Несколько человек, которые были ближе к Цзи Вэньцзе, подхватили его под руки и потащили прочь, поспешно направляясь в больницу обрабатывать раны — судя по всему, они тоже боялись, что этот безумный пёс Цзи Чжие сорвется с цепи и снова изобьет Цзи Вэньцзе до полусмерти. Будучи посторонними, они не хотели лезть в чужие внутренние дрязги семьи Цзи, и единственное, что им оставалось — это поскорее увести болтливого Цзи Вэньцзе подальше.
Когда они ушли, в прежде оживлённой вип-кабинке тут же воцарилась тишина. У Ци Юэ в руках осталась лишь стопка карт, и в игре в кота-рыболова он уже явно шёл к проигрышу. Только тогда он поднял глаза и обвёл взглядом кабинку.
— Ещё играете, или расходимся?
— А Юэ, отведи-ка его на выход, — Сюй Юньчжоу поправил очки, ощущая, как в кабинке нарастает неловкая атмосфера. Он чувствовал, что жаждущие сплетен богатые мажоры уже горят желанием всё обсудить, и если промедлить ещё хоть немного, они просто не сдержатся и начнут перемывать кости прямо перед Цзи Чжие.
Ци Юэ бросил на него косой взгляд и сгреб остатки карт в колоду:
— Я вам тут кто, швейцар?
— Не надо, я сам дойду. — Цзи Чжие вытащил салфетку, вытер руки и без малейших колебаний повернулся к выходу. Ци Юэ проводил взглядом его спину и под красноречивым, полным невысказанных слов взглядом Сюй Юньчжоу нехотя поднялся на ноги, последовав за ним наружу, попутно стянув из кармана Чжао Вэня пачку сигарет.
Цзи Чжие даже не обращал внимания на плетущегося следом Ци Юэ, молча гася бушевавшую внутри ярость прямо в лифте. Едва Ци Юэ вышел вслед за ним, как со всех сторон с ним снова начали здороваться самые разные люди. Он рассеянно кивнул в ответ и проводил Цзи Чжие до самого выхода.
Ступив на крыльцо, Ци Юэ швырнул пачку сигарет в сторону Цзи Чжие:
— Хорошие сигареты. Считай, компенсация за то, что только что лишил меня бесплатного зрелища.
Эту пачку Цзи Чжие ловить не стал.
Он окинул взглядом улицу в поисках своего мотоцикла, припаркованного у входа, но так ничего и не нашёл. На лице Цзи Чжие на мгновение промелькнуло живое раздражение, сменившее его прежнюю зловещую ауру, и он тихо выругался сквозь зубы.
Выражение лица этого парня было слишком красноречивым, а Ци Юэ был слишком умён, чтобы даже гадать — он и без того сразу понял, что драндулет Цзи Чжие угнали. Хотя то, что Цзи Юэ отбросил его сигареты, вызвало у Ци Юэ лёгкое раздражение, в конце концов, он не собирался затевать ссору и даже был готов протянуть руку помощи.
— Подбросить? — Ци Юэ приподнял веки и взглянул на экран телефона: было уже одиннадцать часов. Поймать машину в столь глухом месте в такой час было куда менее вероятной задеей, чем встретить трёхколёсный велосипед сборщика мусора.
После сегодняшнего вечера Цзи Чжие окончательно пресытился выходками этих избалованных сынков, и ему казалось противным даже дышать с ними одним воздухом:
— Не нужно, благодарю за любезность, молодой мастер Ци.
Ци Юэ лишь хмыкнул и равнодушно бросил:
— Я так, из вежливости предложил.
Цзи Чжие развернулся и ушёл. Даже в знойные летние ночи, когда температура слегка падала, стоило задержаться на улице подольше, как тело покрывалось неприятным потом. У Ци Юэ не было привычки провожать чужие спины взглядом, поэтому он легко пнул валявшуюся на земле пачку сигарет и неторопливо вернулся в клуб.
Вернувшись в вип-кабинку, он застал компанию за оживлённой беседой. Едва Ци Юэ переступил порог, как все разом принялись многозначительно переглядываться и забрасывать его вопросами. Ци Юэ недовольно цыкнул:
— Зачем вам вообще языки даны?
— Ну так что, этот младший из семьи Цзи ушёл? — с ехидной улыбкой намеренно поинтересовался кто-то из присутствующих.
— Разве вы не видите, что человек не хочет иметь ничего общего с семьей Цзи? И всё туда же — младший из семьи Цзи, младший из семьи Цзи... Смотри, услышит Цзи Вэньцзе — живо с тобой рассорится, — злорадно усмехнулся Чжао Вэнь, а затем добавил: — Но надо признать, от Цзи Чжие куда больше стержня, чем от Цзи Вэньцзе, он куда больше похож на настоящего члена семьи Цзи. А этот Цзи Вэньцзе выглядит таким слюнтяем...
— Хватит болтать попусту, — вовремя прервал их Ци Юэ. Почувствовав, что разговор потерял всякий смысл, он на скорую руку объявил о завершении посиделок. И хотя для этой компании избалованных сынков, привыкших к ночным развлечениям, одиннадцать часов вечера считались едва ли не временем для здорового сна, продолжать вечер здесь и впрямь было уже нельзя, поэтому все постепенно начали разъезжаться.
В итоге остались только Ци Юэ, Сюй Юньчжоу и Чжао Вэнь.
Сюй Юньчжоу слегка поморщился и обратился к Ци Юэ:
— Жди. Пройдет еще минут десять, и тебе на телефон уже позвонят.
— Я вообще-то Цзи Вэньцзе не бил, — бросил на него взгляд Ци Юэ.
— Честно говоря, я никак не ожидал, что этот парень Цзи Чжие и вправду посмеет распустить руки. У него есть стержень, он куда интереснее всех этих мешков с деньгами и вином, — Чжао Вэнь потёр подбородок, невольно вспоминая сцену драки. Удары были тяжёлыми, в них чувствовалась такая свирепая хватка, которая вырабатывается не за один день, а исходит самой её сутью изнутри, — вынес он свой вердикт.
Сюй Юньчжоу лишь рассмеялся в ответ на его слова, отпуская шутку:
— Погляди-ка на себя, сам ведь такой же мешок с вином.
— Ну уж нет, я не только пить да есть мастак. Но признаться честно, я бы с удовольствием пообщался с этим Цзи Чжие, — улыбнулся Чжао Вэнь, воодушевленный перспективой завязать знакомство с Цзи Чжие.
Какой же ребёнок, выросший в влиятельном клане, не способен разглядеть хоть намёк на суть? Судя по тому характеру, который продемонстрировал Цзи Чжие, и по его готовности взорваться в любой момент, в прошлом он наверняка натворил немало бед. И раз он до сих пор оставался цел и невредим, это означало лишь одно: для Цзи Синчэна Цзи Чжие давным-давно уже был признан младшим сыном семьи Цзи.
Услышав это, Ци Юэ лишь равнодушно бросил на него взгляд:
— Он не хочет возвращаться в семью Цзи.
— В жизни не всё решается твоим «хочу» или «не хочу». Глаз у Цзи Синчэна страшно острый, он ни за что не позволит Цзи Чжие и дальше пропадать на улице.
Некоторые люди просто рождены стоять на вершине пирамиды, и у Чжао Вэня было чёткое предчувствие: Цзи Чжие именно из таких, независимо от того, вернется ли он добровольно или карабкаться наверх ему придётся самому.
Как и ожидалось, ровно через десять минут поступил звонок от Ци Миншаня. Ци Юэ неторопливо ответил на вызов, и из трубки донёсся совершенно спокойный голос:
— Цзи Вэньцзе избили в твоем клубе.
— Это сделал тот внебрачный сын семьи Цзи.
Ци Миншань на мгновение замолчал:
— Ты держи всё под контролем, чтобы не дошло до беды.
Ци Юэ от скуки постучал пальцами по столу:
— Не беспокойся, Цзи Вэньцзе слишком гордится своей репутацией, чтобы рассказывать об этом Цзи Синчэну.
На этом их короткий и небрежный разговор завершился. Ци Юэ сбросил вызов и бросил телефон обратно на игорный стол.
Когда Цзи Чжие вернулся домой, было уже поздно. Всю дорогу он не заглядывал в телефон, всё ещё мысленно возвращаясь к тем обидным словам, которые Цзи Вэньцзе бросил в клубе. Он уже очень давно не слышал имя Фан Юань из чужих уст, да и сам старался лишний раз не вспоминать и не произносить его.
Смерть Фан Юань останется шрамом на сердце Цзи Чжие на всю жизнь, и он не мог вынести, когда кто-то оскорблял её память, особенно если это были люди из семьи Цзи.
Он прекрасно знал, что семья Цзи ничего ему не сделает и в конце концов всё просто сойдет на нет, оставив Цзи Вэньцзе глотать обиду в одиночку. Цзи Чжие был умен: прошло уже семь лет, и если бы Цзи Синчэн действительно хотел его смерти, ему стоило лишь шевельнуть пальцем в тени. Но Цзи Синчэн не только не сделал этого, а напротив, уже не раз прикрывал Цзи Чжие именем семьи Цзи.
Само избыточное внимание, которое Цзи Синчэн уделял ему, уже было скрытым посланием — стоило Цзи Чжие только захотеть, как он тут же займет место младшего сына в семье Цзи.
Но за прошедшие семь лет, если не считать дел, связанных с его матерью, вся остальная жизнь Цзи Чжие была проведена в строгом размежевании с семьей Цзи. Он совершенно не желал ввязываться в это мутное болото клана Цзи и тем более не собирался склонять голову перед Цзи Синчэном.
У Цзи Чжие снова разыгралась тяга к курению, и он полез в карман за сигаретами, но нащупал лишь пустую пачку. Чертыхаясь от раздражения, он принялся рыться по всему дому, пока наконец не выудил одну отсыревшую сигарету. Прислонившись к дивану, он прямо на полу уселся в темноте и закурил.
Только в этот момент он вспомнил, что неплохо бы заглянуть в телефон. В WeChat пестрили самые разные сообщения, из которых верхние два принадлежали Старику Цзян и Чэнь Чэну. Проигнорировав длинную тираду Старика Цзян, похожую на жалобы обиженного человека, Цзи Чжие быстро напечатал ответ.
Wilderness: Делай что хочешь, если хочешь продать тату-салон — продавай.
Больше отвечать он не стал, переключившись на ворох сообщений от Чэнь Чэна. Пролистав длинную историю переписки и бегло просмотрев давние жалобы Чэня на то, что тот «продинамил» его встречу, Цзи Чжие перевел взгляд на самые свежие реплики.
Cc: Чего тебя понесло в клуб? У тебя же всё равно нет денег.
Cc: Ты что, надумал вернуться в семью Цзи? Заводить новые знакомства?
Cc: Этот Ци Юэ человек крайне бесцеремонный, если ты перейдёшь ему дорогу, тебе не поможет даже фамилия Цзи. В общем, держись от него подальше и не наживай врагов.
Цзи Чжие бесстрастно посмотрел на эти строчки и погасил экран телефона, даже не подумав ответить. В этот момент из темноты бесшумно выплыла черная толстая кошка с зелеными глазами, легко прыгнула и беззастенчиво водрузила свои мягкие лапки прямо на грудь Цзи Чжие.
Он взял её за мордочку своей большой ладонью, заставив Циюэ недовольно замяукать.
— Знать бы прикуп — никогда бы не назвал тебя Циюэ.
Услышав свое имя, кошка ласково прижалась к нему и лизнула его ладонь языком.
Слова Чэнь Чэна опоздали — в конце концов, учитывая их с Ци Юэ схожую мелочность и привычку действовать по принципу «хочу и делаю», если проследить хронологию, они оба заложили фундамент для взаимной неприязни ещё несколько дней назад на той свадьбе.
В конце концов, Цзи Чжие имел наглость пустить едкий выхлоп прямо в лицо тому влиятельному молодому господину из семьи Ци, за что тот затаил на него обиду по сей день.
Тату-салон в последние дни был закрыт, а поскольку это было единственное место в округе, где можно было сделать качественную и при этом относительно недорогую татуировку, местные хулиганы изрядно встревожились. Стоило им заметить на улице Цзи Чжие, как они тут же подбегали с расспросами:
— Братец Е, неужто тату-салон закрылся навсегда?
У Цзи Чжие появилось больше свободного времени, и он с головой ушёл в разработку инновационного стартапа, который тянулся уже больше полугода. Он учился на факультете международной финансов в самом известном университете города Хуацзин. Специальность была связана с международной сферой, и большинство требований там не отличались особой строгостью, поэтому влиятельные семейства города охотно пихали туда своих чад.
Многие в университете былилы наслышаны о Цзи Чжие. Цзи Синчэн никогда особо не афишировал его присутствие, но и не скрывал. В результате каждый шаг Цзи Чжие в стенах вуза неизменно привлекал всеобщее внимание, и он давно стал излюбленной темой для пересудов среди золотой молодежи в перерывах между учёбой.
Хотя самому Цзи Чжие было глубоко наплевать на эти разговоры, слушать их изо дня в день всё равно надоедало, и спустя год единственным человеком, который всё ещё пытался держаться рядом с ним, оставался Чэнь Чэн. И хотя поначалу Цзи Чжие отталкивал его попытки сблизиться из корыстных побуждений, со временем он привык и перестал обращать на это внимание.
В конце концов, упорству Чэнь Чэна оставалось только позавидовать.
Лишившись дел в тату-салоне, Цзи Чжие был вынужден подрабатывать в привокзальном баре — хозяин заведения то и дело затаскивал его настраивать аудиоаппаратуру, а в свободное время он подрабатывал барменом, смешивая коктейли. Все прекрасно понимали истинные мотивы владельца: Цзи Чжие был, пожалуй, самым красивым парнем во всей округе — высокий, стройный, с этаким бунтарским налётом в характере. Местная молодежь, как парни, так и девушки, просто сходили по нему с ума, и он один привлекал в бар целые толпы посетителей.
http://bllate.org/book/27727/3365535
Готово:
