— Хань, Лу, давно не виделись, — вновь заговорила Цао Чуи. — Позвольте представить вам: это мой двоюродный брат, Гу Хань, мой сокурсник, Лу Шуанбай, и мой парень, Чэнь Ян.
Чэнь Ян по очереди пожал обоим руки и с улыбкой произнёс:
— Сяо И постоянно мне о вас рассказывала, вот наконец-то довелось познакомиться.
Когда их ладони встретились, средний палец Чэнь Яна невольно скользнул по внутренней стороне ладони Лу Шуанбая, коснувшись грубой, мозолистой кожи, которую невозможно было не заметить. Улыбка Лу Шуанбая не дрогнула, он лишь невозмутимо скользнул взглядом по рукам собеседника. На правой руке Чэнь Яна все пальцы, кроме среднего, были гладкими, а вот на среднем красовался толстый слой мозолей. На левой же руке кончики указательного и среднего пальцев отливали желтизной.
Чэнь Ян принял у официанта меню и передал его остальным. Когда все сделали заказ, он, проявив предупредительность и щедрость, от себя добавил несколько дорогих сытных блюд, выказав тем самым должное уважение Цао Чуи. В его манерах невозможно было найти ни единого изъяна.
Вскоре на столе начали появляться блюда, а вместе с ними и глиняный горшочек с куриным бульоном. Гу Хань жестом попросил официанта поставить его перед Лу Шуанбаем. Как только крышка была снята, в воздухе разлился густой аромат, в котором угадывались тонкие нотки китайских целебных трав.
— Я специально заказал местную курицу и с самого утра варил её на слабом огне с кучей полезных добавок. Ты обязан выпить всё до дна, — подчеркнул Гу Хань. — И не смей привередничать.
Не зря они выросли вместе: Гу Хань прекрасно знал о его привычке перебирать едой и искренне беспокоился о нём. Лу Шуанбай с выражением глубокой скорби на лице смотрел на бульон. Он был ужасным привередой и больше всего на свете ненавидел супы, особенно те, что были напичканы лекарственными травами.
Сбоку на него в упор смотрел Гу Хань; в его глазах отчётливо читалась невысказанная угроза: «Если не выпьешь — живым не выйдешь». Лу Шуанбай закрыл глаза, задержал дыхание и залпом осушил горшочек. Гу Хань остался крайне доволен.
Цао Чуи тихо рассмеялась:
— Вы всё такие же дружные.
— Сестра, ты просто не представляешь, — отозвался Гу Хань, — эта привычка Эр-Бая привередничать в еде становится всё невыносимее. Если бы он все эти годы нормально питался, не пришлось бы ему до сегодняшнего дня набирать эти жалкие пять-шесть килограммов веса.
Ещё во времена учёбы в университете А Цао Чуи знала, что у этого младшего товарища слабое здоровье: он то и дело отпрашивался с занятий, а с приходом межсезонья сразу слёгвал с простудой и лихорадкой. Тот худощавый юноша, который, казалось, мог улететь от порыва ветра, благодаря ежедневным питательным отварам Гу Ханя наконец обзавёлся плотью.
Вспоминая это, Цао Чуи невольно задумалась о том, как впервые увидела Лу Шуанбая. Семья Гу и семья Цао были близки, и в детстве она часто слышала, как дядя расхваливал Лу Шуанбая, каждый раз описывая его как нечто совершенное, а её кузен Гу Хань хвастался им в манере: мой друг — самый крутой. Но однажды, помнится, в первый день Нового года — праздничный день, когда все должны радоваться — они втроём сидели подавленные и вздыхали: в семье Лу случилась беда. С того самого дня она почти перестала слышать от старших хоть что-то о Лу Шуанбае.
А потом — день зачисления первокурсников. Сентябрь, жара, а Лу Шуанбай пришёл в одежде с длинными рукавами и в брюках, закутанный с головы до пят — выглядело это очень странно. Кузен Гу Хань бегал вокруг него, как заботливая нянька: и багаж носил, и постель застилал, и даже в столовой сначала наливал ему суп. На это было больно смотреть. Поскольку кузен был ей ближе, она не могла спокойно видеть, как он прислуживает Лу Шуанбаю, и поначалу была к тому настроена предвзято.
А потом…
Цао Чуи с улыбкой посмотрела на «страдальца», который, приняв героический вид, старательно допивал бульон.
На самом деле он очень мягкий человек.
Лу Шуанбай поставил горшочек на стол. Послевкусие, которое осталось во рту, было просто сногсшибательным — оно напоминало вкус грязных носков, которые Гу Хань целый месяц копил в университетские времена.
Куриный суп, рыбный суп, бульон из мозговых косточек… когда же этому придёт конец? Ох, тоска.
В этот момент в разговор вмешался Чэнь Ян:
— Я знаю одного старого врача традиционной китайской медицины, он мастер в восстановлении организма. Хотите, как-нибудь свожу вас к нему на приём?
Гу Хань замахал руками, сразу отказываясь:
— Не нужно, спасибо. Это старая болячка, просто нужно быть внимательнее к здоровью, и всё.
Это ведь не обычное недомогание, какой толк от обычного врача? Тело нашего Эр-Бая — вещь слишком тонкая и деликатная. Чтобы отвлечь собеседника от своего друга, Гу Хань перевёл тему:
— Слышал, Чэнь, вы работаете в государственной компании? Наверное, много дел?
Чэнь Ян, аккуратно выбрав косточки из рыбы, положил кусочек в миску Цао Чуи и ответил:
— Я всего лишь рядовой сотрудник с фиксированной зарплатой, делаю свою работу, и всё. Совсем не занят.
— В наше время непросто устроиться в госструктуру, тут нужны личные способности, — подхватил Лу Шуанбай. — Чэнь, вы бухгалтер?
— Почему вы так решили? Я выгляжу как бухгалтер?
Лу Шуанбай был занят чисткой креветки и ответил предельно серьёзно:
— Просто спросил, ради интереса.
Чэнь Ян улыбнулся, не ответив, и сменил тему:
— Раньше я слышал от Сяо И, что на вступительных экзаменах вы набрали второй балл по всему городу и поступили в университет А. Вы, должно быть, изучали международную торговлю?
Международная торговля была профильным направлением университета А.
Лу Шуанбай ответил:
— Нет, я изучал ветеринарию.
Чэнь Ян удивился:
— Что? Ветеринарию?
Это была самая непопулярная специальность в университете А, и даже несмотря на то, что в последние годы университет активно продвигал её развитие, количество желающих каждый год оставалось ничтожно малым. В конце концов, студент, способный поступить в университет А, имеет блестящее будущее. Если есть шанс стать выдающимся специалистом в востребованной отрасли, зачем с жиру беситься и готовить себя к туманной карьере ветеринара?
Лу Шуанбай неспешно вытер руки и пояснил:
— В детстве один мудрец нагадал мне, что всю оставшуюся жизнь я буду иметь дело со зверьём, вот я и выбрал эту специальность.
Услышав это, Чэнь Ян стал серьёзен, но если присмотреться, в его глазах промелькнул странный холодный блеск. Он сказал:
— Это… у меня нет права вмешиваться, но раз уж Сяо И относится к вам как к младшему брату, я, будучи старшим, возьму на себя смелость заметить: вы должны нести ответственность за своё будущее. Как можно слепо верить в гадания, вы не находите?
Положив влажную салфетку на поднос, Лу Шуанбай встретился с ним взглядом:
— Мои старшие говорили: под словом «зверь» подразумеваются не только четвероногие млекопитающие, но и всякая нечисть в человеческом обличье. Распознать, здорово ли такое существо — тоже своего рода социальная ответственность, вклад в благополучие семьи.
http://bllate.org/book/27572/3352239
Готово:
