый Сяо Се заметно осунулся, а под глазами у него залегли тени цвета сизых яиц. Ся Тяньлян сжалился над ним: мол, натерпелись вы все, как раз настала пора листового клевера — сейчас он самый вкусный, давай я приготовлю тебе клевер с кишками, подброшу калорий, хочешь?
Сяо Се засомневался: потроха он не переносил, боясь специфического запаха, но в то же время соскучился по сезонной зелени, и потому нерешительно спросил, нельзя ли заменить потроха на клевер с ароматом вина.
Ся Тяньлян улыбнулся и ответил, что это проще простого, и ловко выбил чек для кухни.
Вскоре заказ был подан. Перед подачей на стол клевер обрызгали белым вином, отчего аромат стал еще ярче, пробудив в Сяо Се зверский аппетит.
Он почитал Тяньтянь за собственную столовую. На фоне толпы пожилых людей с улицы Синьай только в заведении Ся Тяньляня чувствовалось хоть какое-то дыхание молодости, и зачастую Сяо Се предпочитал часами просиживать в ресторане, уткнувшись в смартфон, наотрез отказываясь возвращаться в офис райкома. Стоило спросить его о причине, как он яростно мотал головой, заявляя, что там тесно, душно и сидишь как на каторге.
— Ты вечно прячешься здесь от работы, а если тебя сейчас застукает дядя Ван, он снова принялся бы читать нам проповеди.
В затишье после обеда, когда в ресторане не было посетителей, официантка Янь Цин подсела к Сяо Се и приложилась к термосу с чаем. Работники заведения уже не раз становились свидетелями того, как старикан ловил Сяо Се с поличным, и это превратилось в излюбленную шутку, которой они постоянно подкалывали парня.
— Он ушел на совещание в районную управу.
Сяо Се с огромным удовольствием уплетался за клевер.
— Я подглядывал в его блокнот: там столько вопросов нужно решить, раньше чем часа через два он не вернется.
— Хитрюга. Если бы всю эту сметливость да направить на работу, было бы просто прекрасно.
Сяо Се сделал вид, что ничего не слышит, повернулся и окликнул Ся Тяньляня:
— Сяо Ся, открой банку колы.
Из жестянки брызнули пузырьки газировки. Сяо Се пил и проливал мимо рта, и несколько капель колы упали на стол. Заметив это, Янь Цин, отличавшаяся чистоплотностью, тут же взметнула две дуги подкрашенных бровей, схватила тряпку и ловким движением вытерла лужицу.
Спасибо, сестрица Цин, — с отрыжкой произвел Сяо Се. Янь Цин махнула рукой, разгоняя воздух, и, кивнув на лежавший рядом с Сяо Се пластиковый пакет, поинтересовалась, что это.
Сяо Се, продолжая жадно заливать в себя колу, только отмахнулся: мол, мусор, не надо. Янь Цин заглянула внутрь: в пакете лежали два паровых пирожка шуанняньтуань, которые уже успели заветриться и затвердеть до каменного состояния.
Выбрось их. Сегодня утром меня дернули помогать Бабушке Ни починить какую-то рухлядь, а она совсем с ужинка сошла: как только все закончили, насильно всучила мне два просроченных пирожка да еще и таращилась, пока я их не съем, до чего же нудная.
Ся Тяньлян, занятый сверкой счетов, поднял голову и переспросил:
— Снова та бабка из четырнадцатого дома?
— Она самая, главный головной боль в жилом квартале Юйюань. У нее легкая деменция, а родных, кто бы за ней приглядывал, нет, так она чуть ли не каждый день таскается к нам то одно починить, то другое сделать. Раньше всем этим занимался дядя Ван, а теперь, как я появился, всю эту возню перекинули на меня.
Сяо Се не удержался и принялся жаловаться. Работа в низовых комитетах требовала личного присутствия во всем: то унитаз засорится, то лампочка перегорит, то канализация забьется — в доме у старухи не было ни единой исправной вещи, из-за чего он был вынужден каждое утро чуть свет отправляться по вызовам, чтобы начать прекрасный день в компании восьмидесятилетней старухи, и искренне считал себя великим страстотерпцем.
В первую неделю работы Тяньтяня эта бабулька уже заглядывала к ним, и Ся Тяньлян отлично это помнил. С виду она выглядела доброжелательной, носила жемчужное ожерелье и одевалась весьма аккуратно. Она присела, заказала порцию каши с тушеным рисом, неторопливо всё съела, так же неторопливо поднялась и степенно удалилась.
Тогда он был слишком занят обслуживанием гостей и не успел ее догнать, поэтому пришлось записать всё на счет неоплаченного заказа. Теперь же, получив разгадку, он понял, что старуха просто-напросто забыла расплатиться.
Кто бы сомневался! Сяо Се призвал его не строить наивных иллюзий.
— Мне кажется, порой она вовсе не страдает никакой деменцией. Как-то раз, помогая ей чинить шкаф, я нашел за щелкой застрявшую двухсотенную купюру. Я еще и рта раскрыть не успел, как она хвать — и выхватила ее с такой страшной скоростью!
Ся Тяньлян усмехнулся:
— Старики ценят деньги, это вполне нормально.
Сяо Се презрительно фыркнул:
— Если бы она их так ценила, не раздавала бы налево и направо даром. Дядя Ван каждый день звонит ей, предупреждает, чтобы не велась на уловки тех прожженных дельцов из компаний по продаже биодобавок, но ей хоть кол на голове теши, всё равно тайком покупает, доведя дядю Вана до того, что у него просто слов не остается.
Тон его был непринужденным, будто он рассказывал о чужих пустяках. К последней фразе, видимо вспомнив, как начальство село в лужу, он даже повеселел. К сожалению, радость не успела продлиться долго: телефон на столе зазвонил, не переставая. Сяо Се схватил гаджет, и его глаза округлились:
— Так быстро вернулся!
Зацепив палочками еще немного клевера, он проглотил его, яростно вытер рот и, прихватив колу, объявил, что должен бежать — иначе, если дядя Ван действительно его поймает, горестей не оберешься.
Ся Тяньлян вышел проводить гостя. Едва они оттолкнули стеклянную дверь, как нос к носу столкнулись с кем-то на пороге. Узнав пришедшего, Сяо Се издал полувопль, даже не попрощавшись с Ся Тяньлянем, и пустился наутек.
http://bllate.org/book/27772/3369448
Готово:
