Пошлые донельзя вещи — прогнать из Ванье! Кто не вложил в них душу — прогнать из Ванье! В ком нет искренних чувств — прогнать из Ванье!
Стоило Мин Линю договорить, как среди гостей поднялся шёпот.
— Тот, кто выдвигает подобные требования, сам самый пошлый! — прохладно отозвался И Жань.
Мин Чэн едва не расплевал вино, которое только что сделал глоток, чудом сохранив остатки приличия, и невнятно пробормотал себе под нос:
— А ведь в его словах есть смысл…
Мин Линь метнул на него свирепый взгляд, и Мин Чэну пришлось спешно проглотить вторую половину фразы.
— Ну что же, не соблаговолит ли старший императорский брат преподнести свой подарок первым?
Хотя в оскаленной улыбке Мин Линя крылась безграничная жажда убийства, Мин Чэн по-прежнему безмятежно взмахнул рукой. Главный евнух императорского двора Шунь Нянь торопливо вынес на ладонях золотое блюдо. Что лежало на нём, оставалось загадкой — всё было скрыто под ярко-желтым вышитым платком.
Мин Линь подозрительно покосился на поднос, затем перевел взгляд на безмятежного Мин Чэна, и по его спине мгновенно пробежал холодок.
Этот человек перед ним отроду…
Отродясь не дарил нормальных подарков!
Мин Линь постарался отодвинуться от подноса как можно дальше, опасаясь, что если под платком вдруг окажется что-то неожиданное и он испугается, то потеряет всякое лицо.
В зале воцарилась тишина, и все взгляды разом устремились на двоих людей, сидевших на главных местах.
Протянув руку и глубоко вздохнув…
Он сдернул платок!
На подносе тихо лежала обычная белая тряпица — даже по сравнению с покрывавшем ее платком она выглядела донельзя жалко и убого.
Мин Линь взял ее в руки и принялся тщательно рассматривать со всех сторон, но так и не нашел ничего особенного.
— Что это?
— Да это же твоя самая первая пеленка!
Слова Мин Чэна, казалось, отразились от горных склонов, безостановочно отдаваясь эхом в головах у всех присутствующих.
Мин Линь сидел с мрачным лицом, не говоря ни слова. И Жань, всегда отличавшийся независимостью нрава, уже вовсю хохотал, колотя ладонью по столу. У Дань и вовсе сполз под стол, обхватив живот руками и жалобно завывая. Даже Мин Синь и Мин Вань опустили головы, делая вид, что пьют вино, однако их плечи непрерывно подрагивали.
Остальные гости держались куда сдержаннее: опасаясь грозного императора, чей авторитет годами внушал трепет, и Пятого вана, способного прихлопнуть любого одним пальцем, они изо всех сил давили смех, из-за чего лица у всех неестественно перекосило.
И лишь главный виновник торжества не испытывал ни малейшего угрызения совести.
— Разве ты не рад? Это же вещь, которую Я хранил столько лет! Я долго боролся с собой, прежде чем решиться ее доставить!
— Рад до чертиков!
Мин Линь, казалось, был вне себя от ярости. Его обычная, неприступно-элегантная манера держаться рухнула в прах, и он разразился бранью, обращенной к императору, который искренне не понимал, в чем провинился.
— Это ведь не какая-то банальная золотая безделушка, в нее вложено столько труда и самые искренние чувства Своего Цзиня, почему же она тебе не нравится?
Хватит, довольно!
Неужели ты не видишь людей, до отказа заполнивших этот зал? Или тебе и вовсе плевать на то, что подумают окружающие?
Глядя на человека, чей взгляд при встрече с ним неизменно туманился от восхищения, Мин Линь лишь мысленно вздохнул: ох, с него действительно было достаточно.
Оставив Мин Чэна в покое, оставалось уповать лишь на остальных.
Хотелось надеяться, что хоть кто-нибудь преподнесет подарок поинтереснее.
Второй князь Мин Синь преподнес портрет, написанный его собственной рукой.
Изображенный на нем человек, казалось, улыбался глазами, но виднелся лишь легкий полупрофиль, а изящная талия казалась не шире ивового прута — правда, зрителю оставалось любоваться лишь удаляющейся спиной. О таких говорят: никакие красоты мира не сравнятся с мимолетным взглядом из-за плеча. Картина была именно таковой.
— Бесподобно!
— Второй князь поистине обладает божественной кистью!
Гости засыпали его хвалебными одами, и хотя в них хватало льстивых нот, для этого полотна они были вполне заслуженными.
— Интересно, кого же изобразил второй императорский брат?
— Тебя, Пятый братец.
Мин Синь не стал распространяться дальше, слегка кивнул и вернулся на свое место, продолжая неторопливо попивать вино.
В зале снова надолго воцарилась тишина.
Настал черед Четвертого вана Мин Ваня. Он подарил лепестки персика — с того самого единственного дерева, что цвело в императорском саду в годы их юности. Неизвестно, какими чарами он воспользовался, но цветы в прозрачном сосуде выглядели так, будто распустились только что.
Мин Линь торопливо поднялся, чтобы выразить благодарность, и его помрачневшее за последнее время настроение наконец немного улучшилось.
К этому моменту атмосфера на пиру стала гораздо непринужденнее. Из-за присутствия Мин Чэна с самого начала всё казалось зажатым и тихим, но череда неожиданных происшествий заставила всех расслабиться.
А когда левый министр И Жань вдобавок вручил имениннику крупную синюю пилюлю для восполнения жизненных сил, веселье в резиденции достигло апогея под дружный хохот гостей.
Тем временем во внутренних покоях царил полный хаос.
— Цяо Чуань, пожалуй, мне не стоит этого делать…
— Как это не стоит! Ты же столько времени к этому готовился, А-И, сегодня ты просто обязан показать плоды своих трудов за столько дней!
Мин И дернул за воротник, который норовил соскользнуть с плеча, и с беспомощностью во взгляде посмотрел на Цяо Чуаня, продолжавшего колдовать над его лицом.
— Сегодня здесь столько людей. Если они увидят меня в таком виде, боюсь…
— Боюсь, они тут же взметнут флаги и бросятся обратно в свои поместья тушить пожар в груди! Ха-ха!
— Ах ты!
Давно привыкнув к языку без тормозов своего собеседника, Мин И лишь покачал головой, позволяя делать с собой всё что угодно.
Мин И никогда бы не подумал, что кроме Мин Линя кто-то еще сможет заставить его растопить ледяное равнодушие и распахнуть душу.
Цяо Чуань аккуратно выводил брови, и его столь серьезный вид заставил Мин И сесть прямо, боясь даже шевельнуться.
— Подумать только, ты мастерски обращаешься даже с женской пудрой и румянами.
— Это вовсе не прерогатива женщин, — загадочно улыбнулся Цяо Чуань. — Если использовать их умело, мужчины тоже могут показать себя с особой стороны в подходящий момент…
— Например, сейчас?
— Абсолютно верно! Ну-ка, закрой глаза.
— Я лишь сказал, что хочу сделать Ванье небольшой сюрприз, но это уж слишком невероятно.
— Ни капельки! По сравнению с тем типом твой подарок выглядит до безобразия нормальным…
— М?
— А, нет, ничего! Можешь не сомневаться, сегодня я сделаю так, что А-И окажется в центре внимания всех присутствующих!
Боюсь только, на завтрашнем утреннем докладе все будут только и судачить о том, как господин Мин — тот самый Мин И, что обычно не вытягивает и слова, — вел себя под взглядами гостей в резиденции вана!
Стоило Мин И лишь слегка вообразить это, как в висках запульсировала тупая боль.
http://bllate.org/book/27711/3364134
Готово:
