Он снял маленькую сухую чешуйку краски.
Он сощурился и улыбнулся, а я в недоумении уставился на него, изучая его лицо.
Он разрушил мои ожидания — да-да, именно ожидания, ведь я уже приготовился к тому, что он меня поцелует, но он так и не поцеловал, отчего на душе скребли неловкость и досада. Он уже собирался отпустить меня, как я в ответ схватил его за запястье. Улыбка застыла на его лице.
— Ал? — Саленко нахмурился.
— Почему? — с нетерпением спросил я.
— Что? — он растерялся еще больше.
— Ты... — я вздохнул, заставляя себя успокоиться, и перевел тему: — Твоя рука всё еще болит?
Я выпалил это слишком быстро, и он не сразу понял. Тогда я поднял его левую руку и выразительно покосился на большой палец, сплошь замотанный бинтами. До него тут же дошло, чего я добиваюсь, и он покачал головой, но вдруг, словно сообразив что-то, скорчил страдальческую гримасу.
— Болит, — произнес он и повторил еще несколько раз: — Очень болит.
И вот что я вам скажу: когда позже кто-нибудь утверждал, будто мой Саленко — простофиля с деревянной башкой, я категорически с этим не соглашался. Как же мне хотелось, чтобы те люди сами взглянули на то, как он строит из себя хитреца: хмурит брови, выдавая ужасную актерскую игру, жалобно стонет, а сам исподтишка, полный совести мук, косится на меня. От смущения его лицо и кончики ушей покрылись розоватым румянцем, но признаться в своих тайных помыслах духу у него не хватало... Боже, ну разве я в этом виноват? Мое сердце всегда было твердым, как камень, но перед ним оно оказалось абсолютно беззащитным. И тогда всё произошло само собой, именно так, как он и желал: я подался вперед и оставил поцелуй на его раненом большом пальце.
Я поцеловал его поврежденный палец, а значит, он должен был поцеловать мою израненную душу. Это была сделка с судьбой — и в этот миг он вздрогнул, изумленно уставившись на меня, застыв с рукой на весу.
Я выдержал его взгляд, не дрогнув.
Я чувствовал, что женщина на дереве наблюдает за нами, я чувствовал, как она шепчет мне: приблизься к Саленко, подойди к нему ближе.
И я подчинился ее зову, подался к нему, уже собираясь запечатлеть свой поцелуй на губах этой живой статуи, как вдруг женщина исчезла. Ветви зашуршали, вокруг внезапно поднялся сильный ветер, принесший окрик Эйвина. Обернувшись на голос, я увидел, как он бежит к нам от больничного корпуса. В руках он держал покрытый жирком хлеб с беконом, его молодое лицо сияло улыбкой, он вовсю орал от возбуждения и несся к нам со всех ног:
— Ал, это бекон! Твой любимый бекон!
Я отчетливо помню: он был примерно в десяти метрах от нас — достаточно близко, чтобы я уловил манящий запах бекона, достаточно близко, чтобы разглядеть выражение, застывшее на лице Эйвина в самый последний момент, — одно лишь изумление и глухое разочарование.
— О черт.
Эйвин резко замер, приоткрыв рот, а взорвавшаяся под его ногами мина мгновенно поглотила его. Пламя взметнулось на добрый десяток метров, и прокатившаяся волна горячего воздуха отбросила нас с Саленко назад. В тот самый миг взрыва Саленко крепко прижал меня к себе, а я сквозь его плечо смотрел, как кусок бекона Эйвина взмывает высоко в небо, описывая красивую дугу, и падает вниз вместе с брызгами крови, словно кровавый дождь.
Я закрыл глаза.
Ты забыл?
Неужели вы все забыли?
Точно так же, как и я, забыли, что война еще не окончена, забыли, что опасность все еще подстерегает на каждом шагу?
Боль от палящего пламени заставила человека, который так крепко меня защищал, судорожно задрожать. Издав пару глухих стонов, он потерял сознание и рухнул на меня. А я? Прижатый к его груди, я избежал ожогов, зато воочию наблюдал, как мой самый близкий боевой товарищ превращается в бесчисленные клочья плоти и крови. Бам-бам-бам, что это падало в огонь вместе с землей и дерном — куски тела Эйвина? Что тут скажешь? Спасибо раскаленной волне, спасибо сильному удару при падении, когда меня отбросило в сторону, спасибо тому, что ударное оружие все еще обладало достаточной убойной силой даже на излете. Не успев проронить ни единой слезинки, я погрузился во мрак и отключился.
Это продолжалось недолго. Очнувшись в полумраке, я увидел рядом с собой молодую американскую медсестру с копной вьющихся золотистых волос и пронзительно-синими глазами. Она перевязывала мне голову бинтами и ласково говорила, что у меня всего лишь сотрясение мозга и разбита затылочная часть, так что нужно просто отдохнуть. Из-за этого ЧП с Эйвином весь город прочесывали в поисках заминированных ловушек, и результаты оказались неутешительными и пугающими — выяснилось, что в Торгау таится невероятное количество опасностей.
С трудом собрав мысли в кучу, я попытался заговорить и спросить о том человеке — да, о Саленко, но медсестра услышала зов врача, поправила мне одеяло и поднялась с места. Мне оставалось лишь снова довериться инстинктам и провалиться в сон. Во сне, конечно же, снился Эйвин. Он рассказывал мне, что полки в больнице наконец установили, а сам он добился благосклонности советской медсестры и они планируют вечернее свидание. К тому же, добавлял он, на беконе был черный перец, а это большая редкость; он особенно напирал на этот черный перец — пряность, которую в пропитанной запахом смерти побежденной стране достать ой как непросто.
Неужели мы проиграли войну? Я нахмурился. Разве Битва за Берлин не гремела в самом разгаре? Верно, Эйвин, говорил я ему, чаша весов действительно склонилась в пользу союзников, но ты ведь не можешь дать гарантию, что Гитлер не предпримет отчаянную контратаку. Помнишь, какая неуемная жилка течет в нашей германской крови? Раньше в Нью-Йорке я... Да ладно тебе, хлопал меня по плечу Эйвин, вдруг наклонялся и прижимался своим холодным лбом к моему.
Ты же знаешь, что ты странный тип, — смеясь, говорил он. — Но странные люди всегда выживают дольше всех. Вот увидишь, ты будешь здоров и счастлив, и тот человек полюбит тебя, потому что я видел это. Он обнял тебя, и еще не раз обнимет так за всю твою жизнь, да, я вижу это совершенно отчетливо... Ну всё, Ал, мне пора, прощай, мой дорогой друг.
Я услышал чей-то плач, не знаю чей. Но когда я пришел в себя, то снова услышал звуки — на этот раз четкий, радостный смех.
— Победа! Победа! Битва за Берлин выиграна! Германия капитулировала!
http://bllate.org/book/27741/3366645
Готово:
