Глава 5. Ученик (2)
Невыносимая боль, жгучая, как огонь, зародилась в шее сзади, побежала по нервам, словно электрический ток, и в одно мгновение хлынула в грудь. Сердце будто вдруг стиснули изо всех сил: плоть и кровь в нём набухали, и казалось, ещё миг — и оно с треском лопнет.
Резко усилившаяся боль почти превзошла всё, что способно вынести тело. Бай Кэ широко распахнул глаза. В двух омутах густой черноты, казалось, забурлили тысячи тёмных течений — а потом, словно их выкачали досуха, чернота мгновенно рассеялась, и открылись глаза с ясно очерченными чёрными зрачками и белками, необычайно чистые и ясные.
За спиной — горячая шерсть чудищ, от которых несло ледяным ветром и гнилью, и острые клыки, уже проколовшие кожу в нескольких местах: ещё одно усилие — и пронзят Бай Кэ насквозь.
Плоть и кровь в сердце, которые бурлили и набухали так, что вот-вот лопнут.
В голове — хаотичная пустота и один голос…
Бай Кэ, который в следующую секунду мог лишиться сознания, а то и жизни, приоткрыл рот, и что-то уже готово было вырваться наружу.
Ещё чуть-чуть…
Совсем чуть-чуть…
Воздух вокруг слегка задрожал, потом всё сильнее, словно кто-то взбаламутил целый пруд шестом высотой до небес. Хотя они были в доме, казалось, будто свистит ураганный ветер: он с рёвом закружился, образовал воронку и заключил их в себя.
В самом центре этой огромной ревущей воронки Бай Цзысюй, всё это время лежавший без сознания на полу, в тот самый миг, когда чёрный туман в глазах Бай Кэ рассеялся, пошевелился и сдвинул брови, словно вот-вот очнётся.
А высокий и низкий, эти двое непонятных людей, давно оторопели от такой внезапной перемены. Не успев ничего предпринять, они оказались втянуты в бешеный ветер: одежда на них порвалась, глаза вылезли из орбит, всё тело в одно мгновение покрылось бесчисленными длинными тонкими порезами, словно от ветряных ножей, и во все стороны полетели кровь и клочья плоти.
Они широко разевали рты, будто хотели завыть, закричать, но их голоса тонули в рёве ветра, а потом ветер поглотил их целиком, и сквозь него едва проглядывали два окровавленных силуэта.
А три безымянных чудища, которые успели прыгнуть на Бай Кэ, по счастливой случайности избежали бешено вращающегося ветра на краю воронки и оказались в её центре. Похоже, своего сознания и мыслей у них не было — они лишь слушались знаков высокого.
Ни сильная дрожь воздуха, ни ураган их не отпугнули. Оставшись без команд высокого, они лишь на мгновение замешкались, а потом продолжили нападение: свирепо повалили Бай Кэ на пол, и острые клыки вот-вот должны были пронзить ему плечо и пригвоздить его к полу.
В этот решающий миг со всех сторон раздался низкий голос, полный гнева. Сквозь не стихавший рёв ветра он донёсся до ушей:
— Кто посмел так бесчинствовать? С несколькими жалкими лохматыми тварями решил небо перевернуть? Смерти ищешь!
Почти в ту же секунду, как прозвучал голос, три чудища застыли там, где были, будто мгновенно окаменели, и не могли продвинуться ни на волос.
Острые клыки, от одного вида которых пробирал холод, лишь прорвали одежду у Бай Кэ на плече сзади и проткнули тонкий слой кожи. Скатились две капли крови — и всё, глубже и серьёзнее ран не было.
Бай Кэ на миг оцепенел, потом моргнул. Затуманенное сознание вновь начало проясняться, ушедшие силы понемногу возвращались в тело. Жжение, бежавшее по нервам, исчезло, разрывающая боль в сердце вдруг ослабла, словно стиснутая рука наконец разжалась.
Когда взгляд постепенно сфокусировался, он увидел высокую фигуру, которая издалека шла по ветру. Чёрное длинное одеяние трепал свистящий ураганный ветер, рукава развевались, длинные чёрные волосы взметнулись в сторону…
Впервые за восемнадцать лет жизни он увидел чёрное вот так…
Не фон и не подложку, а человека…
В тот миг Бай Кэ от изумления почти не осознал, что смотрит самым обычным способом — глазами, ничем не отличавшимися от глаз обычных людей, а то и ещё яснее.
То, о чём он все эти восемнадцать лет мечтал каждую минуту, в этот миг сбылось. Но он забыл обрадоваться и лишь растерянно и изумлённо смотрел, как человек в чёрном прошёл сквозь густую ночную тьму, сквозь двери и окна, которых для него словно не существовало, и опустился перед Бай Кэ.
Едва встав на ноги, он небрежно взмахнул рукавом — и головы трёх чудищ, застывших за спиной Бай Кэ, отделились от тел.
Окоченевшие тела с глухим стуком повалились набок, как замёрзшее эскимо, а головы с четырьмя вытаращенными глазами и острыми клыками человек в чёрном держал в руке.
В тот же миг воздух, всё это время ходивший ходуном, вдруг успокоился, ревущий вихрь резко стих, и двое странных людей, изрезанных ветряными ножами в кровавое месиво, рухнули из воздуха — и с глухим шлепком упали как раз на порог квартиры Бай Кэ. По звуку казалось, что у них во всём теле не осталось ни одной целой кости.
Высокий дёрнулся и затих. А низкий, видимо, потому что был чуть мясистее, ещё дышал — из последних сил.
Распластавшись на полу, он с трудом поднял голову и сквозь кровь, залепившую глаза, посмотрел на того, кто там стоял, — как муравей, взирающий снизу на божество.
Была ночь, вокруг полумрак, да и одет тот человек был во всё чёрное, но почему-то смотреть на него было так больно, будто он слепил глаза, и коротышка поспешно отвёл взгляд.
Он перевёл его на Бай Кэ, который, держась за грудь, снова поднимался на ноги, остановил взгляд на его шее сзади и словно изо всех сил пытался что-то разглядеть.
А потом он резко дёрнулся раз, другой, поднятая голова упала на пол, свет в открытых глазах угас, и жизни в нём не осталось.
Но ни Бай Кэ, ни человек в чёрном ничего этого не заметили.
С той минуты, как человек в чёрном опустился на пол, он не сводил глаз с Бай Кэ ни на миг — казалось, вот-вот прожжёт его взглядом насквозь.
Бай Кэ тоже всё ещё был как в тумане. Почти машинально, опираясь о стену, он поднялся, прижал руку к груди, глухо кашлянул пару раз и неотрывно смотрел на человека в чёрном, точнее — ему в глаза.
Он понимал лишь простые чувства, а то, что посложнее, понять уже не мог. А взгляд этого человека в чёрном был, наверное, самым сложным из всех, что он видел за все эти годы.
Бай Кэ казалось, что в этих глазах он видит бесчисленное множество всего — и в то же время ничего. Он не понимал, что значит такой взгляд, знал лишь, что, увидев его, почти инстинктивно ощутил печаль…
Печаль без всякой причины…
Пока он не мог понять, почему чей-то взгляд так на него действует, глаза человека в чёрном вдруг покраснели и подёрнулись лёгкой влажной пеленой.
Бай Кэ приоткрыл рот — удивлённый и растерянный.
За эти считаные мгновения на него обрушилось столько потрясений, что он совершенно не знал, как быть.
И пока он стоял оторопев, с растерянным лицом, человек в чёрном наконец пошевелился.
Похоже, он хотел шагнуть вперёд, ближе к Бай Кэ, но, ещё не шагнув, замер.
Бай Кэ всё так же растерянно смотрел на него.
Тот шевельнул губами и что-то тихо произнёс. Но голос был таким тихим и сухим, что разобрать было невозможно. Похоже, это были два слога, возможно, чьё-то имя. Бай Кэ с трудом расслышал только первый — «Лин»: то ли «ноль», то ли «внимать»? А может, какой-то другой похоже звучащий слог…
Произнеся эти два слога, он осёкся, опустил голову и поднял руку, закрыв глаза ладонью. Рука была так напряжена, что на тыльной стороне проступили сухожилия, и она слегка дрожала, словно он изо всех сил что-то сдерживал.
Немного погодя он опустил руку. Красные прожилки в глазах не исчезли, глаза всё так же застилала тонкая влажная пелена.
И когда Бай Кэ уже гадал, что же этот человек собирается делать, тот глубоко вдохнул, откинул полу одеяния, с глухим стуком опустился перед Бай Кэ на одно колено, поднял голову и глухо воскликнул:
— Шифу! (так ученик обращается к своему наставнику)
Бай Кэ: «……………………………………»
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/27619/3377516
