Этой ночью они проследили за Лю И до кумирни. Народу набилась целая толпа — за исключением тех, кто не проявил интереса или остался приглядывать за лавками, пришли все. Они заполнили всю свободную площадку перед храмом, и, к счастью, все скрылись с помощью заклинаний невидимости, иначе бы напугали кого до смерти.
Сама кумирня в Юнду была невелика, и в главном зале стояла лишь одна гигантская статуя, в которой смутно угадывался образ кроткой женщины.
Это статуя Великого Божества Очищения Мира, — произнес Цзяоян, — только резьба неважная.
Янь Цюй все еще озиралась по сторонам. Тем временем Лю И опустился на колени перед изваянием, закрыв глаза и неизвестно чем занимаясь. Не видевшись два дня, Лю И осунулся еще сильнее, а глаза его покраснели. Все разом перевели взгляд на Цзяояна, но тот и сам растерялся: Я еще со вчерашнего дня отправился людей на помощь звать и за ним не следил.
Лишь Ли Инь в толпе не смотрела на Лю И, а закинув голову, разглядывала статую перед собой.
Снаружи донесся шаги, и все обернулись на звук. Торопливо прибежал Нань Шэн, все в том же черном одеянии. Увидев Лю И, он облегченно выдохнул: Старший брат… Лю И открыл глаза, но не повернулся и ничего не ответил. Янь Цюй чутко уловила, как от него повеяло еще большей тяжестью.
Однако следующие слова Нань Шэна заставили всех в комнате замереть. Он произнес: Новая статуя?
Лю И огляделся по сторонам и озадаченно обернулся: Какая статуя?
Проследив за направлением пальца Нань Шэна, Лю И остался в полном недоумении, но Янь Цюй и остальные отчетливо увидели Призрачного Посланника с бледным лицом, которого привел Цзяоян. Тот стоял, опустив голову, в темном углу.
В тот самый миг, когда юноша встретился с ним взглядом, Призрачный Посланник расплылся в улыбке.
Нань Шэн на мгновение остолбенел, а затем, судорожно втянув воздух, пошатнулся и рухнул на землю. Он принялся кричать, что здесь привидение, и в то же время лихорадочно дергать за поясок, отчаянно пытаясь закутаться с головой в верхнее одеяние. В суете он вдруг снова горько зарыдал, и вид у него был такой, будто он вот-вот сорвется.
Лю И подхватил его, настороженно огляделся по сторонам и одной рукой выудил из-за пазухи горсть талисманов. Сначала он вытащил один и прилепил юноше на лоб. Нань Шэн наконец перестал голосить и лишь тихонько всхлипывал, похоже, еще до конца не придя в себя.
Ой, начальник стражи использует талисманы, какая новинка, — усмехнувшись, Янь Цюй повернулась и спросила: И чего тут бояться?
Свечи тускло мерцали. Сама она была в алых одеждах, с бледным лицом и красными губами, наклонив голову, она разглядывала людей с игривым сосредоточенным выражением, и улыбка, когда она задавала этот вопрос, была совсем не веселой…
Цзяоян прочистил пересохшее горло: Я… я тоже немного испугался… — он шмыгнул за спину Сы Юй. Ой, сестрица, спасай!
Дядя Призрачный Посланник, которого позвал Цзяоян в качестве подкрепления, все так же загадочно ухмылялся и молчал. Цзяоян тихонько пояснил: Остальные его воплощения всё еще ловят по всюду одиноких бродячих духов, сознание-то у них общее. Сегодня я одолжил его по жетону Судилища Небесной Кары, и судя по всему, поездка удалась — брату Призрачному Посланнику очень интересно.
Тем временем Лю И поджег талисман и швырнул вперед — да так удачно, что тот упал прямо к ногам Ли Инь, едва не коснувшись подола платья. Лицо Лю И резко переменилось, он инстинктивно прижал к себе дрожащего юношу и, с трудом подавляя дрожь в голосе, спросил: Осмелюсь спросить, ваше сиятельство — кто таковой?
Увидев это, Янь Цюй тоже догадалась: должно быть, это тот самый талисман, способный разрушить их заклинание невидимости, вот только радиус действия у него ограничен, и увидеть их всех он не мог. В два-три шага Янь Цюй приблизилась к Ли Инь и, чтобы точно оказаться в поле зрения, прижалась к ней всем боком. Лю И испугался еще сильнее, объятый ужасом, он сотворил с помощью талисмана меч, целиком отлитый из багровой крови.
О, — догадалась Янь Цюй. — А я-то думала, почему видно Лю И, а волшебного клинка не видать — оказывается, он здесь.
Видя, что эти двое смертных сейчас умрут от страха, Янь Цюй не стала ничего объяснять и неторопливо прижалась к Ли Инь: А по какой причине господин начальник стражи пожаловал сюда среди ночи? И этот братец тоже. — Янь Цюй посмотрела на юношу. Тюноша уже прекратил плакать и, закутавшись в верхнее одеяние, застыл, ошеломленно глядя на нее; сквозь ткань смутно проступал затейливый узор.
Янь Цюй улыбнулась: У братца дивное верхнее платье, где купили?
Лю И крепко сжал рукоять меча. Женщины-призрака в красном он не боялся — в худшем случае они сойдутся в смертной схватке, его многолетнего опыта и мастерства хватило бы, чтобы задать перцу даже свирепому демону. Но… он покосился на женщину в белом, у которой из-за спины Янь Цюй виднелась лишь половина тела. От этого божественного величия страх лишь усилился, и он вцепился в юношу еще крепче, так и норовя сложить его пополам и спрятать за пазуху.
Янь Цюй лениво обернулась и шепнула на ухо Ли Инь: Он тебя боится.
Ли Инь не ответила на ее слова, а лишь пристально вглядывалась в Нань Шэна, во взгляде ее читалось любопытство, от которого Нань Шэна чуть не хватил удар.
Те во Дворце Владыки Пламени наперебой высказывали догадки, становившиеся все более нелепыми.
Любовь между людьми и призраками не угасла?
Скорее уж между призраками и призраками…
Как же вы все не можете обойтись без любви.
Цзяоян в стороне запрыгал на месте от нетерпения: что за чушь они несут, ни слова по делу, а дядя Призрачный Посланник тоже стоит в сторонке, словно изваяние. Он решил больше не прятаться, сам снял заклинание невидимости и громко потребовал: Я — Цзяоян, писец при наместнике отряда литерной бригады Деты под началом командира Стражи Небесного Наказания! — он указал назад. — Это Призрачный Посланник! А что не так с этим юношей? Почему он мертв, а душа его все еще здесь?
Стоило Призрачному Посланнику показаться, как лицо Лю И мгновенно посерело. Он опустил волшебный клинок, опустился перед Цзяояном на колени и сокрушенно произнес: Этот… эээ… подчиненный командира Стражи Небесного Наказания… — Очевидно, титул оказался слишком длинным, и затуманенная голова Лю И не смогла его удержать.
Янь Цюй не удержалась и прыснула.
Цзяоян выпрямился, ничуть не смутившись.
Лю И сунул Нань Шэну в уши два зажженных талисмана и только тогда заговорил: В детстве родные отдали меня наставнику, даосу Наньляну, обучаться боевым искусствам и постигать Дао. Нань Шэн — мой младший соученик. Пять лет назад наставник внезапно помешался рассудком и в порыве безумия до смерти забил младшего брата. Убив его, наставник сам ударил себя ладонью в грудь, а перед смертью к нему вернулось прояснение рассудка. Он снял с себя это верхнее одеяние, отдал мне и велел защитить младшего брата: стоило лишь завернуть тело в течение четверти часа после того, как испустит дух, и тогда удастся обмануть подземный мир и удержать живую душу.
Юноша Нань Шэн ничего не слышал. Он молча вцепился в руку старшего брата, глядя на стоявших перед ними людей.
Лю И уткнулся лбом в землю и поклонился: Младшего брата по ошибке убили, а после я силой удержал его в Мире Людей — все это шло против воли небес, и Лю И готов в одиночку понести любое наказание!
Цзяоян произнес: Душа, насильно удерживаемая в Мире Людей, навлечет буйство злых духов. Неужели от этого страдали невинные люди?
Лю И со стыдом опустил голову, явно признавая это молчанием.
Цзяоян разом рассердился и встревожился: по заведенным правилам он был обязан доложить в Судилище Небесной Кары. Тогда прах вернется к праху, земля к земле: умерший по-настоящему умрет, а тот, кто еще не умер, в наказание, пожалуй, тоже отправится на смерть; да и душа того даоса, что сгинул давным-давно, будет вытащена наружу для расплаты.
http://bllate.org/book/27692/3362504
Готово:
