Юла суетилась, с каждой минутой всё больше раздражаясь. Она проворчала что-то себе под нос, но, не дождавшись ответа, обернулась и увидела, что юноша, лежавший на диване боком к ней, по-прежнему неподвижен, словно мертвец.
Она с грохотом поставила тарелку с овсяным хлебом на деревянный стол:
— Се Лин!
Этот резкий, высокий звук не только заставил соседа вздрогнуть так, что тот выронил и разбил тарелку, но и буквально выдернул душу Се Лина из пучин его сновидений.
Не успел он даже открыть глаза, как послышался плеск: его окатило ледяной водой с головы до ног. Юла вылила на него целую таз холодной воды.
Стояла самая холодная пора зимы, и даже в доме, где топился камин, было не особо тепло. Любого человека пробрала бы дрожь от прикосновения к ледяной воде, не говоря уже о том, что его облили внезапно, прямо во время сна.
Се Лин рывком сел, приподнял веки и уставился на виновницу происшествия, не проронив ни слова.
Их взгляды встретились, и Юла на миг стушевалась.
— Я... — она хотела обругать его, но в голове словно произошло короткое замыкание, и она не смогла выдавить из себя ничего, кроме этого звука.
Вода стекала по верхней части тела Се Лина, пропитав одежду до пояса. Капли медленно скатывались по его длинным черным волосам и бледным щекам, с тихим стуком разбиваясь о глубокие ямки на ключицах.
Ресницы юноши намокли, он моргнул, и капли, стекая под глаза, оставили влажные дорожки, похожие на слезы.
В этой позе он должен был выглядеть бесконечно уязвимым, но выражение его лица оставалось пугающе холодным и безучастным — словно статуя под дождем, на которой не отражается ни радость, ни гнев.
Опять он такой.
Вечно он такой!
Если бы не его красивая внешность, разве стала бы я возиться с этим бесчувственным, вечно сонным недоумком!
Юла опомнилась, мысленно выругалась, а затем вспомнила о своем рано умершем единственном сыне — Луке.
Мой малыш Лука.
Боже, как же я хочу, чтобы ты поскорее вернулся ко мне!
Каждый раз, когда этот глупец выводил её из себя, она успокаивала гнев, повторяя про себя имя сына.
Владыка, мой истинный Святой Владыка, молю, прояви милость к своей верной последовательнице, сделай этот ритуал действенным! Я готова отдать десять лет жизни за твою благосклонность!
Святой Владыка, молю, верни в мир сего света прекрасного Луку, сына твоей искренней прихожанки.
Через несколько минут глубокие морщины на лице Юлы разгладились, и она снова приняла благостный вид — её мимика менялась так быстро, словно у неё было раздвоение личности.
Она присела на край дивана и погладила Се Лина по мокрым черным волосам.
— Ох, милый, мама не хотела, честное слово. Смотри, ты весь промок, давай я тебя оботру?
Юла взяла сухую хлопковую ткань и принялась бережно вытирать волосы и лицо Се Лина. Затем она принялась снимать с него серый свитер, черную куртку и льняные широкие брюки, оставив лишь тонкую хлопковую рубашку и штаны.
Все это время Се Лин был подобен безжизненной кукле, позволяя делать с собой что угодно.
Юла бросила мокрую одежду в плетеную корзину, сходила в спальню, принесла комплект чистой теплой одежды и положила на подлокотник дивана.
— Хорошо, — вдруг произнес Се Лин.
Юла вздрогнула. Посмотрев на него, она заметила, что его глаза оживились и теперь следили за её движениями. Она поняла, что до него дошло, и, вероятно, он ответил на её прежнюю просьбу. Даже спустя четыре года Юла никак не могла привыкнуть к его невыносимо медленной реакции.
— И чем он отличается от слабоумного? — пробормотала она про себя. — Надеюсь, это не повлияет на моего малыша Луку.
Услышав это имя, Се Лин склонил голову и удивленно посмотрел на неё.
Он не до конца понимал смысла слов Юлы, но за долгое время жизни с ней имя Лука стало для него очень знакомым — каждый раз, когда он делал что-то, что не нравилось Юле, она произносила это слово.
Поэтому он медленно поднялся с дивана, молча подошел к стене и вытянулся по струнке, прижавшись к ней спиной.
По его разумению, если он совершил ошибку, то должен был поступить именно так.
Из щели в неплотно закрытом окне потянуло ночным ветром, и, почувствовав холод на промокшей одежде, Се Лин не сдержался и чихнул.
— Ты чего там стоишь? Что за странные привычки?
У Юлы дернулся глаз. Она поспешно подтянула Се Лина к себе, указала на сухую одежду на диване и, жестикулируя, отчетливо произнесла:
— Снимай... одежду... надевай... вот эту... одежду.
Се Лин широко открыл глаза, перевел взгляд с неё на вещи и кивнул, показывая, что понял.
— Мой ужин! Святой Владыка, умоляю, пусть он всё ещё вкусен, — Юла повернулась к плите, чтобы навести порядок среди кухонной утвари.
Гороховый суп-пюре, жареный тунец, хрустящий овсяный хлеб... Она даже приготовила Се Лину стакан свежевыжатого сока.
— Жду не дождусь, завтра самый подходящий день. В этот раз всё обязательно получится, я потратила столько золотых монет на магические чернила.
Расставляя еду на столе, она прошептала:
— Завтра, завтра мой Лука обязательно вернется. А я избавлюсь от этого проклятого Се Лина. Се Лин — Се Лин, что за странное имя...
На самом деле, еще четыре года назад, когда она только нашла юношу и в её голове зародился этот злобный замысел, она уже прозвала его Лукой, надеясь, что возвращение её собственного ребенка пройдет более гладко и ей не придется давать лишних объяснений соседям.
Она была доброй вдовой, чей единственный сын рано ушел из жизни; она взяла к себе несчастного сироту, а из тоски по сыну дала мальчику его имя. Спустя годы, по милости Святого Владыки, слабоумный юноша прозрел и обрел разум — в мире магии такое случалось нечасто.
А глупые соседи лишь твердили, что это её доброта и искренность тронули Святого Владыку, и он даровал юноше разум. С тех пор мать и сын могли жить счастливо!
Какая безупречная история.
Однако реальность оказалась не столь идеальной: юноша не был полным дураком и помнил свое имя. Каждый раз, когда Юла спрашивала, кто он и как его зовут, он неизменно и медленно отвечал:
— Се Лин.
Сколько бы раз Юла ни пыталась его переучить, он никогда не признавал, что его зовут Лука.
http://bllate.org/book/27765/3368462
Готово:
