Ведь и фраза о том, что стоит младшему брату Е получить весь мир, возникла вовсе не на пустом месте.
У Цзи Чжие были деньги, и их катастрофически не хватало. Он без раздумий соглашался на любую работу, где хорошо платили. Когда владелец бара попросил его поработать барменом, Цзи Чжие специально вставил серебряные украшения во все три прокола на левом ухе, а из расстегнутого воротника черной рубашки виднелись очертания прекрасно развитых грудных мышц.
Его длинные ноги небрежно свисали со стула, в руке он зажимал барный инвентарь и, не обращая внимания на жадные, хищные взгляды толпы, сам по себе смешивал коктейли. Цзи Чжие сорвал листик мяты, бросил его в бокал и подвинул заказчику.
Цзи Чжие просидел за барной стойкой весь вечер, отчего рука едва не отвалилась. Он и не подозревал, что этот его образ — одновременно безразличный и дикий — кто-то сфотографировал, и теперь эта фотография безумно расходилась по всем небольшим компаниям высшего света Хуацзина.
Ци Юэ получил этот снимок глубокой ночью. Они с Чжао Вэнем только что погоняли на диких тачках по загородной трассе, спустились с трека и, едва открыв трещавший по швам от сообщений чат, сразу увидели то самое фото, которое пересылали друг другу бесчисленное количество раз.
Как говорится, у каждой семьи свои трудности, а раз свои заботы вызывают тоску, можно помусолить чужие. Новость о том, что некоторое время назад избили Цзи Вэньцзе, уже вовсю гремела среди золотой молодежи, и в мгновение ока Цзи Чжие взлетел на вершину сплетен избавитых мажоров и наследников. Стоило в групповом чате перевалить за сотню сообщений, как среди них неизменно всплывала тема про Цзи Чжие.
В университете, в тату-салоне, в баре, в кофейне, на грузовом складе... Самые разные снимки сыпались бесконечным потоком.
Ци Юэ и помыслить не мог, что этот парень по имени Цзи Чжие умудрится настолько плотно забить ленту его и без того нелюбимой светской жизни. Даже такого закоренелого одиночку, как Ци Юэ, поневоле заставили изучить каждый уголок нынешнего бытия Цзи Чжие.
— Юэ-гэ, а этот Цзи Чжие и правда красавчик. Я уже раз поболе слышал, как девчонки из наших кругов его расхваливают, — Чжао Вэнь зажал в зубах сигарету и снова, в который раз, открыл снимок за барной стойкой.
Глядя на то, как Чжао Вэнь с изумлением разглядывает фото снова и снова, Ци Юэ наконец не выдержал:
— Сколько можно таращиться? Он тебе будущий муж, что ли, раз ты так внимательно его изучаешь?
— Ты мне тут не придумывай всякую чушь! В прошлый раз из-за твоей шуточки батя всерьез решил, что мне нравятся парни, и чуть было не потащил меня помолвить с младшей сестрой Сюй Юньчжоу. У меня до сих пор душа в пятки уходит, — Чжао Вэнь нахмурился, выражая полное несогласие, но, внезапно о чем-то задумавшись, перевел взгляд на Ци Юэ. — Слышь, а почему твой отец до сих пор тебя не женил? Тебе уже двадцать четыре, а старший брат Сюй Юньчжоу в свои двадцать семь уже вовсю ребенка нянчит, которому скоро два года стукнет.
Ци Юэ зыркнул на Чжао Вэня своими глазами с белками, видимыми снизу:
— Сам-то не лучше, тебе тоже двадцать три.
— Точно. Предки как раз подыскивают мне кандидатуру для династийного брака, — Чжао Вэнь помрачнел, его брови сошлись домиком, напоминая двух гусениц. — Кто угодно сойдет, лишь бы не сестрица Юньчжоу и не второй из семьи Цзи.
В городе Хуацзин среди влиятельных кланов выделялись ровно пять фамилий: Цзи, Ци, Сюй, Чжао и Гу. При этом семья Цзи после ухода в политику набирала все большую силу, особенно Цзи Синчэн, отличавшийся исключительной амбициозностью: он снова взял под контроль прежние торговые пути и принялся заново поднимать строительный бизнес, так что теперь дела у них шли в гору. Путь семьи Ци выглядел несколько более темным, с уклоном в серую зону — те же подпольные казино, гоночные треки и самые разнообразные развлекательные заведения числились за кланом Ци, фактически удерживавшим монополию в индустрии досуга.
Семья Сюй вела дела более проторенной дорожкой, из поколения в поколение занимаясь фармацевтическим бизнесом. Захватив большую часть цепочки поставок лекарств, они обладали абсолютным правом голоса в медицинском сообществе. Семья Чжао сколотила состояние на недвижимости: едва ли не больше двух третей всех земельных участков так или иначе были связаны с кланом Чжао. Семья Гу славилась своими военными традициями; хотя их финансовые активы уступали богатствам остальных кланов, их авторитет и вес в обществе оставались незыблемым номером один среди всех пяти семей.
Связи между этими пятью кланами были донельзя запутанными, не говоря уже о том, что к ним примешивались остальные семейства помельче. Находящийся на вершине иерархии Чжао Вэнь и сам уже путался во всех этих родственных узелках, понимая лишь одно: брачный союз служит не более чем инструментом взаимного сдерживания.
Такое равновесие продлится еще долго, и разрушить его будет непросто; пожалуй, даже через несколько десятков лет их поколение продолжит поддерживать этот хрупкий баланс.
Их интересы давным-давно накрепко переплелись через паутину кровных и некровных уз, где любое движение одного неминуемо отзывалось во всей системе.
Услышав это, Ци Юэ вспомнил кое-что еще:
— Раз так, в глазах твоего отца подходящей кандидатурой обладает разве что семья Гу. Сестру Гу Юйбай — отважишься взять в жены? Не боишься, что он тебя пристрелит на месте.
— Да ну ее, я им тоже не по зубам. Кстати, когда там Сяо-Юй возвращается?
Сяо-Юй было прозвищем Гу Юйбай. Они втроем, а также Гу Юйбай и младший из семьи Цзи, Цзи Ин, росли вместе. Из-за небольшой разницы в возрасте они с пеленок ходили в одну школу, будучи закадычными друзьями с детских лет. Ци Юэ прикинул дни в уме:
— Наверное, через десять дней. Как раз вернется из военного округа.
— Тогда устроим ему встречу по возвращении, только мы впятером, — Чжао Вэнь в один присест утвердил это дело и сразу скинул уведомление в их общий пятерничный чат.
В общем же чате продолжали сыпаться свежие фотографии Цзи Чжие. Чжао Вэнь, не удержавшись — зная, что Цзи Ин давным-давно закинул эту группу в черный список, — тут же переслал с десяток снимков в их малый чат и принялся безумно тегать Цзи Ина, призывая старшую сестрицу полюбоваться.
Спустя долгое время в ответ прилетел лишь вопросительный знак от Цзи Ин, точка от Сюй Юньчжоу и длинное многоточие от Ци Юэ.
Выглядело так, будто ему делать было абсолютно нечего от избытка свободного времени.
Глава пятая
В следующий раз Цзи Чжие встретился с Ци Юэ спустя две недели.
В конце концов Старик Цзян не стал продавать тату-салон, а уступил Цзи Чжие свою долю партнерства. Цзи Чжие прекрасно понимал, что салон приносит вполне неплохой доход, просто после того, як Старик Цзян подсел на азартные игры, дела пришли в упадок, поэтому он поскреб по сусекам, наскреб немного денег и полностью выкупил это заведение.
Теперь Цзи Чжие из простого работника и совладельца превратился в полноценного хозяина. Вывеска со старым названием «Тату Старика Цзяна» стала мозолить ему глаза. Он потратил еще немного денег, нашел знакомого из того же переулка, занимающегося сменой вывесок, и за одну ночь переименовал салон в Wilderness. Ли Сяосяо, один из мелких хулиганов, с которыми у Цзи Чжие сложились неплохие отношения, оценил новое название всего пятью иероглифами:
Косит под крутого иностранца.
И закономерно получил от Цзи Чжие пять пинков под зад прямо на улицу. Ли S*W*Wяосяо разделял с ним схожую судьбу: сирота без отца и матери, после пятнадцати лет приемные родители от него отказались, и он бросил учебу ради подработок. Он тоже околачивался в этом дешевом районе, поддерживая с Цзи Чжие приятельские отношения.
Жизнь Ли Сяосяо текла серо и даже убого, но, полностью оправдывая свое имя, он целыми днями ходил с ухмылкой, словно не зная печалей, вечно крутился за спиной у старшего товарища, то и дело обращаясь к нему не иначе как братец Сяое.
Цзи Чжие слушал это с шестнадцати до девятнадцати лет, а Ли Сяосяо бубнил с пятнадцати до восемнадцати, так что притирка за годы превратилась в некое подобие дружбы между мальчишками, выросшими на одном велосипеде. Именно из уважения к этой давней привязанности Цзи Чжие не стал выбрасывать принесенный Ли Сяосяо в подарок букет желтых хризантем.
С каменным лицом он палец за пальцем обрывал лепестки желтого цветка. Едва успев ощипать одну хризантему догола, дверной колокольчик тату-салона звякнул от порыва ветра. Цзи Чжие скосил глаза вбок и обнаружил, что на пороге стоят необычайно возбужденный Чжао Вэнь и сонный, не до конца проснувшийся Ци Юэ.
Ци Юэ был одет слегка небрежно, что, впрочем, ничуть не умаляло присущей ему ауры аристократа. На нем красовались серые шорты до колен, сдержанная дорогая футболка, на ногах — тапки непонятного бренда, а запястье украшали часы Rolex стоимостью в несколько миллионов.
Чжао Вэнь по обыкновению вырядился в пеструю цветастую рубашку, напоминая павлина с распущенным хвостом.
Увидев их, Цзи Чжие не стал изображать радушие и беспристрастно бросил:
— Зачем пожаловали?
— Да низачем, он пришел делать татуировку, — Ци Юэ зевнул, лениво приподняв веки. Прокутив всю ночь напролет и едва сомкнув глаза пару часов назад, он был поднят Чжао Вэнем на ноги под угрозой разбудить в нем зверя — тот уперся рогатым бараном, требуя ехать на тату-сеанс именно к Цзи Чжие.
Когда у Чжао Вэня просыпалась страсть к новизне, остановить его не мог никто: он обожал и шумные сборища, и новые наколки, а тут подвернулся сам Цзи Чжие. По дороге он радостно щебетал, что младший сын семьи Цзи лично забьет ему тату — случай уникальный для всего высшего света Хуацзина.
Ци Юэ выругал его за дурную голову, но все же пошел на поводу у приятеля, составив ему компанию.
— Разве у вашей братии бывают услуги дешевле пятизначной суммы? — невозмутимо сыронизировал Цзи Чжие.
— Если хочешь взвинтить цены на разок, валяй, он богатенький дурачок, — Ци Юэ легонько пнул Чжао Вэня под зад. Веки слипались от усталости, пререкаться с Цзи Чжие не было ни малейшего желания. Он нащупал первый попавшийся стул, плюхнулся на него и закрыл глаза, чтобы немного вздремнуть.
Цзи Чжие покосился на него:
— Что бить и где?
— Набей на пояснице. Что-нибудь покруче, да так, чтобы от одного вида толпа в обморок падала, — Чжао Вэнь принялся листать альбомы с эскизами, но все казалось банальным и пресным, и он потребовал у мастера нечто более выдающееся.
Прислонившийся к спинке стула Ци Юэ резко подал голос:
— Да набей уж на всю задницу, глядишь, от вида готового рисунка он и правда упадет в обморок.
— Юэ-гэ, вечно ты подкидываешь дурацкие идеи, — недовольно возмутился Чжао Вэнь.
В конце концов Цзи Чжие выбрал для него дракона в стиле гохуа среди зеленых бамбуковых ветвей, который должен был обвивать поясницу. Наблюдая, как Чжао Вэнь послушно снимает рубашку и ложится ничком — на его теле уже хватало татуировок, так что в раздетом виде на улице он вполне мог сойти за кореша Ли Сяосяо и прочих уличных шпанят, — мастер принялся за дело.
Площадь рисунка предстояла немалая, на работу уйдет часа три-четыре. Ци Юэ спал крепко: несмотря на громкие вопли Чжао Вэня, он сидел неподвижно, продолжая дремать. Правда, поза, судя по всему, оказалась неудобной, и за это время Ци Юэ пару раз поерзал, в конце концов уткнувшись лицом прямо в стол.
Когда Ци Юэ проснулся, за окном уже совсем стемнело. Он приподнялся с локтей, чувствуя, как на щеке отпечатались три-четыре красные полосы, и поморщился от яркого света ламп тату-салона. Оглянувшись на возившегося у стола Цзи Чжие, Ци Юэ хрипловатым голосом спросил:
— Где Чжао Вэнь?
— Ушел, — не оборачиваясь, лениво бросил Цзи Чжие.
Ци Юэ отличался тяжелым пробуждением: брови нетерпеливо сошлись на переносице, он потер затекшее, разгоряченное лицо, разминая онемевшие мышцы, и сквозь зубы процедил:
— Вот же делать нечего.
Он искренне считал себя идиотом: променяв уютную домашнюю постель на жесткую табуретку в этой лавочке Цзи Чжие, он проспал несколько часов, а проснувшись, обнаружил, что виновник всей затеи бросил его здесь одного. Ци Юэ тоскливо потоптался на затекших ногах и с досады принялся строчить Чжао Вэню гневные сообщения, отчитывая того на чем свет стоит.
http://bllate.org/book/27727/3365536
Готово:
