Чтобы позаботиться о Чу Цзиюй, чьи раны ещё не до конца зажили, Му Люинь взяла два дня отгула. Когда они окончательно решили съехаться, эти два дня уходили не только на уход за девушкой: Му Люинь успевала и перевезти часть своих вещей к Чу Цзиюй, и заняться с ней восполнением пробелов в знаниях.
Учёба Чу Цзиюй была запущена более чем за два года, и наверстать упущенное за один день не получилось бы. К счастью, девушка оказалась сообразительной: стоило Му Люинь что-то объяснить, как она всё быстро запоминала и даже умела применять знания по аналогии в других ситуациях.
Однако Чу Цзиюй никак не ожидала, что Му Люинь, хотя и преподавала математику только в десятом классе выпускного потока, отлично разбиралась и в других предметах.
Глядя на составленный Му Люинь план обучения по всем дисциплинам, Чу Цзиюй захлопала ресницами и произнесла:
— Учитель, вы такая потрясающая.
Му Люинь скромно ответила:
— Да так, ничего особенного.
На самом деле всем была обязана Сяо Цзю. Хоть Му Люинь в прошлом и сама слыла отличницей, она уже много лет как окончила учебу. Школьные знания стерлись из памяти если не полностью, то по большей части, и только благодаря Сяо Цзю удавалось так быстро находить всевозможные учебные материалы за последние годы.
Два выходных пролетели, и Му Люинь вместе с Чу Цзиюй вернулись в школу.
Чу Цзиюй усердно следовала составленному Му Люинь учебному плану, а по вечерам и в любое другое свободное время Му Люинь подтягивала её.
В итоге не только ученики десятого класса, но и преподаватели других предметов заметили, что заядлая двоечница всей школы по имени Чу Цзиюй — гроза местной шпаны, которая отродясь не заглядывала в учебники на уроках, — наконец-то взялась за ум!
Мало того, когда пришли результаты первого же месячного тестирования в выпускном классе, Чу Цзиюй, неизменно замыкавшая всю параллель, умудрилась взлететь больше чем на триста позиций вверх. И пусть её оценки по отдельным предметам всё ещё не блистали, для самой Чу Цзиюй это был колоссальный прогресс.
И это было только первое ежемесячное тестирование. На каждом последующем экзамене позиции Чу Цзиюй поднимались еще на двести-триста мест, и к концу первого семестра выпускного года она уже вошла в топ-двести лучших учеников всей школы.
С окончанием семестровых экзаменов наступили долгожданные для всех учащихся зимние каникулы.
Му Люинь по-прежнему жила у Чу Цзиюй.
В первый день каникул Чу Цзиюй, по привычке проснувшись в половине седьмого, с удивлением обнаружила, что на столе нет привычного завтрака. Заглянув на кухню, она не нашла там никаких следов недавней стряпни.
Чу Цзиюй постучала в комнату Му Люинь — никто не откликнулся. Сердце почему-то тревожно ёкнуло: Му Люинь ведь ничего не говорила ей о своем отъезде. А ведь ещё вчера вечером она была здесь.
Охваченная беспокойством, Чу Цзиюй толкнула дверь и увидела, что та всё ещё спит. Из-за небрежной позы пуховое одеяло, которое должно было укрывать молодого человека с головой, сползло до самой поясницы, и обнажённый торс, хоть и был белым как снег, совсем не выглядел тщедушным.
Чу Цзиюй остолровенилась, никак не ожидая застать такую картину, и её ушки мгновенно залились румянцем.
Услышав звук открывающейся двери, молодой человек наконец приоткрыл свои красивые глаза. Заметив замершую на пороге Чу Цзиюй, она сонно протянула:
— Который час? Чего так рано встала?
Её голос вернул Чу Цзиюй в реальность, но стоило вспомнить только что увиденное зрелище, как девушка тут же развернулась и бросилась прочь.
В её торопливой походке чувствовалась какая-то растерянность.
Му Люинь моргнула и мысленно спросила Сяо Цзю:
— Что это с ней?
— Сяо Цзю тоже не знает, — отозвалась та.
Но раз уж Чу Цзиюй проснулась, взрослому человеку и вправду не пристало валяться в постели до обеда.
Пока Му Люинь встала, умылась и приготовила завтрак, было уже около восьми. Вытащив прятавшуюся в комнате Чу Цзиюй к обеденному столу, она лениво зеванула и бросила:
— Чу-Чу, с чего это ты сегодня поднялась ни свет ни заря?
Вспомнив, что утром она испугалась, будто эта вредина сбежала тайком, пока она спала, а на деле та просто дрыхла до упора, Чу Цзиюй немного разозлилась и фыркнула:
— Я всегда так рано встаю!
Вообще-то привычка просыпаться в половине седьмого утра появилась у неё только после того, как к ней переехала Му Люинь, и девушка никак не ожидала, что сегодня соня решит поваляться в постели.
Му Люинь рассмеялась:
— Послушай, Чу-Чу, сейчас же зимние каникулы, зачем тебе вставать спозаранку? В каникулы надо как следует высыпаться.
— Разве мы не должны заниматься? — возразила Чу Цзиюй.
Му Люинь на мгновение замерла, а затем ласково коснулась мягких черных волос девушки и негромко произнесла:
— Ты столько времени упорно училась, теперь тебе нужно как следует расслабиться, иначе организм просто не выдержит.
— Значит, дополнительных занятий больше не будет? — Чу Цзиюй сама не поняла, почему её голос прозвучал так глухо и с едва уловимым оттенком разочарования. — Спросила она. — Это потому, что начались каникулы, и ты собираешься уехать домой, да?
Му Люинь раньше об этом даже не задумывалась. По правде говоря, с тех пор как она попала в этот мир заданий, она еще ни разу не навещала дом прежнего владельца тела. За исключением первых нескольких дней, всё остальное время она жила вместе с Чу Цзиюй.
Не успела она оглянуться, как прошло уже полгода.
Теперь, слушая вопросы девушки, она вдруг отчетливо поняла: за эти полгода не только она сама привыкла заботиться о Чу Цзиюй, но и сама Чу Цзиюй, судя по всему, давно уже воспринимала её как члена семьи.
Она покачала головой, тепло улыбнулась Чу Цзиюй и ответила:
— Что за глупости ты себе придумываешь? Конечно же, я останусь с тобой. — Помолчав, она добавила: — Куда бы тебе хотелось съездить на каникулах? Давай сходим куда-нибудь вместе.
Глаза Чу Цзиюй мгновенно вспыхнули. Окуная ложку в кашу, она с улыбкой произнесла:
— Тогда мне нужно хорошенько всё обдумать.
И следующие несколько дней перед самым Новым годом они провели вдвоём, гуляя по самым разным местам и делая множество покупок.Вновь пробродив весь день, Му Люинь приняла душ и легла в постель, как вдруг зазвонил её телефон.
Взглянув на экран, она увидела, что звонят из дома прежней владелицы тела. Му Люинь нажала кнопку ответа.
На другом конце провода была мать прежней владелицы, и этот звонок, без сомнения, был приглашением вернуться домой на празднование Нового года.
Сегодня уже двадцать восьмое число, а завтра будет двадцать девятое.
В конце концов, это семья прежней владелицы, и Му Люинь не могла отказаться, поэтому ей пришлось согласиться вернуться на следующий день.
Повесив трубку, Му Люинь лежала на кровати, погрузившись в раздумья: она не знала, как сказать об этом Чу Цзиюй.
Но сказать было нужно, и на следующий день, когда Чу Цзиюй сама спросила её об этом, она всё же призналась.
Услышав новость, девушка сразу потускнела, её яркие глаза помрачнели, но она всё же притворилась, что ей всё равно, и сказала Му Люинь, чтобы та подольше побыла с родными, хотя, конечно, попросила вернуться пораньше.
Му Люинь стало не по себе. Она погладила Чу Цзиюй по голове: короткие прежде волосы девушки отросли ниже плеч, а из-за того, что она усмирила свой строптивый нрав, стала выглядеть ещё изящнее и мягче.
Дом семьи прежней владелицы находился в соседнем городе, путь был неблизкий — на машине ехать почти три часа.
Машина принадлежала Чу Цзиюй, так как средств прежней владелицы на покупку авто пока не хватало. Чу Цзиюй сказала, что раз уж она взяла её машину, то обязательно должна вернуться.
Му Люинь предлагала взять девушку с собой, чтобы вместе встретить Новый год, но та отказалась.
Она приехала к дому семьи прежней владелицы, но уже в тридцатый день года услышала от Сяо Цзю, что Чу Цзяньжэнь позвонил Чу Цзиюй и потребовал, чтобы она вернулась домой на праздник.
Му Люинь приказала Сяо Цзю продолжать следить за ситуацией с Чу Цзиюй, а сама под предлогом неотложных дел у родных сказала, что не сможет остаться дома на Новый год, и немедленно поехала обратно в квартиру, где они жили вдвоём с Чу Цзиюй.
Вернувшись домой, она открыла дверь и увидела, что Чу Цзиюй безразлично сидит на диване, но в ту же секунду, как увидела Му Люинь, из её глаз хлынули слёзы.
Му Люинь с болью в сердце крепко обняла девушку, позволяя ей выплакаться на своей груди.
О подробностях она уже узнала от Сяо Цзю: сегодня Чу Цзяньжэнь позвонил Чу Цзиюй и потребовал вернуться домой на Новый год, но между ними произошла крупная ссора, и Чу Цзиюй сразу же сбежала обратно к ним в квартиру.
Хорошо, что я успела вернуться, подумала Му Люинь.
Чу Цзиюй проплакала довольно долго, прежде чем слёзы иссякли и она провалилась в тяжёлый сон.
Му Люинь с горькой усмешкой отнесла девушку в спальню и уложила на кровать.
Она посмотрела на фотографию, стоявшую на письменном столе Чу Цзиюй: там была маленькая Чу Цзиюй со своей матерью, но левая часть снимка была отрезана — по всей видимости, там был запечатлён Чу Цзяньжэнь, этот негодяй.
Глядя на фото, она спросила Сяо Цзю: Где дневник, который оставила ей мама?
Сяо Цзю радостно отозвался: Докладываю хозяину, он лежит в ящике этого стола.
Му Люинь взглянула на спящую девушку и, побоявшись, что Чу Цзиюй проснется завтра и не увидит её, прилегла на стол и уснула.
Перед сном она подумала: пора продолжать выполнять задание.
Те, кто причинил боль Чу Цзиюй, должны получить по заслугам.
На следующее утро Чу Цзиюй проснулась и, открыв глаза, увидела Му Люинь, спящую на письменном столе. Вспомнив, как вчера плакала у неё на плече, она почувствовала, как покраснели кончики её ушей.
Услышав движение, Му Люинь открыла глаза и, взглянув на девушку, чьи веки от слёз всё ещё слегка покраснели, ласково спросила: Проснулась?
Чу Цзиюй смущённо кивнула и перевела тему: Почему ты вернулась?
Му Люинь изогнула губы в улыбке: Конечно, чтобы встретить Новый год с моей плаксой.
Всё ещё язвит, подумала Чу Цзиюй, услышав слово плакса, она сердито уставилась на неё, и уши её окончательно зардели.
Что ты там разглядываешь? — заметив, что взгляд Му Люинь прикован к фотографии с матерью, Чу Цзиюй встала с кровати и подошла ближе.
Ты так похожа на свою маму, — сказала Му Люинь. — Наверное, твоя мама была очень добрым человеком?
Чу Цзиюй промолчала. Ей было всего шесть лет, когда мать умерла, и многое из детства она уже успела забыть, но в памяти смутно всплывали картины, как мама учила её маленькую играть в игры.
Вдруг она вспомнила то, о чём давно забыла: в детстве мама постоянно учила её каким-то странным символам, настаивая, чтобы она запомнила их значение, и даже записала их в дневник.
Я не знаю, — ответила Чу Цзиюй. — Я почти ничего не помню из детства, но мама всегда учила меня странным символам, заставляла запомнить их значение и записывала всё в дневник.
Му Люинь моргнула: Странные символы?
Чу Цзиюй кивнула, открыла ящик и достала дневник, который не видела уже много лет. Записей в нём было немного, и, перевернув пару страниц, она увидела эти знаки.
Это азбука Морзе, — Му Люинь заглянула в дневник и спросила: Ты ещё помнишь, что это значит?
Кончики ушей Чу Цзиюй покраснели, она тихо покачала головой.
Му Люинь перевела для неё: в общих чертах смысл сводился к тому, что дедушка Чу Цзиюй оставил для неё кое-что в банковской ячейке такого-то банка, а паролем служит дата рождения её матери.
Чу Цзиюй помнила день рождения матери и не ожидала, что вещь, которую мать так настойчиво просила запомнить, окажется именно этим.
Выражение её лица стало серьёзным.
После новогодних праздников Му Люинь и Чу Цзиюй отправились в банк, указанный в дневнике, и забрали то самое завещание.
Когда Чу Цзиюй достигнет совершеннолетия, она унаследует все акции своего дедушки в Группе Су.
http://bllate.org/book/27512/3343836
Готово:
