Лицо Се Цзинь оставалось невозмутимым. Сидя на постели, он приподнял руку и приветствовал наложницу Чжао:
— Здравствуй, наложница.
В каждом его движении сквозило глубокое уважение, однако сами слова разили наложницу Чжао острой занозой прямо в сердце.
Больше всего на свете наложница Чжао ненавидела, когда её называли наложницей. Вскоре после того, как родная мать Се Цзинь скончалась, она засуетилась и потребовала, чтобы все в резиденции величали её госпожой. Се Хуайюань баловал её, поэтому никогда не пресекал этих вольностей, а благородные дамы из знатных семей, поддерживавших дружеские отношения с Резиденцией Се, ради приличия перед Се Хуайюанем тоже звали её госпожой Се.
Теперь же наложница Чжао услышала, как этот дурачок Се Цзинь обратился к ней подобным образом, и её охватила ещё больша́я ярость.
Се Цзинь был слабоумным, и прежде его всегда уговорами заставляли звать её матушкой. Раз уж он теперь заговорил так, кто-то наверняка его науськал.
При этих мыслях наложница Чжао в гневе схватила стоявшую поодаль с опущенной головой Тао Си и злобно бросила:
— Ах ты мелкая бесстыжая шавка, это ты научила Се Цзинь так ко мне обращаться? Мало того, ты посмела нарушить правила резиденции и тайком выскользнуть наружу, совсем страх потеряла! Эй, кто там, уволочь её и всыпать двадцать палок!
Стоявшие позади слуги, услышав приказ наложницы Чжао, засучили рукава, собираясь вытащить Тао Си наружу.
Тао Си до смерти испугалась, тут же рухнула на коленки и принялась отчаянно кланяться, вымаливая пощаду:
— Госпожа, пощадите! Второй молодой господин ранен, если я не выйду в город за лекарством, он умрет! Смилуйтесь, пощадите меня!
— Выходит, по твоим словам, это мы притесняем Се Цзинь и не даем ему лекарств от ран? — с издевкой переспросила наложница Чжао.
Тао Си никак не ожидала, что её слова извратят подобным образом, и торопливо принялась оправдываться:
— Госпожа, я совсем не это имела в виду!
Наложница Чжао вовсе не собиралась её слушать и холодно приказала страже:
— Уволочь и бить со всей дури!
Однако слуги еще не успели коснуться Тао Си, как раздался голос Се Цзинь с кровати:
— Стойте.
Голос Се Цзинь был негромким, но в нем звучала чистота, свойственная юности. Его слова заставили слуг мгновенно замереть.
Хотя прислонившийся к изголовью кровати Се Цзинь выглядел бледным и невероятно слабым, не замечать его присутствия было просто невозможно.
Слуга перевел взгляд с Се Цзинь на наложницу Чжао и на мгновение растерялся, не зная, как поступить.
Внезапный окрик Се Цзинь заставил наложницу Чжао замереть на секунду. Когда Се Цзяо говорила ей, что Се Цзинь словно подменили, она не верила, но теперь видела — он и впрямь стал другим.
Тем не менее наложница Чжао годами пользовалась исключительной любовью Се Хуайюаня в Резиденции Се, и каким бы ни стал Се Цзинь, она никого не боялась. Поэтому она снова ткнула пальцем в Тао Си и принялась браниться:
— Вы что, все оглохли? Живо уволоките её!
Слуга, косившийся на разъяренную наложницу Чжао и смертельно боясь навлечь на себя гнев, больше не смел медлить. Отозвавшись короткое «слушаюсь», он ухватил Тао Си за руку и потащил к выходу.
Се Цзинь, видя это, не стал ничего говорить. Вместо этого он внезапно переменился в лице: подтянув ноги и обхватив колени руками, он жалостливо уставился на наложницу Чжао и затянул:
— Наложница, я ранен, а в нашем дворе совсем нет лекарств, пришлось идти за ними в город. Смилуйтесь над ней ради того, как преданно она мне служит, отпустите её, пожалуйста?
Раньше, находясь дома, Се Цзинь больше всего любил ластиться к матери. Он обладал красивой внешностью и сладкоречивостью, и каждый раз мать охотно велась на его уловки.
В этот раз наложница Чжао точно так же поддалась на чары. Сердце её переполнилось торжеством: подума подумаешь, Се Цзинь странным образом переменился, и что с того? Сейчас он всё равно будет послушно повиноваться ей.
А эта Тао Си — всего лишь презренная служанка. Ну всыплют ей двадцать палок, а если не выдержит и помрет — туда ей и дорога. Как раз послужит хорошим уроком для Се Цзинь. Раз уж она не может легко расправиться с самим Се Цзинь, неужели с какой-то девчонкой-служанкой не управится?
С улыбкой на губах наложница Чжао заговорила:
— Се Цзинь, надо отдать тебе должное, ты умеешь рассуждать здраво. А эта твоя служанка — прескверная девка: мало того, что нарушила правила усадьбы, так еще и оклеветала нас, будто мы не даем тебе лечиться. Не бойся, я как следует проучу её за тебя.
Глаза Се Цзинь едва заметно блеснули. Он ничего не ответил, а лишь откинул одеяло, спустился с кровати и медленно подошел к наложнице Чжао.
Се Цзинь было всего шестнадцать, но ростом он уже заметно превосходил наложницу Чжао. Стоя перед ней, он одним своим присутствием подавлял её.
— Наложница шутит, — с неспешной улыбкой произнес Се Цзинь. — Тао Си — служанка из моего двора, стоит ли наложнице самой марать руки из-за её проступков?
Видя, что Се Цзинь раз за разом упорно величает её не иначе как наложницей, та почувствовала сильнейшее раздражение. Выпрямив спину и приняв осанку законной хозяйки дома, она процедила:
— Се Цзинь, твоя мать умерла рано, и теперь я — единственная госпожа в этом доме. Ты должен звать меня матушкой.
Услышав это и глядя на спесивое выражение лица наложницы Чжао, Се Цзинь помолчал немного, а затем на его лице расцвела ослепительная улыбка:
— Матушка...
Слушая послушное обращение Се Цзинь, наложница Чжао почувствовала, как большая часть её раздражения улетучилась. Она уже открыла рот, собираясь ответить, как вдруг услышала продолжение:
— ...да вы недостойны.
Когда Се Цзинь произносил эти слова, улыбка не сходила с его лица, но от каждого слова так и веяло полнейшим презрением.
— Ты... — наложница Чжао едва не задохнулась от гнева. Дрожащим пальцем она ткнула в Се Цзинь и завопила: — Я твоя старшая родственница, как ты смеешь вести себя со мной столь бесцеремонно! Это уже ни в какие ворота!
В этот момент наложнице Чжао хотелось разорвать Се Цзинь и избить его вместе со всеми, но открыто распускать руки она не смела, поэтому всю накопившуюся злобу выместила на Тао Си:
— Ах ты дрянная девка, это всё ты подучила Се Цзинь! Сегодня я непременно забью тебя до смерти!
С этими словами она попыталась сама броситься на Тао Си, но Се Цзинь, разумеется, не позволил. Закрыв служанку спиной, он вызвал у наложницы новый приступ бешенства, и та с размаху ухватила Се Цзинь за руку.
Её движение невольно задело рану на пояснице юноши. Се Цзинь шумно втянул воздух ртом и прижал руку к боку, поморщившись — судя по всему, рана болела не на шутку.
— Се Цзинь, я наказываю служанку, советую тебе не лезть, не то и тебе достанется!
— Кого это вы собрались бить? — едва стихли слова наложницы, как из передней комнаты донесся властный, слегка дребезжащий голос.
От этого голоса лицо наложницы Чжао мгновенно переменилось. Она торопливо бросилась навстречу и почтительно поклонилась вошедшему:
— Здравствуйте, Великий наставник Чжоу.
Се Цзинь, стоявший с опущенной головой, при звуках имени Великого наставника Чжоу чуть тронул губы в улыбке: раз явился Чжоу Ань, наложница Чжао больше не посмеет вести себя с ним дерзко.
Чжоу Ань даже не взглянул на наложницу Чжао. Пройдя во внутренние покои, он увидел стоявшего на коленях Се Цзинь, сделал широкий шаг вперед, помог юноше подняться и обеспокоенно спросил:
— Цзинь-эр, как ты себя чувствуешь?
Се Цзинь поднял голову и посмотрел на Чжоу Аня. Чжоу Ань обзавелся дочерью уже после сорока лет; в шестнадцать лет та вышла замуж за Се Хуайюаня, а на следующий год родила Се Цзинь. Сейчас Се Цзинь было шестнадцать, а самому Чжоу Аню перевалило уже за семьдесят. И тем не менее, судя по его внешнему виду, волосы его лишь слегка поседели, а тело оставалось на редкость крепким.
http://bllate.org/book/27602/3355215
Готово:
