Любой, кто проснувшись посреди ночи обнаружит, что лунатичит, покроется холодным потом с головы до ног, и Ци Чэнь, разумеется, не был исключением.
В тот самый миг, когда он осознал, где находится, реальность и сновидение переплелись и смешались настолько, что он даже не мог понять: то ли это недавний мрачный сон спровоцировал такое лунатическое поведение, то ли само поведение проецировалось в сон.
Разумеется, в любом случае это было скверно.
Ци Чэнь закрыл глаза, выдохнул и постарался унять сердцебиение, колотившееся в груди подобно боевому барабану.
— Душу вернул? — низкий голос внезапно раздался прямо над ухом, по-прежнему источая то привычное раздражение, от которого невольно закрадывалось подозрение, что у этого человека круглый год жёлчь бьет ключом.
Ци Чэнь от испуга судорожно моргнул, резко открыл глаза и повернулся вбок: — Ты почему здесь?!
Под уличным фонарем на углу улицы стоял руководитель Лун с недовольной физиономией.
Тусклый свет падал на него, отчетливо вырисовывая выступающие надбровные дуги и прямой контур переносицы. У этого парня были на редкость красивые глаза, но он почему-то вечно любил смотреть на всех исподлобья, чуть прикрыв веки, словно в его взгляде вечно таилась ленивая насмешка. И хотя в этом отчасти сказывался его высокий рост, решающую роль здесь несомненно играл тон, которым он разговаривал — казалось, он от рождения создан лишь для того, чтобы нарываться на драку.
Он издевательски фыркнул, посчитав вопрос Ци Чэня абсолютно безмозглым: — Если бы не я, кто по-твоему разбудил бы тебя? Призрак?
Ци Чэнь выдавил из себя натянутую улыбку: — Я думал, это мне тоже во сне приснилось.
Прямо как тот наслоившийся один на другой, старческий и хриплый женский голос — пожалуй, это было единственным, что совершенно не пересекалось между недавним сном и реальностью.
Руководитель Лун злобно бросил: — Ага, и то, как я тебе треснул по лбу, тоже приснилось, да? Ты бы подумал, разве во сне бывают такие реальные ощущения?
Ци Чэнь с абсолютно серьезным видом пояснил: — Раньше мне снилось, как кто-то забирается ко мне с балкона и отрывает мне ногу, ощущения тоже были весьма реалистичными.
Руководитель Лун: «……»
Ци Чэнь: — Еще бывало, что я карабкался по горам ножей, катался по доскам с гвоздями, и весь был в крови.
Руководитель Лун: «……»
Ци Чэнь: — Или когда меня бросали в раскаленное масло, варили, жарили во фритюре...
— Хватит, хватит, хватит! — у руководителя Луна дернулся уголок рта. — Что за бред тебе вообще снится?!
Но стоило ему это произнести, как он заметил, что Ци Чэнь сжал губы и едва заметно улыбнулся. Только тогда до него дошло: первая половина тех слов, пожалуй, еще заслуживала доверия, но дальше он почти наверняка с серьезным лицом нёс полную чушь.
В результате руководитель Лун наградил его свирепым взглядом исподлобья.
Вообще-то, в обычных обстоятельствах Ци Чэнь, обладавший внешне сдержанным и спокойным характером скрытного человека, который все едкие мысли держит при себе, ни за что не стал бы так разговаривать с малознакомым человеком, с которым был знаком всего сутки. Тем более что весь сегодняшний день их общение не задалось с самого начала, и казалось, что они не сойдутся ни в чем и никогда.
Но сейчас Ци Чэнь еще не до конца отошел от недавнего испуга. Когда ему казалось, что он стоит в одиночестве посреди глубокой ночи, появление рядом любого знакомого лица вызывало у него невероятно теплое и благостное чувство — даже если всего несколько часов назад мысленно он окрестил стоявшего перед ним человека сумасшедшим по фамилии Лун.
А природная склонность руководителя Луна нарываться на неприятности в такой обстановке, напротив, на удивление легко успокаивала и стабилизировала нервы Ци Чэня.
Внешне утонченный и невозмутимый Ци Чэнь в некоторых вопросах на самом деле был совершенно бесхребетным флюгером, чьи классовые позиции менялись с невероятной легкостью. Всего за пару минут он уже вычеркнул сумасшедшего по фамилии Лун из черного списка под названием «связываться не стоит — себе дороже», мысленно переместив его в категорию «можно изредка и позлить».
Конечно, руководитель Лун, которому вечно все были должны по восемь миллионов, не имел ни малейшего понятия о внутреннем монологе Ци Чэня. С прежним нетерпеливым выражением лица он бросил: — Вместо того чтобы нести здесь чушь, лучше бы пошевелил ногами, пошли!
С этими словами он действительно не стал проверять, поспешил ли за ним Ци Чэнь, развернулся и зашагал проч. На ходу он еще ледяным тоном бросил через плечо: — И с чего это я такой жалостливый?
Он был высокого роста, с длинными ногами, шел широким шагом и в мгновение ока преодолел приличное расстояние. Заметив, что Ци Чэнь не отстает, но идет сзади, он снова замер на месте, обернулся и бросил стоящему позади человеку: — Оглох что ли?! Шагом марш!
Ци Чэнь кашлянул и невинно посмотрел на него: — Ноги от холода онемели.
Руководитель Лун потер лицо и взвился: — Потопай ими!
Ци Чэнь: — Хе-хе... Топаю.
Он согнулся пополам и принялся растирать икры, пытаясь хоть немного согреться, а затем принялся шевелить пальцами ног, пока те, утратившие было всякую чувствительность, наконец не подали признаки жизни. Только после этого он выпрямился.
В результате он увидел, что тот самый человек, который только что ушел вперед, снова стоит прямо перед ним: — ...Чего ты вернулся? Я бы и сам догнал тебя через минуту.
Руководитель Лун холодно бросил: — Пришел проверить, не отвалились ли у тебя от холода ноги.
— ... — Ци Чэнь: — Должен огорчить, они снова обрели чувствительность.
Руководитель Лун хмыкнул, с высоты своего роста окинул Ци Чэня презрительным взглядом с головы до ног и издевательски протянул: — Глядя на то, во что ты одет, я уж было подумал, что ты из железа и холода вовсе не боишься. Чего ж ты тогда трусы-то поверх одежды не надел?
Ци Чэнь опустил глаза на свои хлопчатобумажные длинные рукава, футболку и домашние штаны, выдавил из себя кривую улыбку: — В следующий раз, отправляясь лунатить, я непременно переоденусь и закутаюсь в шарф.
Руководитель Лун: «……»
Теперь, когда Ци Чэнь окончательно проснулся, все функции его организма тоже пришли в норму. Холод, которого он совсем не ощущал во сне, теперь навалился на него со страшной силой, пробираясь прямо до костного мозга. Буквально за пару фраз в его голосе появились отчетливые нотки заложенного носа, а кончик носа и глаза покраснели от стужи, что особенно ярко выделялось на фоне бледной кожи.
Видя, как он продрог, руководитель Лун пренебрежительно цокнул языком, стянул с себя шерстяное пальто и швырнул его в Ци Чэня: — Набрось!
Ци Чэнь от холода соображал чуть медленнее обычного и не успел поймать пальто — оно накрыло его с головой, мгновенно окутав волной тепла.
— Если я надену его, то в чем пойдешь ты? Я-то уже всё равно замерз, вернусь, заварю имбирного чаю, сколько-нибудь согреюсь. А если ты отдашь пальто мне, разве мы не замерзнем вдвоем? Невыгодно, — пробормотал Ци Чэнь из-под вороха ткани, и первая половина его фразы прозвучала глухо и невнятно.
Руководитель Лун смотрел на то, как тот, борясь с одеждой, пытается стащить ее с лица, с видом человека, столкнувшегося с редким чудаком: — Я просто поражаюсь тебе: в такой момент у тебя еще хватает ума думать о выгоде. Ты что, думаешь, я сделан из бумаги и сопли распущу от любого ветерка? Живо одевайся и пошли, хватит болтать!
Опасаясь, что если он скажет хоть слово поперек, этот парень снова взбеленится, Ци Чэнь больше не стал ломаться. Он поспешно закутался в пальто и потрусил вслед за вечно ощетинившимся товарищем в сторону компании.
Ростом он не вышел обделенным — по данным из медицинской справки, в нем было метр семьдесят восемь, хотя сам он, бесстыдно округляя цифру в большую сторону, обычно заявлял, что у него целый метр восемьдесят. Однако рядом с руководителем Луном он все равно казался на полголовы ниже. К тому же телосложением он обладал довольно тощим, а те скудные крохи мышц, которые ему удалось кое-как нарастить в университетские годы благодаря Сюй Ляну, затащившему его в тренажерный зал ради галочки, теперь превратились в тончайшую прослойку. Под подобной просторной одеждой их было вовсе не разглядеть, не говоря уже о том, чтобы сравнивать себя с таким мужчиной, как руководитель Лун.
Поэтому пальто сидело на нем так мешковато, будто было великаном на два размера, из-за чего сам он выглядел еще более хрупким и тощим.
Руководитель Лун, казалось, и впрямь не боялся холода — он по-прежнему шагал широким шагом, и Ци Чэнь, не успевая за ним, постепенно отстал на добрых два с лишним шага.
Он заметил, что идущий впереди мужчина на ходу повернул голову назад. На лице его все еще читалось раздражение, и он уже приоткрыл рот, собираясь бросить какое-то торопливое замечание, но, видимо, смерив Ци Чэня парой взглядов и неожиданно проявив угрызения совести, проглотил слова обратно. Вместо этого он с видимым отвращением и досадой тяжело вздохнул и сбавил темп.
Пройдя еще несколько шагов, он словно что-то вспомнив, бросил через плечо: — Ты хоть запомнил то, что я говорил тебе сегодня вечером у лестницы?
Ци Чэнь не сразу сообразил, о чем речь: — Про что?
— Тц-ц... — руководитель Лун почувствовал, что терпение в этом мире — ресурс конечный, и скривился так, будто съел лимон. — Ты можешь заменить кашицу в своей черепной коробке на мозги? Людей слушают головой, а не лицом.
Ци Чэнь невозмутимо пропустил мимо ушей целый каскад оскорблений в свой адрес: — О какой именно фразе речь?
Руководитель Лун: — О том, чтобы ты не шлялся по ночам где попало! По городу и так бродит предостаточно всякой нечисти, твоей жалкой толики человеческой энергетики нам только не хватало. Нарвешься на какую-нибудь гадость — потом взвоешь от безысходности.
Плотнее запахнув на себе чужое пальто, Ци Чэнь недоверчиво покосился на него: — Ты и впрямь веришь в это?
— Во что в это? — холодно бросил руководитель Лун. — Сказано тебе — слушай и делай, нечего задавать глупые вопросы.
Ци Чэнь кивнул: — Вообще-то, если нет особой нужды, я и сам не большой любитель шастать по ночам.
Пройдя еще немного, Ци Чэнь вернулся к прерванной теме: — Я-то на самом деле во всё это не очень верю, потому что за всю свою жизнь с подобным не сталкивался, правда, слышал кое-какие рассказы от других. А тебе доводилось с этим сталкиваться?
Он заметил, что руководитель Лун бросил на него крайне выразительный взгляд, в котором читалось немое «ну и дурак же ты», и небрежно бросил: — Полно.
Ци Чэнь склонил голову набок, с виду страшно любопытный: — Расскажешь?
Руководитель Лун: «……»
Ци Чэнь указал на впереди лежащий отрезок дороги и произнес с абсолютно серьезным выражением лица: — Как раз хватит на одну-две истории, если излагать кратко и по делу.
Уголки рта руководителя Луна дернулись: — Смотрю, страх у тебя уже прошел, больше коленки не трясутся, да?!
— Да у меня они и не тряслись особо, — невозмутимо отозвался Ци Чэнь. — На самом деле, у меня уже бывало несколько раз, когда я лунатил. Говорят, это случается при сильном стрессе или резкой смене обстановки, думаю, и в этот раз было то же самое. Но вот проснуться на середине пути мне довелось впервые, ощущения действительно жутковатые.
Руководитель Лун искоса глянул на него: — Жутковато должно быть тем, кто случайно увидел тебя во время приступа.
— И всё же, как это ты меня заметил? — Ци Чэнь бросил взгляд на наброшенное на плечи пальто и задал интересовавший его вопрос.
Руководитель Лун ответил: — Я как раз направлялся в комнату мониторинга и случайно увидел, как ты словно привидение шагаешь наружу.
Ци Чэнь: «……» Шляться по комнате мониторинга в два-три часа ночи вместо того, чтобы спать? Начальник Дун вообще в курсе, до чего ты предан работе...
Руководитель Лун рассвирепел: — На меня-то чего пялишься? Убери свой зловещий взгляд! Это у тебя с головой не в порядке!
Ци Чэнь невинно моргнул: — ...Я ведь ничего не сказал.
Ночь становилась все глуше, холод стоял еще более пронзительный, чем в разгар зимы, и первый в этом году снег в городе Цзян выпал как раз в этот момент, беззвучно и незаметно укрывая землю.
Проснувшись утром, Ци Чэнь обнаружил, что предсказания сбылись: он все-таки расклеился — в глазах рябило, в носу заложило, а во всем теле царила такая слабость, что руки и ноги едва слушались. Тяжело поднимая голову, он наспех сварил небольшую кастрюльку крепкого имбирного чая, выпил одну чашку сам, а остальное перелил в недавно купленный термос, планируя захватить его в офис для руководителя Луна.
Климат в городе Цзян был слегка сыроватым, начавшийся минувшей ночью снег шел без перерыва до самого утра, но на дорогах толком ничего не накопилось — прохожие быстро растоптали снежный покров в тонкую корку изо льда, и на тротуарах стало очень скользко.
Прижимая к груди термос, он уже подходил к воротам главного офисного здания, как вдруг увидел, как кто-то из коллег во дворе едва не растянулся во весь рост, но чудом удержал равновесие с помощью совершенно невообразимой и невероятно гибкой акробатической позы, после чего ловко вскочил на ноги. Другой сотрудник, шагавший с ним плечо к плечу, только цокнул языком: — Эх, у тех, кто специализируется на хлыстах, поясница всегда на высоте...
— ... — Ци Чэнь решил, что у него, должно быть, развился сильнейший отит из-за простуды, раз он расслышал такую чушь.
В таких компаниях, как Гуанхэ, чья деятельность была напрямую связана с древними артефактами и реликвиями, сотрудники всегда следили за отраслевыми новостями гораздо внимательнее, чем где бы то ни было еще. Стоило появиться хоть чему-то, связанному с вещами, выкопанными из земли, как они рефлекторно проявляли живейший интерес даже к самым пустяковым мелочам.
Однако на этот раз новости, услышанные Ци Чэнем в офисе, вовсе не были пустяком — в музее произошло ограбление.
— Как раз в том Городском музее, что на диагонали от площади Цлань. Украли тот самый нефритовый браслет с золотой инкрустацией, который на днях выкопали у реки Байхэ, в интернете уже вовсю пишут, — выпалил Хун Мин, обращаясь к Ци Чэню, а затем перевел взгляд на сидевшего за его спиной руководителя Луна. — Эй, а со стороны начальника Дуна есть какие-то движения?
Руководитель Лун, насупившись и с крайне мрачным выражением лица принюхиваясь к принесенному Ци Чэнем имбирному чаю, ответил: — Нет. А что? Только полдня отдохнул, а кости уже чешутся?
— Что за мерзкий запах? Я это пить не буду! — брезгливо отодвинув термос в сторону, он заявил: — Здоровье у меня отменное, на кой черт мне сдалась эта бурда!
Ци Чэнь как раз в этот момент нашел нужную новость в интернете и, кликнув на ссылку, углубился в чтение. Не поворачивая головы, он произнес густым от заложенности носа голосом: — Ты что, боишься остроты?
Руководитель Лун, судя по всему, воспринимал любую оценку, хоть отдаленно напоминавшую слово «боится», как смертельное оскорбление его чести. Мгновенно взъерепенившись, он подхватил термос и единым махом осушил всю чашку жгуче-острого имбирного чая. После чего резко поднялся, с грохотом опустил пустую посуду на стол Ци Чэня, холодно фыркнул и вихрем вылетел из кабинета, бросив на ходу: — Пойду загляну к старику Ху в комнату мониторинга.
Ци Чэнь с усмешкой покосился на термос и снова перевел взгляд на экран монитора —
Как сообщалось в новостях, минувшей ночью в музей проник злоумышленник. Он пробрался в выставочный зал с артефактами, поднятыми со дна реки Байхэ, и похитил тот самый инкрустированный золотом нефритовый браслет, причем не сработало ни одно охранное устройство. Камеры видеонаблюдения зафиксировали лишь нечеткий силуэт, после чего аппаратура вышла из строя, и дальше транслировался лишь сплошной шум из белых помех.
К статье прилагалось несколько снимков: на первых двух красовался сам нефритовый браслет, а на двух последних были стоп-кадры с видеокамеры наблюдения.
Бегло взглянув на первые две фотографии, Ци Чэнь понял, что похищен был именно тот браслет, который Сюй Лян показывал ему на снимке в телефоне. Он пролистал страницу дальше, желая рассмотреть кадры с камеры слежения, но едва взглянув на них, остолбенел.
http://bllate.org/book/27638/3359780
Готово:
