Узнав об этом происшествии, Мэн Хэси как раз лежал в постели и залечивал раны. Маленькая Лисичка действительно действовала безжалостно: вчера после рентгена в больнице Мэн Хэси узнал, что у него легкая трещина в грудине, и будь травма хоть немного серьезнее, ему и вправду пришлось бы лежать на больничной койке, ожидая, пока эта шайка собутыльников заявится навестить его с корзинкой фруктов.
Врачи изначально советовали ему остаться в больнице под наблюдением на пару дней, но Мэн Хэси посчитал это позором и не согласился, настояв на том, чтобы ехать отлеживаться домой.
Он написал в чате: «Придурки», — упомянул через '@' всех подряд, после чего решительно вышел из группы и занес в черный список тех, кто пытался писать ему в личные сообщения.
Только после этого в мире наконец воцарилась тишина.
— Ссс… — Раны на теле все еще сильно болели, стоило ему лишь немного пошевелить рукой, как это отдалось в груди, и он невольно шумно втянул воздух.
Хотя от друзей отделаться удалось, его отец был не из тех, кого легко провести. Пролежав в постели два дня, Мэн Хэси от скуки почувствовал, будто у него на теле завелись вши; как бы он ни ложился, всё было неудобно, и, превозмогая боль, он поднялся с кровати.
За ужином тем же вечером взгляд Мэн Кана, за которым скрывалось раздражение, скользнул по покрытому синяками и распухшему, как маньтоу, лицу Мэн Хэси, и он не самым дружелюбным тоном спросил:
— Опять вляпался в неприятности. На этот раз чей это дом?
Мэн Хэси зачерпнул ложку грибного супа и ничего не ответил. Вовсе не из-за того, что он намеренно игнорировал отца, просто он совершенно не представлял, как это объяснять. Однако Мэн Кан, судя по всему, истолковал этот поступок как неуважение к себе и тут же разъярился:
— Неужели ты не можешь поучиться у своего брата и как следует сосредоточиться на работе! Ты уже год как выпустился, пора остепениться и войти в компанию, а не таскать мне проблемы целыми днями, чтобы на тебя жаловались прямо мне!
Его сводный брат Мэн Вэньсюй тут же лицемерно протянул:
— Да уж, Сяо Хэ, приходи как-нибудь в компанию. Брат подыщет тебе подходящую должность, сначала освоишься, а потом поможешь мне.
В отличие от старшего господина семьи Мэн Мэн Вэньсюя, Мэн Хэси был внебрачным ребенком семьи Мэн — если говорить без утайки, ублюдком, которого его отец Мэн Кан завел на стороне.
Его мать была хостес в баре; переспав с Мэн Каном в ту ночь, она неожиданно забеременела и тайком родила его, надеясь «возвыситься за счет ребенка» и побывать в роли богатой хозяйки из высшего света. Пусть даже ее содержали на стороне, превратив в человека, чье имя нельзя называть.
Но та наивная и смехотворная хостес явно недооценила жестокость семьи Мэн: мало того, что ребенка отобрали, так еще и довели женщину до безумия. Она угодила в психиатрическую больницу и вскоре при невыясненных обстоятельствах скончалась.
Зато Мэн Хэси принесли в особняк семьи Мэн, где он стал младшим сыном генерального директора Мэна и его супруги, вторым господином семьи Мэн.
Ублюдок, рожденный такой хостес, с самой грязной кровью в жилах, разумеется, не мог рассчитывать на доброе отношение со стороны членов семьи Мэн. Госпожа Мэн и Мэн Вэньсюй и вовсе видели в нем кость в горле, смертельно боясь, что он протянет руки к семейному бизнесу семьи Мэн, — с чего бы им искренне желать его прихода в компанию?
Поэтому Мэн Хэси не собирался унижаться перед Мэн Вэньсюем и изображать братскую любовь. Закатив глаза, он бесцеремонно бросил:
— Не нужно, меня не интересуют дела компании.
— Хм, и впрямь горбатого могила исправит, совершенно не умеешь ценить добро! — Мэн Кан так разозлился, что швырнул палочки для еды прямо на стол.Ой, старый Мэн, ужинаем же, зачем заводить такие разговоры? Сяо Хэ уже вырос, столько лет набирался опыта за границей, разве ненормально, что у него есть собственные мысли? Мы, старшие, должны поддерживать его и уважать, правда же?
Фань Юньвэй, сама того не ведая, словно объелась чего-то не того: женщина, которая всегда была с ним холодна и сурова, сегодня с чего-то вдруг заступилась за него.
В итоге Мэн Кан разозлился ещё сильнее: — Хм, я бы и рад его поддержать, да и думал, что в этот раз он вернётся повзрослевшим, а он всё такой же! Целыми днями только и умеет, что неприятности наживать, совсем не похож на человека из семьи Мэн!
— У вас же есть старший сын, разве этого недостаточно? Похож я на человека из семьи Мэн или нет, похож на вашего сына или нет — какая вообще разница?
— Ты! Не собираюсь с тобой болтать понапрасну, ближайшие несколько дней не выходи из дома, посидишь, как следует всё обдумаешь. — Мэн Кан перевёл взгляд на старшего сына. — Вэньсюй, поешь и зайди ко мне в кабинет.
— Хорошо, папа. — Мэн Вэньсюй поднялся с места, почтительно проводил взглядом уходящего наверх Мэн Кана, а когда снова сел, бросил взгляд на Мэн Хэси и самодовольно приподнял брови.
— Ну же, сынок, мама нальёт тебе мисочку супа. — Стоило Мэн Кану уйти, как Фань Юньвэй перестала притворяться и с довольным видом зачерпнула куриного бульона. — Допьешь и иди к отцу, не заставляй его ждать. Возлагает же твой папа на тебя огромные надежды, не расстраивай его.
— Спасибо, мам, не переживай, я знаю.
Тьфу, ну и мастер же притворяться!
Мэн Хэси откусил кусочек ребрышка и со злостью сплюнул осколок кости далеко вперёд. Как назло, тот угодил прямо в стоявшую перед ним миску с супом, и Фань Юньвэй забрызгало бульоном. Она с преувеличенным испугом вскрикнула: — Ой-ой...
Мэн Хэси был в прекрасном расположении духа, встал, помахал салфеткой для рук сидевшей за столом парочке и с улыбкой произнёс: — Я наелся, приятного аппетита вам двоим!
Грудь уже почти не болела, а вот синяки на лице за день-два сойти не могли. Появись он на людях с такой физиономией — было бы слишком позорно, так что, воспользовавшись запретом Мэн Кана на выход из дома, он под этим предлогом отклонял все приглашения друзей и продолжал отсыпаться дома. Выспется — сядет играть в видеоигры, устанет — снова ложится спать, и вот так в полусонном бреду прошла половина месяца.
За это время Сюй Лумин тоже пару раз звонил, звал куда-нибудь выбраться, но Мэн Хэси каждый раз отказывался. Однако в один из вечеров он тайком в одиночку отправился в Ночной колорит.
Он и сам толком не понимал, почему ему захотелось туда пойти. Просто проиграв пару партий в игры, он вдруг почувствовал скуку и непонятно с чего вспомнил ту лисью маску и скрытое под ней красивое, до невозможности андрогинное лицо.
В тот вечер в баре действительно выступала группа, но не Эмберс. Мэн Хэси не ощутил особого энтузиазма, выпил пару бокалов и вышел наружу, усевшись на корточках у входа и закуривая сигарету. Мимо то и дело проходили мужчины: кто стрелял глазами, кто пытался познакомиться.
Мэн Хэси зажал сигарету зубами и зыркнул в ответ: — Чего уставились? Ещё раз пялиться будете — глаза выцарапаю! — Вид у него при этом был свирепый до крайности.
А в душе при этом творилось чёрт знает что: он думал о том, что эти геи и правда совсем не разборчивы — у него же всё лицо избито, неужели кто-то ещё может на него запасть?
Если бы они увидели лицо Маленькой Лисички, то наверняка набросились бы стаей голодных волков и сожрали эту лисичку заживо!
Докурив сигарету и чувствуя, что ноги затекли от сидения на корточках, Мэн Хэси отбросил дурацкие мысли, поднялся, отряхнул штаны и задумался: вернуться ли ему внутрь пропустить ещё пару стаканчиков или сразу поехать домой.
http://bllate.org/book/27636/3359341
Готово:
