— Цзун Хэн, в какое создание ты превратилась? — наконец Е Минчжу задала вопрос, который не давал ей покоя последние несколько дней.
— Угадай, — Цзун Хэн изогнула брови. Бараний окорок в её руке зажарился до спелого красноватого оттенка, источая пряный аромат, похожий на мускатный орех.
Не получив точного ответа, Е Минчжу слегка разочаровалась: раз она так говорит, то, суть да дело, просто не хочет рассказывать. Впрочем, ничего страшного: чем дольше они будут проводить вместе дни в будущем, тем скорее правда всё равно выплывет наружу.
— Это летняя цикада?
— С чего бы?
— Слишком шумная.
— Ха-ха-ха-ха.
Цзун Хэн не сказала ни да, ни нет. Набив рот бараниной, она беззаботно рассмеялась. Ночь стояла глубокая, яркая луна отбрасывала редкие тени, а в темноте раздавалось пение ночной птицы и плыл скрытый аромат цветов.
Ночь Синего Карпа
Восьмая глава
Тонкие нефритовые пальцы Е Минчжу легко очертили контуры в пустом пространстве, и прямо перед ними повисла карта смертного мира. Е Минчжу внимательно всмотрелась в неё и произнесла:
— Ты и я сейчас добрались до Государства Яньцзе. Яньцзе означает, что реки чисты, моря спокойны, а благодать распространяется по всему миру.
Цзун Хэн, потягивая вино, небрежно бросила:
— Название такое величественное, а какова же мощь этого государства?
Е Минчжу снова придирчиво вгляделась в карту: земля, обозначавшая Государство Яньцзе, отливала тёмно-пурпурным, глубоким, как тушь. На её карте чем темнее был цвет, тем сильнее считалась государственная мощь. Однако именно багровый оттенок предвещал, что эта династия уже клонится к закату. Она промолвила:
— Сейчас государственная мощь сильна, но...
Цзун Хэн снова закинула голову, выливая в рот вино:
— Но что?
— Дней у неё осталось немного.
Цзун Хэн вздохнула:
— Ах, я теперь вижу: и в Мире Демонов, и в мире людей всё идет по кругу — одна сцена заканчивается, другая начинается.
Е Минчжу, вспомнив что-то своё, погрузилась в задумчивость, в её глазах затаилось смутное, едва уловимое сочувствие, и она умолкла.
Цзун Хэн же быстро перевела тему:
— Красавица, сходи-ка по местным тавернам, добудь мне чего-нибудь вкусного. Мы же до сих пор не знаем, какими деликатесами славится это Государство Яньцзе.
Е Минчжу огладила собственный рукав и невозмутимо ответила:
— С какой стати?
Это самое почему, разумеется, означало: у тебя есть руки и ноги, ты умеешь летать и бегать, так почему за этим должен идти кто-то другой?
Цзун Хэн с видом полной правоты заявила:
— Потому что... потому что я проголодалась.
Е Минчжу едва заметно улыбнулась, но лицом не выдала ни единого движения. Нахальства ей было не занимать.
И всё же она подумала, что даже это бесстыдство Цзун Хэн не таит в себе ничего дурного.
Подобное чувство очень напоминало то, когда заводишь ленивого и прожорливого толстого котенка: ты знаешь, что он умеет делать всё на свете, но при этом совершенно ничего не хочет делать, и всё равно тебе хочется потакать ему, удовлетворяя его маленькие капризы. И ты совершенно добровольно превращаешься в раба этого кота.
Тут же Е Минчжу подумала: всё, пропало, созданный мной образ холодной, неприступной и загадочной красавицы рушится на глазах.
Указательный палец Е Минчжу, украшенный золотистым лаком, легко коснулся лба Цзун Хэн, и она бросила:
— Жди здесь.
После чего взмыла ввысь, и след её аромата мгновенно растворился.
Цзун Хэн с улыбкой на губах продолжила блаженствовать на камне, попивая винцо.
Сдержанный, но нежный облик Е Минчжу непрошеным гостем безмятежно всплыл в её памяти.
Е Минчжу и впрямь была прекрасна.
Словно несравненный цветок снежного лотоса, заточённый в тысячелетнем ледяном панцире. Она невольно внушала мысль, что её красоту нельзя даже желать — её подобает лишь благоговейно чтить. К ней боялись приближаться. При этом данный снежный лотос отличался холодной гордостью и презирал необходимость являть кому-то соблазн и очарование.
Потому и красота Е Минчжу была пронзительной, а каждое движение и мимика дышали благородной костистой осанкой. Казалось, она не имеет ни малейшего отношения к бренной суете этого мира.
Такое ослепительное великолепие редко встретишь даже в обители бессмертных Яочи превыше Девяти Небес. Но при этом она — демон.
Ах, Е Минчжу, Е Минчжу...
Прикусив в этот момент сорванный у подножия холма маленький полевой цветок, Цзун Хэн втайне размышляла: почему стоит Е Минчжу лишь посмотреть на неё, как её сердце начинает бешено колотиться? Неужели она настолько никчемна, что теряет всякий контроль при виде красавиц? Впрочем, тут же одёргивала себя: не стоит думать о таком, подобные мысли в корне неверны. Е Минчжу — близкая подруга и давняя знакомая, разве можно крутить в голове всякие вольности?
Иной раз она вела себя до крайности бесстыдно. Ей просто безумно хотелось балансировать на самом краю дозволенного у Е Минчжу, проверяя, сколько та сможет вытерпеть. А порой Цзун Хэн бессознательно хватала её за рукав и начинала капризничать, и от собственных слов ей потом становилось жутко при воспоминании. Она даже думала про себя: будь она на месте Е Минчжу, то давно прикончила бы эту бессовестную девчонку одним ударом.
Она ведь даже вообразить не могла, что способна капризничать. Сама она в большинстве ситуаций вела себя куда более мужественно, чем иной демон-самец, и тем не менее клянчила внимания у холодной красавицы.
Однако незаметно для них обеих всё зашло именно так.
Хотя Е Минчжу и проявляла показную горделивость, в делах она была невероятно заботлива и превосходно опекала её. Временами Цзун Хэн смутно казалось, что Е Минчжу исподволь дарит ей мягкость и снисхождение, при этом отчаянно страшась, как бы она сама этого не заметила.
Ход мыслей Цзун Хэн оборвала едва уловимая ци бессмертных.
Её глаза мгновенно похолодели. Резко отбросив винный кувшин, она с плавностью текучей воды вытащила висевший на поясе Меч в Вине. Едва клинок явился миру, он словно тушью вычертил огромного тотема свечи-дракона. Тот разинул пасть и взмахнул лапами, а исходившая от него жажда убийства готова была вырваться наружу. Взглянув на Цзун Хэн, нельзя было найти и следа прежней расслабленности, беззаботности и легкомыслия — всё её тело превратилось в сплошной комок готовности к бою.
Откуда в смертном мире взялась ци бессмертных?!
Она внезапно вспомнила: разумеется, существуют божества с крайне низкими небесными чинами, которых Девять Небес отправляют в Мир Демонов и по всем уголкам человеческого мира уничтожать накопленные грехи и время от времени ниспосылать благословения. Таких мелких божеств обобщённо называют Земными Бессмертными.
Вообще-то, если демон проникает в мир смертных, но не меняет человеческих судеб, это не считается тяжким проступком. Демонов, отправляющихся к людям, великое множество — из них вполне можно было бы сколотить неплохую туристическую группу по дружбе и дипломатии. Даже столкнись они с Земными Бессмертными, те, если первыми не затевать драку, в большинстве случаев предпочли бы не вмешиваться.
Но только не Цзун Хэн.
Положение Цзун Хэн таково, что ей поневоле приходится остерегаться.
Сейчас ей хотелось лишь унести ноги как можно дальше, а всё остальное решать потом. Если Земные Бессмертные обнаружат её, всё будет кончено.
Цзун Хэн сорвалась с места, а её ярко-красный силуэт метнулся быстрее стрелы. На ходу она принялась расставлять иллюзорные сети, чтобы скрыть свои следы. К сожалению, времени на подготовку не было, и построение вышло далеко не безупречным. К счастью, признаков погони со стороны Земных Бессмертных за спиной не наблюдалось. Переведя дух, она бдительно огляделась по сторонам — вокруг стояла такая тишина, что был слышен даже звук падающих на землю цветочных лепестков.
Размяв запястья, Цзун Хэн переполнилась радостью человека, избегнувшего смертельной опасности, и мысленно похвалила себя за быстроту реакции и находчивость.
http://bllate.org/book/27586/3353795
Готово:
