— Ха! — Фу Бинъюань не рассердился, а даже рассмеялся. Этот прохвост решил притвориться дурачком прямо перед его предками! — Твой дедушка столько лет ходил по миру, каких только пройдох и жуликов не видал? Мне плевать, Ли Хромец ты или Ли Царь-Хромец! Если сегодня же не вернешь мой кошель, забудь про своего учителя — я сперва устрою тебе такую жизнь, что ты не будешь знать, куда деться!
Другой рукой он вытащил еще теплую туфлю, только что снятую с ноги, и принялся охаживать ею макушку мелкого воришки.
От ударов туфлей у воришки в голове зазвенело. Глядя на этого амбала с простодушной физиономией, он сначала хотел припугнуть его именем своего почтенного учителя, но никак не ожидал, что тот не купится на этот трюк. Раз уж так повернулось, придется придумать способ вытащить учителя на сцену. Поэтому воришка распластался на земле, притворяясь, будто молит о пощаде, рассчитывая тем самым усыпить бдительность верзилы и выкроить удобный момент, чтобы позвать на помощь.
— Пощадите, дедушка! Пощадите, дедушка!
Фу Бинъюань сжал в кулаке туфлю и похлопал воришку по покрытому холодным потом щекам:
— Пощадить? Теперь-то ты знаешь, как просить пощады! А украденный кошель где? Живо доставай для дедушки!
Воришка скривился от боли и, напустив на себя льстивую улыбку, заискивающе произвел:
— Дедушка, у меня глаза на макушке выросли, не признал вас, старшего. Вы пока отпустите меня, маленького, я сию минуту вам кошель достану.
Фу Бинъюань ленился сам шарить по чужим карманам и, наполовину поверив, ослабил хватку:
— Советую тебе даже не думать о всяких глупостях, шевелись поживее!
Скрипя зубами, воришка поднялся с земли и увидел, что стоящий перед ним человек обладает могучим, крепко сбитым телосложением — словно непреодолимая высокая стена загородила ему путь. Сейчас тот смотрел на него мрачным взглядом, а в холодных глазах читалась ледяная угроза. Воришке стало не по себе, но расставаться со сегодняшней «добычей» не хотелось. Поэтому он, с одной стороны, запустил руку за пазуху и принялся там шарить, а с другой — украдкой косился на Фу Бинъюаня. И как только тот отвлекся, чтобы надеть обувь, воришка, словно пятки маслом намазал, круто развернулся и припустил к узкому переулку.
Он и не подозревал, что все его мыслишки были написаны у него на лице — Фу Бинъюань видел его насквозь. Не успел воришка пробежать и нескольких шагов, как обладавший молниеносной реакцией Фу Бинъюань сбил его с ног стремительным ударом подсечки. На этот раз он не собирался давать мерзавцу ни малейшего шанса на отговорки: схватив того за воротник, он приподнял его над землей и пару раз встряхнул, отчего тугой от серебряных монет кошель со звоном выпал на землю.
Бросив напуганного до полусмерти воришку на произвол судьбы, он подобрал кошель, бережно сдул с него прилипшую пыль и тщательно спрятал за пазуху, и только после этого у него на душе наконец-то полегчало.
Вернув свое имущество, Фу Бинъюань вовсе не собирался так просто отпускать вора. В его взгляде, устремленном на мальчишку, плескался леденящий душу холод — казалось, стоить ему лишь пошевелить пальцем, и этого тощего, похожего на обезьяну воришку раздавят в лепёшку.
С жалким выражением лица воришка сидел на земле, его ноги напрочь лишились сил. Кто бы мог подумать, что в самый первый день его «работы» ему попадется столь крепкий орешек? Он огляделся по сторонам, отчаянно моля небеса, чтобы мимо кто-нибудь прошел и выручил его.
Фу Бинъюань поскреб подбородок, раздумывая так и этак, и все же решил сдать его в уездную управу — эдакая шпана, слоняясь без дела, того и гляди начнет чинить беды мирным жителям городка. Он развязал пояс, стянувший его талию, связал воришке руки, ухватил за загривок, приподнял и уже собрался вести в управу.
— Стоять, это кто тут! Среди бела дня распустились, прямо на улице чините произвол и затеваете драку! — мимо проходил стражник в официальном облачении. Увидев, что рослый и крепкий Фу Бинъюань средь бела дня открыто волочит по улице какого-то доходягу, он решил, что этот наглец бесчинствует на подконтрольной ему патрульной территории, и тут же остановился, рявкнув:
Вырвавшись из хватки Фу Бинъюаня с помощью отчаянных усилий, воришка кубарем покатился к стражнику, вцепился в его ногу и заголосил:
— Господин стражник, я виновен! Хватит меня жалеть, арестуйте же меня скорее! Я больше никогда не стану воришкой! Заберите меня в управу!
Стражник перевел взгляд с залитого слезами и соплями мелкого жулика на невинную физиономию Фу Бинъюаня, чувствуя, как у него подкашиваются ноги от сюрреализма происходящего — с каких это пор мелкие воришки сами напрашиваются в уездную управу?
— Господин стражник, этот воришка говорит чистую правду. Он действительно украл мой кошель, и я поймал его с поличным. Если не верите, можете пройти со мной на рынок и расспросить людей, они подтвердят, — шагнув вперед, пояснил Фу Бинъюань и свысока покосился на вора, отчего у того сами собой затряслись коленки.
— Да-да-да! Это я украл! Я украл!
Судорожно вцепившись в штанину стражника, воришка трясся и несвязно бормотал. Сейчас он больше всего на свете желал оказаться в кутузке — учитель говорил, что в управе в худшем случае получишь пару палок по мягкому месту, и это куда легче, чем противостоять стоящему перед ним «владыке ада». А когда... когда он в будущем встанет на ноги, то непременно приведет своего учителя разобраться с этим типом, чтобы тот воочияв увидел всю крутизну его наставника!
Раз уж воришка во всем сознался, у стражника не было нужды тратить время на проверки. Заковав злоумышленника в кандалы, он конвоировал его в сторону уездной управы.
Убедившись, что дело улажено, Фу Бинъюань не стал медлить. Вспомнив, что его отец Фу Юлян все еще один возится в мясной лавке, он в три прыжка бросился обратно. По дороге он заметил разносчика с коромыслом, который зазывал покупателей свежими пирожными жуи, и, вспомнив, что Е Сюй всегда любил подобную сладость, окликнул торговца и купил немного.
К моменту его возвращения на рынок Фу Юлян уже начал собирать лоток — привезенная половина свиной туши была распродана подчистую.
— Отец, я помогу тебе убраться, — ускорил шаг Фу Бинъюань и принялся помогать привязывать ножи и весы к телеге прочной пеньковой веревкой.
— Кошель вернул? — поинтересовался Фу Юлян. На рынке всегда толпилось много народу, а бросить огромный лоток он не мог, поэтому ему оставалось лишь с замиранием сердца смотреть, как Фу Бинъюань бросился в погоню за мелким вором и скрылся в толпе.
— Вернул! Я гнался за этим гадёнышем целых три ли, а потом раз-два — и уложил его на землю фирменной подсечкой! К тому же вовремя подоспел стражник из управы. Тот оказался понятливым: едва услышав, что воришка стянул мой кошель, тут же скрутил его и поволок в управу, — живописуя во всех красках, Фу Бинъюань принялся рассказывать отцу, как он лихо расправился со злодеем.
Выслушав его, Фу Юлян скривил губы. Разве он не знал нрав собственного сына? Впрочем, дело и впрямь выдалось странным: бывало, когда они выбирались торговать, этого баловня донимали тысячей призывов, а он и с места не сдвигался, даже упавшую бутыль с маслом не соизволил бы поднять. А нынче гляди-ка — сам бросился за воришкой!
— Раз вернул, то и славно. Если бы деньги пропали, мы с тобой промаялись бы все утро даром.
— Это само собой, — на словах согласился Фу Бинъюань, а в мыслях держал лишь Е Сюя. Раз уж выпала вторая жизнь, он больше ни за что не допустит потери этого кошеля.
Завершив торговлю, они отыскали тенистое местечко и прямо из горлóв запили кипятком лепешки с зеленью, которые напекла Ли Эрхуа. Утолив голод и немного передохнув, Фу Бинъюань сбегал в Ткацкую лавка Цзисян и, строго следуя утренним напутствиям Ли Эрхуа, выбрал несколько рулонов красной ткани отменного качества, после чего, толкая перед собой телегу, до заката солнца вернулся в деревню.
Разгрузив телегу у калитки, Фу Бинъюань принял из рук Ли Эрхуа остывшую воду, залпом осушил большую глиняную пиалу, вытер рот и собрался нести красную ткань в Семья Е. На прощание Фу Юлян окликнул его и вытащил из заплечного короба сверток в промасленной бумаге:
— Когда в полдень продавал мясо, я специально приберег пару кусков свинины на ребрышках. Отнеси-ка их разом в дом своего тестя.
— Непременно, отец! — отозвался Фу Бинъюань, зажав подмышкой два рулона красного ситца, в левой руке неся мясо, а в правой — пирожные жуи, и большими шагами направился к Семья Е.
Проходя мимо низкого окошка Семья Е, выходящего на большак, он заглянул внутрь. За занавеской смутно угадывалась тощая фигурка — не иначе как Е Сюй. Охваченный игривым настроением, он подобрал с земли камешек размером с большой палец и, прищурив один глаз, запустил им прямо в оконный переплет.
Е Сюй только что вернулся с улицы, загнал утят и теперь сидел в комнате, вдевая нитку в иголку — он готовился шить две пары свадебных наволочек. Услышав стук камня о деревянную раму низкого окошка, он встал с канана и отдернул занавеску. Перед его глазами возник сияющий во все тридцать два зуба, простодушный Фу Бинъюань.
— А Сюй, хочешь пирожное жуи?
Глава 6
А Сюй, слаще ли эти пирожные жуи, чем ты?
Сквозь щели в густой листве пробивались лучи солнца, ложась пятнами на разгоряченное, покрытое испариной лицо Фу Бинъюаня. Он растворялся в игре света и тени, окутанный легким сиянием. Прищурившись от залетевшей в глаз капли пота, которая жгла веко, он потер лоб рукавом и тут же протянул завернутые в промасленную бумагу пирожные жуи прямо перед носом Е Сюя:
— Держи! Я сегодня смотался в городок, а по дороге назад увидел, что продают эту штуковину, ну и прикупил тебе немного. Пахнет сладко-сладко, только не знаю, какова она на вкус — перекуси, чем бог послал.
Сладковатый аромат тончайшей красной фасолевой пасты вперемешку с густым молочным духом просачивался сквозь складки оберточной бумаги. Е Сюй невольно сглотнул слюну, а когда заговорил, в голосе зазвучало мягкое тепло:
— На улице такое пекло, заходи-ка скорее внутрь.
— Иду! — откликнулся Фу Бинъюань, поудобнее перехватывая рулоны ткани на спине, и обогнул лицевую пристройку, сворачивая в уютный дворик.
Его встретили два белых, упитанных гусенка, которые тут же с гадким гоготом закружили вокруг него с обеих сторон, вытянув шеи — ничуть не испугавшись чужака. Внимательно присмотревшись, Фу Бинъюань узнал ту самую парочку, которую он выменял у старика за ослика! Вчера из-за суматохи, когда свадебные дары вывалили прямо во дворе, он зашел в дом с Ли Эрхуа и остальными обсуждать дела, а про гусят давным-давно благополучно забыл.
Кто бы мог подумать, что, проторчав весь день под палящим солнцем, они сохранили столько бодрости.
Он не удержался, наклонился, намереваясь поддразнить малышей, но стоило ему протянуть руку, как гусята важно обошли его стороной и засеменили куда-то за спину. Оглянувшись, он увидел Е Сюя, который, приведя в порядок одежду, вышел навстречу из дома.
— Эй, банда неблагодарных! Даже не смотрите, кто вас вообще выкупил, — с шутливым упреком бросил Фу Бинъюань, выпрямляясь и выкладывая принесенные пожитки на каменный стол посреди двора. На вид вещицы казались невесомыми, но пока он пер их всю дорогу, руки успели изрядно оттянуться.
— Присядь, я схожу налью тебе прохладной кипяченой воды, — Е Сюй отогнал гусят в сторону и уже было направился на кухню, но Фу Бинъюань ухватил его за руку. Пока опешивший парень соображал, ему в руки сунули увесистый сверток. Е Сюй удивленно уставился на объемный пакет с мягкими пирожными жуи, чувствуя, как в груди теплеет от радости.
Пытливый взгляд Фу Бинъюаня, полный тайных надежд, сосредоточился на Е Сюе — он с трепетом поджидал реакции. Заметив, как на лице того проступила еле заметная улыбка, Фу Бинъюань наконец выдохнул с облегчением: он ведь точно знал, что А Сюй больше всего на свете обожает эти липкие и приторно-сладкие пирожные жуи.
— Не спеши, я прихватил из дома целую пиалу воды, в меня больше не лезет. Ты брось эти хлопоты, лучше попробуй, вкусные ли они.
http://bllate.org/book/27534/3347694
Готово:
