Вспомнив угрозы Цзюнь Цзинчжэня и то, как он держал в железной хватке корпорацию Ли, Ли Цинь переполняла ярость и обида. Теперь, увидев, что и он дожил до такого позора, она, конечно же, не упустила случая добить его.
Линь Му, сумевший придумать столь коварный план, чтобы постепенно довести Цяо Су до нервного срыва, обладал отличным чутьём. Он метко прицелился и швырнул туфлю прямо в лицо Цзюнь Цзинчжэню, оставив на щеке чёткий отпечаток подошвы.
— Чтоб ты знал, как обижать мою жену!
Сцена вышла совершенно неуправляемой. Обувь летела с такой яростью, что даже журналисты пострадали — им пришлось покинуть особняк семьи Цзюнь и укрыться за огромными панорамными окнами, откуда они молча наблюдали за происходящим внутри.
— Мама, больно!
В суматохе туфля задела и Цзюнь Инъин — та в страхе прижалась к Лян Ин, полностью утратив прежнюю надменность.
— Ты, щенок несчастный! Я тебя вовсе не рожал, ублюдок!
Дед Цзюнь бил Цзюнь Фу без малейшего сожаления, каждый раз точно попадая в самые уязвимые места. От боли тот корчился, будто его пронзали насквозь. Но старик знал толк в избиениях: туфля, ударив Цзюнь Фу, отскакивала прямо ему в руку, позволяя повторять удар снова и снова.
Ли Цинь, наконец увидев, как Цзюнь Цзинчжэня избили до синяков и ссадин, немного успокоилась. Она перестала бросать обувь и с изумлением наблюдала, как дед Цзюнь методично мутузит отца и сына.
— Вот это да! Не зря же выросли в армии! Дедушка Цзюнь, вы могли бы с таким талантом зарабатывать на жизнь выступлениями!
— Ещё бы!
Дед Цзюнь никогда не отказывался от похвалы. Не прекращая действий, он бросил взгляд на журналистов за окном, затем на извивающихся от боли Цзюнь Фу и Цзюнь Цзинчжэня — и лишь тогда остановился.
— Чтоб вы оба, отец и сын, знали, как обижать моего внука!
Цзюнь Шишэн смотрел на деда с теплотой в сердце. В этом особняке единственным источником доброты для него оставался только дедушка.
Лэй Но и Фэн Мин, сжав кулачки, мысленно ликовали, восхищаясь дедом Цзюнь, Ли Цинь и Линь Му. Увидев, в каком жалком виде оказались Цзюнь Цзинчжэнь и Цзюнь Фу, оба мальчика зажмурились.
Картина была слишком прекрасной, чтобы на неё смотреть!
Цзюнь Цзинчжэнь метался, пытаясь укрыться от ударов. Наконец, когда он на миг перевёл дух, к его ноге прикоснулась рука, испачканная кровью.
— А-а-а!
Цзюнь Шишэн заметил испуг на лице Цзюнь Цзинчжэня, и в глубине его тёмных глаз мелькнула искорка насмешки.
Всё, что происходило до этого, было лишь прелюдией. А теперь начиналось самое главное.
— А-а-а!
Цзюнь Цзинчжэнь почувствовал, как его за лодыжку схватили, и зажмурился, не смея взглянуть.
Цзюнь Инъин и Лян Ин, прижавшись друг к другу, тоже обернулись на его крик — и тут же ужаснулись появлению Цяо Су.
Её губы были в крови.
На лице застыла зловещая улыбка, волосы растрёпаны, взгляд безумный — от одного вида её охватывал холодный ужас.
Цзюнь Фу тоже вздрогнул. Он увидел, как Цяо Су неожиданно поднялась из-за стоявшего чемодана, и был ошеломлён. Он-то думал, что Цяо Су давно ушла, а оказывается, её всё это время держали запертой внутри.
Перед глазами разворачивалась такая сцена, что он не мог сообразить, что же на самом деле произошло.
— У-у-у...
Цяо Су тихо всхлипывала. Её глаза, полные надежды, уставились на Цзюнь Цзинчжэня, и вдруг она без причины рассмеялась. Разум её был помутнён, а ломка от наркотиков делала её по-настоящему страшной.
— Дай...
Цзюнь Цзинчжэнь глубоко вздохнул. Увидев Цяо Су в таком виде, он оцепенел от изумления и машинально выдавил:
— Что?
Цяо Су холодно усмехнулась. Она уже не видела, что происходит вокруг. Ей было лишь невыносимо больно, и стоило открыть глаза — как перед ней вновь возникало лицо Линь Сюэ, зловеще улыбающееся ей.
— Наркотики...
Все замерли.
И Цзюнь Цзинчжэнь, и Цзюнь Фу мгновенно всё поняли. То же самое услышали и журналисты за окном. В зале собрались люди не глупые — одного этого слова хватило, чтобы у всех сложилось чёткое представление о происходящем.
— Врёшь!
Лян Ин, испугавшись взгляда журналистов на безумную Цяо Су, поспешно вмешалась. Она и представить не могла, что их тщательно спланированная ловушка рухнет из-за этой женщины.
— Цяо Су сошла с ума! Не верьте её бреду!
Цзюнь Фу быстро пришёл в себя и стал объяснять собравшимся репортёрам:
— Цяо Су сумасшедшая! Не слушайте её!
Цяо Су вцепилась в пиджак Цзюнь Цзинчжэня. Её рассеянный взгляд упал на Лян Ин и Цзюнь Фу, и, не раздумывая, она выложила всё начистоту. Она боялась — Линь Сюэ была здесь, в этом доме, следила за каждым её движением.
Линь Сюэ ждала, когда она скажет правду. Иначе та будет преследовать её вечно.
— Это ты!
Она одной рукой держалась за пиджак Цзюнь Цзинчжэня, другой указала на Цзюнь Фу.
— Это ты хотел захватить корпорацию «Цзюньго»! Это ты велел Цзюнь Цзинчжэню подкупить официанта на свадьбе Ли Цинь, чтобы подсыпать наркотики в вино Цзюнь Шишэна! Это вы оба! Всё из-за вас!
Её слова вновь вызвали бурю.
— Не со мной! Это не имеет ко мне никакого отношения!
Цяо Су сделала шаг назад, и её снова охватило безумие.
Казалось, она полностью сломлена, но в глубине души ещё теплился остаток разума. Поэтому даже сейчас она инстинктивно пыталась оправдаться.
Линь Му холодно усмехнулся. Цяо Су оказалась умнее, чем он думал. Она надеялась, что, притворившись безумной, сможет избежать наказания? Он недооценил её волю — даже в таком состоянии она сохраняла ясность ума.
Да, она вовсе не сошла с ума.
Пусть ломка и мучила её, но разум оставался трезвым. Иначе как она смогла бы возложить всю вину именно на Цзюнь Фу и Цзюнь Цзинчжэня?
Она делала это, чтобы спасти себя.
Линь Му перевёл взгляд на Цзюнь Шишэна, который всё это время молчал. Но тот всё видел и понимал. С самого начала, когда Цяо Су якобы сошла с ума, он внимательно наблюдал за ней.
Цзюнь Шишэн давно знал: Цяо Су не безумна.
В ней ещё теплился остаток разума, и именно поэтому она так старательно защищала себя.
— У-у-у...
Цяо Су схватилась за голову, отпустила оцепеневшего Цзюнь Цзинчжэня и начала нервно рвать себе волосы. Она опустилась на пол и бессвязно повторяла:
— Это он... это они заставили меня...
Лицо Цзюнь Фу побледнело. Он увидел обвиняющие взгляды журналистов и пошатнулся, отступая назад.
— Врёшь! Ты всё врёшь!
Цзюнь Цзинчжэнь явно не мог сохранять хладнокровие. Стоя ближе всех к Цяо Су, он в ярости толкнул её, и та упала на пол.
— Она всё выдумывает...
Но в его голосе не было уверенности.
Под яркими вспышками камер он щурился, продолжая беспомощно оправдываться.
Лян Ин и Цзюнь Инъин резко изменились в лице. Лян Ин с ненавистью сжала губы. Неужели всё кончено? Её взгляд упал на Цзюнь Шишэна, и, заметив насмешливую улыбку в его глазах, она словно получила удар молнии.
— Цзюнь Шишэн! Это всё твоя работа! Ты всё спланировал!
Тан Сяокэ холодно усмехнулась, глядя на позор Цзюнь Фу и Цзюнь Цзинчжэня. Ей было больно за Цзюнь Шишэна.
Она встала и посмотрела на Лян Ин с Цзюнь Инъин.
— Вы сами навлекли это на себя.
Каждый платит за свою жадность — это неизменный закон.
Тан Сяокэ бросила взгляд на Цяо Су, валявшуюся на полу. Она не жалела её — все её козни вызывали мурашки.
Женщина с таким коварным сердцем сама заслужила свою кару.
— У вас нет права обвинять моего Цзюнь Шишэна! С самого начала вы сами плели интриги!
Тан Сяокэ встала рядом с Цзюнь Шишэном, и её взгляд, полный гнева, заставил Лян Ин невольно отступить. Та с досадой закусила губу и посмотрела на молчаливого Цзюнь Шишэна.
Тан Сяокэ снова села рядом с ним, и в её глазах светилась поддержка и нежность.
— Никто не смеет обижать моего Цзюнь Шишэна!
Её голос звучал мягко и нежно, в нём не было ни капли угрозы, но в этом маленьком теле чувствовалась такая сила и достоинство, что все на мгновение замерли.
Цзюнь Шишэн тихо улыбнулся. Он всегда чувствовал, что небеса благоволят ему.
Ведь рядом с ним всегда была эта глупенькая женщина по имени Тан Сяокэ, которая защищала его.
Его тёмные глаза, полные света, спокойно окинули всех присутствующих. Его улыбка была спокойной, но от неё веяло ледяным холодом. Взгляд скользнул по лежащей на полу Цяо Су — и в нём мелькнуло понимание.
— У-у-у...
Стон Цяо Су выдавал мучения от ломки.
Длинные волосы закрывали всё её лицо. Она прижималась к холодному полу, и боль помогала ей хоть немного прийти в себя.
Она нарочно укусила нижнюю губу до крови — боль должна была вернуть ей ясность. Даже проиграв, она хотела сохранить остатки разума, чтобы вызвать жалость у окружающих и найти путь к спасению.
Её взгляд казался рассеянным, но на самом деле она внимательно следила за реакцией каждого.
Она видела, как растерянный Цзюнь Цзинчжэнь глупо толкнул её. Чем безрассуднее он себя вёл, тем лучше для неё: его необдуманный поступок лишь усилит сочувствие журналистов.
Цяо Су мастерски заставила всех поверить, будто она всего лишь пешка в руках Цзюнь Фу и Цзюнь Цзинчжэня.
Но кто на самом деле манипулировал кем — знала только она.
Именно Цяо Су водила за нос Цзюнь Фу и Цзюнь Цзинчжэня. Все присутствующие были лишь фигурами в её игре.
Идея подсыпать наркотики Цзюнь Шишэну принадлежала Цзюнь Фу и Цзюнь Цзинчжэню, а она... она просто хотела заполучить Цзюнь Шишэна.
А сегодняшнюю ловушку спланировала именно она, Цяо Су.
С того самого момента, как доктор Ляо появился в особняке семьи Цзюнь, она поняла: она проиграла. Но даже в проигрыше она нашла выход — притвориться безумной и свалить всю вину на Цзюнь Фу с сыном.
Если всё пойдёт по плану, Цяо Линь уже мчится сюда, чтобы забрать её.
Как только он приедет, она немедленно покинет страну Е и исчезнет бесследно.
Когда шум уляжется, она вернётся в страну Е и дождётся своего часа.
Она никогда не простит Цзюнь Шишэна и Тан Сяокэ. Даже если ей суждено умереть, она утащит их с собой в могилу.
Холодная улыбка скользнула по её губам, скрытым под волосами. Цяо Су дала себе клятву: всё, что с ней случилось, — вина Цзюнь Шишэна и Тан Сяокэ. Она обязательно отомстит.
Что до Линь Сюэ... Пусть даже та будет преследовать её день и ночь — ей теперь не страшно. Наркотики помогут ей заглушить всё. Даже если Линь Сюэ не найдёт покоя в могиле и явится за ней, ничего не сможет с ней сделать!
Цзюнь Шишэн смотрел на неё ледяным взглядом, словно всё уже проник. Его холодные глаза были устремлены не на Цзюнь Фу и Цзюнь Цзинчжэня, а на корчившуюся на полу Цяо Су.
Почувствовав его взгляд, Цяо Су тут же изобразила испуг. Она судорожно вскочила, с безумной улыбкой глядя на Цзюнь Фу и Цзюнь Цзинчжэня.
— Это он... это они заставили меня...
Цзюнь Фу побледнел и молча сжал губы. В такой ситуации любые слова звучали бы жалко и бессильно.
— Нет! Не правда!
Цзюнь Инъин взглянула на Цяо Су. Хотя ей было страшно, она всё ещё пыталась спасти положение.
Цяо Су мысленно рассмеялась. Какая глупая девчонка! Разве она не видит, что всё уже решено? Цзюнь Шишэн — явный победитель, а дед Цзюнь точно не станет защищать Цзюнь Фу и Цзюнь Цзинчжэня. Их карьера в семье окончена.
А эта Цзюнь Инъин до сих пор этого не понимает.
В её рассеянных глазах мелькнула холодная насмешка.
Линь Му молча наблюдал за всем, не упуская ни одной детали в поведении Цяо Су.
Этот ясный, пронзительный взгляд насмешки не ускользнул и от Лян Ин. Та холодно усмехнулась и решительно направилась к Цяо Су.
— Ты не сумасшедшая!
Лян Ин встала прямо перед измождённой Цяо Су. В её глазах сверкала уверенность. Такая насмешливая усмешка не могла появиться у человека, лишённого разума.
Поэтому, увидев этот холодный взгляд, Лян Ин сразу всё поняла.
Цяо Су притворяется, чтобы спасти только себя.
http://bllate.org/book/2754/300663
Готово:
