Сюй Тинлань сначала напустила на себя строгий вид, но, сдержавшись ненадолго, не выдержала и с улыбкой произнесла:
— Переделай эту работу над ошибками заново, черновик пиши прямо на листе, а потом сама отнесешь учителю математики!
Сказав это, она ушла.
Добравшись до учительской, Ли Сиин застала там Сюй Тинлань и учителя английского языка, а остальные двое преподавателей, должно быть, находились в классе.
— Цзян Чу снова опоздал? — Сюй Тинлань что-то печатала на компьютере, бросила короткий взгляд на вошедшую и продолжила заниматься своими делами.
— Нет, у него живот заболел, еле на ногах держится.
Тут Сюй Тинлань подняла голову:
— Серьезно?
— Наверное, нет, раз у него еще хватает сил пререкаться со мной.
Ли Сиин аккуратно положила тетради на стол Сюй Тинлань.
— М-м... Если совсем припрет, отправь его в медпункт, — наказала Сюй Тинлань и снова склонилась над работой.
Бросив в ответ «хорошо», Ли Сиин вышла из учительской и подумала: хотя Сюй Тинлань вечно ругает Цзян Чу, на самом деле она о нем очень заботится.
Едва прозвенел звонок с первого урока, и учитель обществознания еще не успел выйти из класса, как появилась Сюй Тинлань. В отличие от других преподавателей, которые вбегают в кабинет впритык к звонку или уже после него, она любила приходить на несколько минут раньше. Ничего особенного она не делала — просто придвигала стул к самому краю учительского стола, иногда просматривала планы уроков, порой наблюдала за болтовней учеников или подходила к кому-нибудь, чтобы переброситься парами слов.
Она подошла к парте Цзян Чу. Тот, судя по всему, и правда чувствовал себя скверно: приник к крышке парты, уныло опустив голову, и всё так же прижимал руку к животу.
— Цзян Чу, как ты себя чувствуешь?
На Сюй Тинлань сегодня были облегающие джинсы и черная шифоновая рубашка в вертикальную полоску — наряд одновременно повседневный и строгий, с легким оттенком непринужденности.
— Еще дышу, до туалета дойти смогу, — обессиленно отозвался Цзян Чу.
Ли Сиин вдруг подумала, что сравнивать Цзян Чу с Гарфилдом было очень даже в точку — такой же вредный и ехидный.
— Соберись давай. Точно в медпункт не хочешь сходить? — Сюй Тинлань слегка нахмурила брови.
Цзян Чу отмахнулся:
— Не переживайте, мне уже намного лучше. Просто в туалет часто бегал, ноги и ослабли.
— Тогда следи за тем, что ешь, — переведя взгляд на Ли Сиин, она добавила: — Приглядывай за ним, пусть ест что-то легкое и избегает мороженого.
Ли Сиин кивнула. Теперь она видела это совершенно ясно: Сюй Тинлань действительно переживала за Цзян Чу, и оттого в ее душе вдруг шевельнулось легкое чувство зависти.
На сегодняшнем уроке литературы проходили «Пир в воротах Цымэнь» — историю о Сян Юе и Лю Бане, написанную сплошным вэньянем. Для Ли Сиин это не представляло особой сложности, в конце концов, она была из тех, кто читал «Исторические записки».
Не переходя сразу к сути, Сюй Тинлань задала вопрос:
— Кто-нибудь знает историю о прощании Сян Юя с любимой наложницей?
По классу пронесся редкий гул голосов: мол, знаем.
— Кто хочет рассказать? — Сюй Тинлань надеялась на добровольцев.
Ли Сиин знала эту историю, но руки поднимать не стала — она не любила выставлять себя напоказ. Зато ее сосед по парте, всё так же лежавший лицом вниз, невнятно пробормотал:
— Я знаю.
Сюй Тинлань улыбнулась:
— Ладно, рассказывай лежа.
Цзян Чу немного выпрямился и попытался придать голосу уверенности:
— Ну, в общем... все вы тут кричите, что знаете, а как доходит до дела — сразу молчите.
Сюй Тинлань оборвала его:
— Давай ближе к делу, меньше болтовни.
Цзян Чу перевел дыхание:
— Короче, Сян Юя разбили, и он сбежал к какой-то... реке, там у него остались только конь да женщина, а когда деваться стало некуда, эта его женщина — Юй-цзи — покончила с собой.
— Пф-ф... — Ли Сиин еще держалась, когда он упомянул реку, но услышав, как Цзян Чу назвал Юй-цзи «прощальной наложницей», не выдержала и прыснула. Несколько других учеников тоже хихикнули.
— Чего вы смеетесь? Сами рассказывать не хотите, а когда не даете другим, еще и ржете! — возмущенно запротестовал Цзян Чу, уставившись на Ли Сиин.
Сюй Тинлань окинула класс веселым взглядом и обратилась к Ли Сиин:
— Объясни-ка ему, с чего это ты рассмеялась.
— Ее звали Юй-цзи, а не Бе-цзи. «Бе» здесь означает «прощаться», — пояснила Ли Сиин, глядя на Цзян Чу.
Трансформация на лице Цзян Чу выразила полное озарение, но не прошло и полминуты, как он свирепо зыркнул на Сюй Тинлань и буркнул:
— Ну ладненько! Больше никто от меня поднятой руки не дождется.
Класс дружно захохотал.
Сюй Тинлань взмахнула рукой, призывая всех к тишине, и продолжила:
— Многие жалеют Сян Юя, полагая, что если бы он не покончил с собой, то благодаря своим способностям вполне мог бы вернуть былое величие. Но трагедия человеческой судьбы — это всегда трагедия характера, а характер изменить в зрелом возрасте крайне сложно...
Тихий, неторопливый и мягкий голос Сюй Тинлань казался удивительно безмятежным и прекрасным на пороге подступающей осени. Ли Сиин очень хотелось записать весь урок на видео: каждое ее мгновение напоминало изысканную, радующую глаз картину.
Сюй Тинлань часто иллюстрировала свои слова поучительными историями, искусно приводя цитаты из самых разных источников. Стоило древним стихам и крылатым фразам слететь с ее губ, как они словно обретали новую, трепетную жизнь.
Глава 6
Радостно тебе или грустно, время не остановит свой бег ради тебя. Поэтому как бы тяжело ни тянулись дни скорби, они все равно минуют; и как бы ни ценил минуты счастья, они утекут сквозь пальцы.
Пришла осень, а следом за ней — и первое родительское собрание.
Для некоторых школьников родительское собрание сродни кошмару, ведь учителя обязательно наябедничают родителям. А доносы эти сводились всего к двум вещам: плохая успеваемость или ранняя романтическая связь.
Хотя оценки Ли Сиин не взмывали на самые вершины, они оставались стабильными. Под стать ее уравновешенному характеру, они неизменно держались на крепком середнячке. А никакой романтики у нее не было — впору было говорить лишь о неразделенной и бесславной влюбленности. Поэтому во время родительского собрания Ли Сиин с чистой совестью играла с Цзян Чу в настольный теннис на площадке у школьного стадиона.
Обычно мальчишки предпочитали футбол или баскетбол, но Цзян Чу, похоже, был слишком полным: он задыхался даже от обычной беседы, так что бурные виды спорта ему не подходили, и партия в пинг-понг пришлась как нельзя кстати.
— Ты можешь прекратить каждый раз крутить мяч?! — тяжело дыша, возмутился Цзян Чу.
— Кто же виноват, что ты вечно отбиваешь так удобно...
Впрочем, ворчание ворчанием, но Ли Сиин все же сбавила обороты и перестала злоупотреблять подкруткой.
— Если будешь и дальше меня третировать, смотри, во втором классе старшей школы меня уже не увидишь!
— Мм? — Ли Сиин ловко поймала летящий мяч одной рукой и переспросила: — Это еще что значит?
Цзян Чу раскраснелся от пота — игра в пинг-понг отнимала у него столько же сил, сколь и полноценный футбол. Он подошел к столу, прислонился к нему боком и пояснил:
— Если во втором классе я не подтяну оценки, мама отправит меня учиться за границу.
Эта новость застала Ли Сиин врасплох. Само словосочетание «учеба за границей» казалось ей чем-то далеким и чуждым. Впрочем, она знала, что материальное положение семьи Цзян Чу всегда было весьма крепким. Она часто покупала для него по дороге в школу жареные пельмени на завтрак, а он в ответ угощал её выпечкой из «Фули Сэньлинь» или пирожными в комплекте с коробочкой молока.
— Сейчас же только первое полугодие десятого класса. Если приложишь усилия, вполне сможешь подтянуть оценки, — рассуждала Ли Сиин. По ее мнению, чтобы выбиться в абсолютные лидеры, безусловно, требовался выдающийся ум, но для удержания средних позиций хватало правильного отношения и трудолюбия.
— Не каждый создан для учебы, — редкостно раздраженно бросил Цзян Чу. В глазах Ли Сиин он всегда выглядел беззаботным попрыгунчиком, и она на секунду растерялась, не зная, что ответить. Внезапно до нее дошло, почему из всех учеников Сюй Тинлань так пристально следила именно за успеваемостью Цзян Чу, то и дело оставляя его в учительской доделывать уроки.
— Учитель Сюй в курсе, да?
— Ага, это я попросил ее следить за мной. Я по природе своей ленив, но тащиться за границу вслед за мамой мне совсем не улыбается.
Цзян Чу крутил в пальцах теннисную ракетку, маясь от скуки.
Ли Сиин почувствовала, что уловила суть:
— За мамой?
Цзян Чу кивнул:
— Мои родители развелись. Мама собирается уехать за границу, и они договорились: если я не гарантирую себе поступление на бакалавриат, она заберет меня с собой.
Эта внезапная новость слегка выбила Ли Сиин из колеи. Успокаивать людей она отчаянно не умела — в прошлом, когда Чжоу Сяояо предавалась грусти, Ли Сиин могла лишь молча стоять рядом.
— А сам-то ты чего хочешь? — По мнению Ли Сиин, мнение и настрой самого человека были превыше всего.
— Я не хочу уезжать, поэтому пытаюсь заставить себя учиться, но иногда чувствую бессилие — просто не лезет в голову.
Под конец он привел в пример саму Ли Сиин:
— Вот как ты: сколько ни старайся, а выше середнячка не прыгнешь.
Ли Сиин так и подмывало отвесить ему пинка под зад. В этот момент из здания школы поодиночке стали выходить родители — родительское собрание, судя по всему, подошло к концу.
Хлопнув Цзян Чу по плечу, Ли Сиин направилась к учебному корпусу. У самого входа ее ждал сюрприз: Сюй Тинлань мило беседовала с ее собственной матерью.
Ли Сиин слегка опешила, а ее сердечко пропустило удар. По идее, она относилась к тем послушным ученикам, которые не доставляют учителям хлопот. Она знала, что у мамы образование едва дотягивало до начальной школы, поэтому на родительских собраниях та никогда не отваживалась сама подходить к преподавателям — в конце концов, успеваемость дочери оставалась вполне стабильной.
Когда Ли Сиин подошла ближе, Сюй Тинлань с улыбкой похлопала ее по плечу, попрощалась с ее мамой и направилась к другим родителям. Ли Сиин бросила взгляд на мамино лицо — ну слава богу, та выглядела просто ошарашенной, точь-в-точь как она сама.
Забрав портфель, Ли Сиин вместе с мамой села на автобус, и они без пересадок доехали до самого дома.
Жилищные условия семьи Ли Сиин были вполне хорошими. Хотя родители похвастаться образованием не могли — оба окончили лишь начальную школу, — они имели надежную работу. Мама трудилась поваром в столовой при учреждении, а отец работал на сталелитейном заводе. Доходы были стабильными, а работа — престижной. В прошлом году на семейные сбережения они купили квартиру площадью восемьдесят девять квадратных метров в тихом районе ближе к центру города. Позже подвернулось переселение из ветхого фонда, и им выплатили компенсацию, так что теперь родители владели двумя квартирами по программе реновации, одной квартирой в жилом комплексе, да и денежные накопления семьи приятно грели душу.
Родители Ли Сиин были людьми честными и простыми. Осознавая собственные пробелы в образовании, они вполне радовались текущим успехам дочери и не завышали планку ожиданий: им хотелось лишь, чтобы она спокойно окончила учебу и нашла стабильную работу. Судя по всему, пока что всё складывалось как нельзя лучше.
http://bllate.org/book/27504/3341756
Готово:
