Любовь — это зелёный свет
Большие Глаза растрёпанный, с нацепленной на лицо чужой карнавальной маской, из-за которой рот казался залитым кровью, да ещё и с бутафорскими брекетами во рту, стоило ему открыть рот, действительно походил на оскалившегося Хищника.
Там, внизу, было темно, и Юнь Шан толком не разглядел эту жуткую физиономию Больших Глаз. Но сейчас, вблизи, честно говоря, впору было испугаться, столкнись он с таким среди ночи. Однако глаза у этого ребёнка оказались донельзя красивыми: от природы одинарные веки, но насильно заломленные в подобие двойных, ресницы едва ли не длиннее, чем у самого Юнь Шана, а зрачки чистые, как зеркальное озеро — казалось, взглянешь и сразу дотянешься до самого дна, где таится чернота звёздного неба, вмещающая в себя всю вселенную.
Если бы не столь чарующие глаза малыша, Юнь Шан давно бы съездил ему кулаком по физиономии. В конце концов, настроение у него сегодня хуже некуда, и то, что он сейчас изображает доброжелательность — уже верх великодушия.
В этот миг глаза, бывшие прежде подобными зеркальному озеру, пошли рябью, а та переросла в дождевые капли: мгновенно намокнув, мальчишка ткнул в Юнь Шана пальцем:
— У-у-у, ты взрослый, а ещё ругаешь меня, ребёнка, у-у-у…
Юнь Шан потерял дар речи:
— Хватит тут страсти нагонять, с чего бы мне тебя ругать? — С этими словами он сорвал с лица Больших Глаз маску. — Такое красивое лицо…
Он не договорил, потому что обнаружил: личико у ребёнка вовсе не красивое.
Мало сказать некрасивое — уродливое до предела.
Черты лица мальчика были какими-то искривленными: то ли в детстве не уродился, то ли в утробе матери недоразвился, прежде чем насильственно явиться на этот свет. Рот скривился набок, верхняя губа чуть вывернута, нижние зубы выпирают наружу — классический прогнатизм. Нос, если смотреть на него отдельно, весьма изящен, но в сочетании с таким ртом ноздри казались непропорционально огромными, отчего на всё это было тошно смотреть.
Юнь Шан покосился на зажатую в руке маску Хищника — ребёнок выглядел куда хуже неё. Подумать только: та жуткая маска, что пугала окружающих, оказалась красивее его собственного лица. Ирония судьбы.
Юнь Шан про себя вздохнул: мальчишка этот, судя по всему, беспризорник, родители наверняка выбросили его на улицу совсем крохой.
Больше всего на свете он не выносил таких одиноких сирот. В конце концов, разве сам он не явился в этот мир точно так же — одиноким и никому не нужным?
Большие Глаза не заметил перемены в выражении лица Юнь Шана — он лишь рассердился, что у него отобрали маску. Утерев слёзы, он выхватил её обратно и воинственно заявил:
— Я столько лет пугаю людей, и только ты один меня отругал.
Юнь Шан усмехнулся и легко щелкнул Большие Глаза по лбу:
— Ещё бы, остальные давно разбежались от страха, кто бы посмел подойти и обругать тебя?
Его голос смягчился, он потрепал мальчика по волосам:
— Говори, как тебя зовут? Сколько тебе лет?
Большие Глаза покачал головой:
— У меня нет имени, и я не знаю, сколько мне лет. — И он снова натянул маску.
Юнь Шан на мгновение опешил, а затем улыбнулся:
— Мамы у тебя, надо полагать, тоже нет?
Большие Глаза фыркнул:
— Ты съел мою маму, теперь моя мама — это ты.
Юнь Шан горько усмехнулся:
— Ладно-ладно, раз так, давай я сначала придумаю тебе имя, а потом отведу перекусить.
Но Большие Глаза посмотрел на него с крайним отвращением:
— Имя? Ты уверен, что хочешь дать мне имя? Стоит дать имя, как появятся чувства, и когда ты захочешь меня выбросить, тебе станет жаль.
Сердце Юнь Шана резко ухнуло вниз. Мальчишке от силы года четыре-пять, а он рассуждает так! Стало быть, годы оставили в душе этого ребёнка слишком ранний, недолжный след.
Слегка усмехнувшись, Юнь Шан просто подхватил Большие Глазы за шиворот, перетащил к лестнице и повесил на прежнее место:
— Ого, а шустрый ты! Стоило мне отвернуться, как ты уже у моих ног. Расстояние тут метров двадцать, а у тебя ведь ноги ещё толком не выросли, с чего это ты так носишься? Не верю я!
Большие Глаза хмыкнул, задрав подбородок с видом повелителя вселенной. Он ухватился ручонками за перила, и его голова, казавшаяся шире промежутка между прутьями, непостижимым образом проскользнула сквозь них. Затем, сделав резкий толчок носками о землю, он просунул руки, а следом и всё тело — словно скользкая живая рыба, он единым махом выскользнул наружу, снова оттолкнулся носками и очутился ровно на том месте, где только что стоял Юнь Шан.
Вся череда движений была плавной, словно струящаяся серебристая вода. Юнь Шан моргнуть не успел, как Большие Глаза оказался в двадцати метрах от него.
Он восхищенно цыкнул языком:
— Какая мощь! Пожалуй, стоит отдать тебя в спринтеры — глядишь, забегаешь быстрее Болта!
— Болт? Что за хрень? Его можно есть?
Юнь Шан фыркнул:
— Можно. Как-нибудь угощу.
Смеясь, он спустился по лестнице и нажал кнопку вызова лифта. Двери отворились с неприятным скрежетом.
Большие Глаза шёл следом, склонив голову набок:
— Эй, братец, на лифте лучше не ездить, он вечно ломается.
Юнь Шан так и подмывало рассмеяться, но он сдержался. Шагнув внутрь кабины, он бросил:
— Наверху восемнадцать этажей, топать туда пешком — проще сразу прикончить меня.
— А зачем тебе на самый верх?
— Просто так. Захотелось подняться, полюбоваться пейзажами. — Юнь Шан помахал Большим Глазам: — Ладно, малыш, если ты бездомный, подежурь здесь. Вернусь — угощу тебя этим твоим Болтом.
С этими словами он нажал кнопку восемнадцатого этажа, а затем кнопку закрытия дверей. Раздался надрывный скрип, но двери и не подумали закрываться.
Нахмурившись, Юнь Шан со злости вдавил кнопку до упора. Лифт закряхтел, створки сошлись больше чем наполовину и замерли. Большие Глаза бочком протиснулся внутрь.
Затем он развернулся, глубоко вздохнул, сжал кулаки, словно собираясь направить ци в даньтянь, и изо всех сил пнул дверь лифта. Раздался глухой удар, и кабина стремительно полетела вниз. Страх ещё не успел полностью отразиться на лице Юнь Шана, как лифт резко замер и плавно поплыл наверх.
Завершив упражнение, Большие Глаза повернулся к побледневшему Юнь Шану и сообщил:
— Готово.
Юнь Шан невольно поднял большой палец:
— Ну ты зверь!
— В смысле настоящий мужик? — вполне серьезно уточнил Большие Глаза.
Юнь Шан чуть не рухнул. Откуда этот сопляк столько всего знает? Годы оставили в его душе слишком много грязи и хлама!
Он поспешно замотал головой:
— Нет, в смысле умильный.
Большие Глаза протянул:
— То-то же, хи-хи.
Он действительно улыбнулся. Хотя истинное лицо было скрыто маской почти на девяносто процентов, в улыбке проступало что-то трогательное: глаза согнулись полумесяцами, подкожные мешочки под ними сильно вздулись, а втянув голову в воротник, он и вовсе показался крошечным — настолько, что хотелось непременно защитить его.
Юнь Шан не был сентиментальным человеком, но неизвестно почему вид этого ребёнка всколыхнул в его душе волну — то было давным-давно забытое чувство родственной связи, зашевелившееся внутри.
Ему захотелось защитить этого сорванца.
Что ж, потерял любовь, зато обрёл сына — если подумать, сделка неплохая. К тому же мальчишка с младых ногтей так развит не по годам, что и воспитывать не придётся.
Юнь Шан с извращенным удовольствием упивался внезапным отцовством, сияя от счастья, в то время как взгляд Больших Глаз с его лица постепенно переместился на цифровое табло над лифтом. Цифры скакали: после тройки сразу шла восьмёрка, а вскоре забрезчила и восемнадцатая.
Однако лифт и не думал останавливаться, продолжая ползти выше. Восемнадцатый этаж сменялся девятнадцатым, но разве в этом здании не всего восемнадцать этажей?
Раздался скрежет, кабина резко встала. В тот же миг лампы замигали, а на крошечное пространство лифта обрушилась давящая атмосфера, предвещая бурю.
Юнь Шан остался невозмутим: ему доводилось видывать и куда более жуткие пакости, перед лицом любых штормов он сохранял ледяное спокойствие. Куда больше его удивило то, что Большие Глаза тоже ни капли не испугался — тот хлопал своими огромными глазами, озираясь по сторонам, и на лице его даже играло легкое возбуждение.
Плюнув на окружавший их электрический треск и всполохи, Юнь Шан целиком сосредоточился на мальчике. Пусть выражение лица скрывала громоздкая маска, глаза его были красноречивее слов — они словно кричали: что за нечисть, ну-ка вылезайте все разом!
Наглый щенок ничего не боится! Юнь Шан улыбнулся ещё шире. С самого первого взгляда этот ребенок показался ему до умопомрачения симпатичным, и теперь он лишний раз убедился в правильности своего выбора. Он не боялся капризных и крикливых детей — он боялся глупых и тупых. А у этих Больших Глаз ум просто пугающий.
В этот момент двери лифта вновь издали предсмертный хрип запорщика, и Юнь Шан перевёл взгляд с мальчика на створки.
Двери с трудом приоткрылись на щель, откуда пахнуло сыростью и гнилью, а следом хлынул мертвенный свет.
Что такое мертвенный свет? По сути, это зеленые лучи. Но зелёный свет бывает разным: самый обычный — это блуждающие огни, а уровнем выше — такое свечение, которое вроде бы зеленое, но вглядишься внимательнее, а там пустота.
Нынче был именно такой случай. Глаза Юнь Шана внезапно вспыхнули — честно говоря, он уже давненько не видывал подобного сияния, если прикинуть, лет пять точно.
Даже та навороченная нечисть в кафе не способна была источать подобный свет.
Большие Глаза прищурился, прикрыв лицо ладонью, и хихикнул:
— Чья же это пассия ушла к соседу ваньке, раз от неё так зеленеет?
Услышав это, Юнь Шан чуть челюсть не уронил. Ему захотелось взять свои недавние похвалы ребенку назад: этот мальчишка явно опережал сверстников в развитии!
Да и откуда он знает про соседа ваньку — столь модное сетевое словечко? Неужели тайком бегает в интернет-кафе посидеть в сети?
Глубоко вздохнув, Юнь Шан шевельнул пальцами и включил на телефоне внешний динамик.
Заиграла музыка: Ощущаю себя такой милашкой, в сердце распустились цветы, радость заставляет меня па-па-па…
Большие Глаза повернулся к Юнь Шану с видом человека, уставившегося на монстра. По идее, в столь гнетущей и тяжелой обстановке ставить подобную песенку — верх идиотизма.
Впрочем, ничего не сказав, мальчик тоже уставился на двери лифта. Те с надрывом продолжали расползаться, зеленый свет набирал силу, и когда они наконец распахнулись полностью, Юнь Шан с удивлением обнаружил, что источник свечения — обычный указатель аварийного выхода.
У этого дряхлого здания проводка почти сгнила, а аварийный выход всё ещё светится — какое чудо.
Юнь Шан самодовольно ухмыльнулся: ладно, зря только нагнал столько пафосу, да и сетевую песню спалил понапрасну.
Выключив музыку на телефоне, он шагнул из лифта. Но в ту самую секунду, когда его левая нога коснулась пола, он заметил лежащую там фотографию размером с дюйм.
Наклонившись, Юнь Шан поднял снимок. В тусклом зеленом свете он разглядел изображенную на нем девушку: её лицо искажал ужас, будто она узрела нечто кошмарное. Но что именно? И как эта фотография здесь оказалась?
Размышлять было некогда. Сунув снимок в карман брюк, Юнь Шан посмотрел вниз на Большие Глаза и с улыбкой спросил:
— Не боишься ведь, правда?
Большие Глаза ответил:
— Боюсь!
Юнь Шан слабо улыбнулся:
— Тогда держи меня за руку, так не будет страшно.
Протянув руку, Большие Глаза ухватился за Юнь Шана, и вместе они двинулись вперёд.
Двери лифта с шумом захлопнулись — на этот раз необычайно быстро, словно опасаясь этого места и желая убраться восвояси как можно скорее.
Указатель аварийного выхода погас, и коридор мгновенно погрузился в непроглядную тьму.
http://bllate.org/book/27740/3366496
Готово:
