Не успел он и двух слов сказать, как силуэт Го Цяня снова начал блекнуть. Шань Янцзэ хоть и носил оболочку демона, по своей сути оставался даосом и обладал завидной чувствительностью к духам, призракам и монстрам. Не дожидаясь, пока Го Цянь наговорится вдоволь, он тут же вернул его обратно в Эссенцию Черной Горы.
И что же потом? Владык Черной Горы вовсе не нуждался во сне, а потому просто лег на кровать, прикрыв глаза, чтобы дать покой духу и заодно предаться раздумьям. Глубокая ночь и тишина — прекрасная пора для размышлений.
Только вот… как раз когда он по привычке попытался нащупать Эссенцию Черной Горы, чтобы обрести некую опору — если быть точным, стоило ему протянуть руку наполовину, как он замер.
Го Цянь ведь теперь в полном сознании… Если подумать, не слишком ли вольно он вел себя раньше? Каждую ночь по меньшей мере четыре часа подряд сжимал в руке Эссенцию Черной Горы, причем со всех сторон — спереди и сзади, слева и справа, сверху и снизу, самым объемным образом.
Владык Черной Горы безо всякой на то причины покраснел, а затем впервые в жизни не стал мысленно планировать будущее и прочее в таком духе, а провел всю ночь в самых суетных мыслях.
Например, способен ли дух, пребывающий в телесной оболочке, ощущать трение, сжатие и все прочее, которому подвергается поверхность Эссенции Черной Горы?
Его Величество с трудом дождался трех криков петуха, когда солнце уже показало из-за горизонта добрую половину своего лика, и нетерпеливо поднялся с постели. Сегодня у него намечалось важное дело — приворожить маленького беса для младшего внука в семье госпожи Чжан.
Ремесло призывания мелких духов было для Шань Янцзэ самым отточенным навыком из тех времен, когда он еще был смертным человеком. Это годилось и для того, чтобы принести удачу и отвратить бедствия, и для привлечения богатства, и даже для того, чтобы завязать романтические связи или охранять дом от нечисти.
Однако была одна особенность: маленького беса легко призвать, да трудно отослать обратно, а малейшая оплошность и вовсе грозила обернуться против самого хозяина. К тому же способы ухода за таким духом сводились к простому правилу: каждый день подкармливать его свежей кровью хозяина. Одно это условие отсеивало большинство желающих — далеко не каждый способен такое выдержать.
Поэтому в те времена наставник Шань Янцзэ не только помогал людям заводить мелких духов, но и возвращал их обратно.
Это называлось отправкой, но на деле заключалось в изъятии беса, очищении его от свирепого нрава и передаче следующему заказчику. Правда, если случалось встретить тех, кто пренебрегал заранее оговоренными правилами ухода и умудрялся вырастить из безобидного духа настоящего монстра, оставалось лишь прибегнуть к жестокой расправе и уничтожить его.
Хотя Шань Янцзэ к тому моменту уже немало лет провел под крылом наставника, из-за недостатка мастерства он тогда умел лишь призывать мелкого беса.
Но раз уж зашла речь о том, что он собирается приставить мелкого беса к единственному внуку в третьем поколении семьи Чжан, не погубит ли он паренька? В конце концов, дети быстро всё забывают, легко увлекаются новым и бросают старое, а поступают и вовсе исключительно по капризу, из-за чего запросто могут обидеть духа.
Шань Янцзэ вышел из спальни, бросил пару слов Хуай Шу и в одиночку направился на Черную Гору.
По пути ему встретились еще два даоса, но для истинного хозяина Черной Горы подъем на гору не грозил быть раскрытым. Обойдя даосов стороной, он тихонько прокрался к тому месту, где в прошлый раз прятал монстра.
Спустя мгновение он вынес оттуда охапку чего-то пушистого, накрыл тканью, уложил в корзину и отправился к дому госпожи Чжан.
Раз у них имелся особняк в самом оживленном районе городка, семейство Чжан, разумеется, не занималось земледелием — по меньшей мере они принадлежали к классу помещиков, которым не нужно трудиться в поте лица с раннего утра до ночи. Поэтому, когда Шань Янцзэ прибыл на место, все четверо членов семьи были дома.
Сама госпожа Чжан, глава семьи со своей супругой, а также шести-семилетний Юй-гэр.
Услышав от привратника о визите Шань Янцзэ, пожилая госпожа поспешно велела гостя проводить и, не задерживая в гостевой комнате, сразу же повела в главные покои.
Шань Янцзэ уселся, окинул взглядом лица присутствующих и мысленно припомнил собранные за последние два дня слухи: семья оказалась на редкость добросердечной. Он слегка приоткрыл то, что прятал в руках, и лица членов семьи Чжан в тот же миг разом переменились.
— Приручить великого бессмертного! — на лице госпожи Чжан промелькнула радость — этот человек и впрямь обладал подлинным мастерством.
Почему она так подумала?
Обычно под приручением великих бессмертных подразумевали работу с четырьмя животными: хорьком, ежом, лисой и змеей. Хоррек звался желтым бессмертным, еж — белым, лиса — лисьим бессмертным, а змея — серым бессмертным.
Обычному человеку такое животное не то что приручить — поймать не под силу. В конце концов, звери не рождаются великими бессмертными, им требуется пройти долгий путь совершенствования, и лишь достигнув успеха и превратившись в духов, они обретали право так именоваться.
А те, кто обратился в духа, становились демонами. Когда простой смертный сталкивался с демоном, исход всегда был не в пользу человека.
Однако то маленькое пушистое создание, что мирно спало на руках у Шань Янцзэ, явно являлось коричневой лисой, причем сзади у нее красовался огромный пушистый ком шерсти, не оставлявший сомнений в том, что хвостов у зверя ровно два. Правда, шерсть выглядела тускловатой, да и следы крови виднелись — неужто лиса тяжело ранена?
Но если подумать, это вполне укладывалось в рамки разумного: лисицы не стоят столбом на месте, дожидаясь, пока их поймают. Если взглянуть на это под таким углом… стоящий перед ними молодой даос действительно обладал выдающейся силой.
Вроде бы вроде ходили в народе слухи, что лисьи хвосты отражают количество прожитых лет, и эти два хвоста означали, что принесенной сегодня Шань Янцзэ лисице исполнилось не менее двух сотен лет.
Если верить народной молве, третий хвост у лисы отрастает лишь спустя четыреста лет, так что возраст этого зверя составлял от двухсот до шестисот лет.
Увидев собственными глазами лисьего бессмертного, который прежде встречался лишь в легендах, госпожа Чжан от избытка чувств вытаращила глаза куда шире обычного и заговорила на три тона выше прежнего, срываясь на фальцет: «И что же теперь делать?» Эту единственную фразу она повторяла без устла.
Невестка семейства Чжан и вовсе затряслась от волнения. Если уж кто и переживал за ребенка больше всех на свете, так это родная мать: Юй-гэр с младенчества то и дело хворал да попадал в переделки, и хотя ему уже исполнилось шесть лет, выглядел он едва ли не вдвое меньше сверстников — как тут матери не исстрадаться?
Глава семейства Чжан волновался ничуть не меньше: об этом красноречиво свидетельствовал стук чашки о блюдце в его дрожащих руках.
На него тоже давил тяжелый груз. Чего греха таить, наложниц в его заднем дворе перебывало уже штук семь или восемь, а единственным наследником до сих пор оставался Юй-гэр, к тому же со слабым здоровьем. Мужчина даже боялся думать об этом лишний раз, опасаясь сглазить и потерять сына.
— Эх… — вздохнул он и промолвил: — Все эти годы мы приглашали именитых лекарей, но…
Лекари заявляли, что недуг заложен еще в материнской утробе, а приходившие даосы лишь качали головами, говоря, что у мальчика слишком легкая судьба, и предлагали временные средства от симптомов, помогавшие от силы на три-четыре месяца, после чего болезнь возвращалась. И только этот юноша явился с таким грандиозным размахом.
Конечно, требовался масштабный подход! Если говорить о том, в чем этот мнимый демон и истинный даос обладал богатой теорией и отточенной практикой, так это исключительно в призыве мелких духов и отражении злых духов. К тому же происхождение данного демона не вызывало сомнений — исконный продукт Черной Горы, рожденный на этой земле и находившийся под его присмотром, так что можно было не опасаться ответного удара.
С другой стороны, для самой парочки лисят это тоже сулило немалую пользу. В прошлый раз они пострадали от небесной грозы, их магическая сила откатилась к самому началу, а духовное сознание едва не рассеялось, грозя обратить многовековые труды совершенствования в пепел. Столо лисе дойти до такой черты, как попытка начать все сначала становилась труднее восхождения на небеса.
Но обрести защиту простого смертного — совсем другое дело, особенно если использовать каплю крови меж бровей ребенка, наполненную чистейшей силой ян, которая способна мгновенно вернуть рассеявшееся духовное сознание.
К тому же у него имелась маленькая заветная мечта: накануне он при большом стечении народа объявил себя единственным живущим ныне адептом Секты Сюаньмин. Раз уж нашлась секта, и он сам себе учитель, и сам себе ученик, нужно непременно добиться известности и заявить о себе во весь голос.
При этой мысли Шань Янцзэ улыбнулся и сказал:
— Я ведь уже говорил вчера уважаемой госпоже: эта лисья демоница способна оберегать покой вашего рода до восьмого поколения. Только вот прерывать подношения нельзя ни на один день, причем вовсе необязательно поручать это Юй-гэру — главное, чтобы дары преподносил кровный родственник семьи Чжан.
Сидевшие напротив трое закивали головами, точь-в-точь толкущие в ступе зерно.
Шань Янцзэ вспомнил взрывоопасные и своевольные характеры обитателей Черной Горы и добавил еще одно указание:
— Никаких благовоний и свечей не требуется. Это живое существо, и уход за ним нужен соответствующий. Ежедневно давайте по две жареные курицы, а также не забывайте про жареных воробьев и перепелов, чтобы они всегда были на столе.
— Угу! — последовала новая волна кивков.
— Да, и ни в коем случае не ловите их на Черной Горе, — подумав, добавил Шань Янцзэ. — Если они съедят всё подчистую, порцию придется увеличить.
На этом должно быть достаточно, прикинул про себя Шань Янцзэ: раз уж он сам обосновался в городке, если у лисенка возникнут какие-то претензии, всегда можно заглянуть и всё уладить.
— Раз так, не пора ли позвать Юй-гэра? Я готов начать обряд, — произвел он.
Все перешли во внутренний двор семьи Чжан, выпроводив слуг и прочих посторонних, после чего Шань Янцзэ официально приступил к делу.
Обряд, если разобраться, выглядел донельзя просто: он взял серебряную иглу, уколол Юй-гэра меж бровей, выдавил капельку алой крови и мазнул ею по голове маленького лисенка.
Процедура оказалась настолько элементарной, что наблюдавшая за этим со стороны родня семьи Чжан невольно занервничала.
Невестка толкнула мужа локтем в бок и прошептала:
— Тот прошлый лекарь алтарь воздвиг, три жертвенных животных принес, колокольчики звенели, меч из персикового дерева сверкал… А этот почему так…
Хотя говорила она тихо, все в комнате прекрасно расслышали ее слова. Глава семейства Чжан свирепо зыркнул на жену, и та мгновенно прикусила язык.
Шань Янцзэ перевел взгляд в их сторону и подумал про себя: и впрямь не было нужды во всей этой суете. Устраивать алтари, воскурять благовония и взывать к божествам требовалось лишь затем, чтобы с помощью Троицы Прародителей или даосских бессмертных обуздать свирепый нрав лисицы. Но если взглянуть на текущую ситуацию — с ними сам Владык Черной Горы, и этот лисенок ведет себя тише воды, ниже травы, смиренно устроившись на коленях у Юй-гэра и покачивая хвостом. Оценивая обстановку здраво: на месте огромный демон, так зачем еще призывать Троицу Прародителей для усмирения нечисти?
Впрочем, раз уж речь зашла об отзывах клиентов, Шань Янцзэ припомнил, что публике обычно подавай зрелища поярче. Он начертил в воздухе левой рукой защитный знак, и та самая капля крови на макушке лисенка внезапно вспыхнула багрянцем, испустив ослепительный золотой свет, заставивший всех присутствующих людей зажмуриться.
Когда сияние угасло, маленький лисенок на коленях у Юй-гэра исчез. Шань Янцзэ кивнул:
— Всё прошло успешно. Сегодня же вечером можете приступать к подношениям, а как только лиса снова покажется людям, заклинание вступит в полную силу.
Едва эти слова сорвались с его губ, как Шань Янцзэ услышал до боли знакомый голос прямо у самого уха:
— Благодетель, аура демонов в вашем доме бьет ключом — часом, не завелось ли тут какой нечисти?
Тот самый старый даос, что вчера позарился на его черно-горную собственность! Такого стерпеть было невозможно!
И хотя старый даос явно находился еще у главного входа, его голос прозвучал отчетливо и громко. Более того, он умудрился уловить малейший след демонической ауры, рассеявшейся в момент нанесения капли крови, что выдавало в нем далеко не заурядного человека. Только вот… старый даос явно не учел ни времени, ни места, ни расположения духа хозяина.
При этой мысли на лице Шань Янцзэ мгновенно проступило напряжение, и он с вздохом произнес:
— Ох, трудно же сыскать лисьего бессмертного… Небеса благосклонны ко всему живому, я и сам надеялся… но никак не ожидал, что этот негодяй до сих пор не унимается.
Направленные в нужную сторону слова вкупе со следами крови на лисенке, появившемся минутой ранее, заставили семейство Чжан в мгновение ока домыслить целую драматическую историю.
Старый даос вознамерился схватить лисьего бессмертного, но к счастью, даос Шань спас зверя, после чего коварный старик не пожелал успокоиться и преследовал их по пятам до самого дома.
Но теперь лисенок стал великим бессмертным семьи Чжан, и если кто-то вздумает покуситься на него, госпожа Чжан первой этого не позволит. Решительно поднявшись с места, она громогласно заявила:
— Я сама пойду и поговорю с ним!
http://bllate.org/book/27682/3361648
Готово:
