Мэн Ли поднял взгляд к холодному, хмурому небосводу и выдохнул облачко пара, отрешенно пробормотав:
— Зима скоро?
Сяо Фэн и Мэн Шиань вернулись в субботу после обеда. Кроме них и Шэнь Хуэя, с ними приехал еще один мужчина.
Этого человека Мэн Ли знал давно — Лян Цзинфань, старший сын председателя совета директоров корпорации Сян Да. Лян Цзинфань и Сяо Фэн познакомились еще в средней школе и с тех пор были закадычными друзьями.
К несчастью, еще в те времена Лян Цзинфань возненавидел Мэн Ли из-за Сяо Фэна.
Тогда корпорация Сян Да еще не достигла нынешней всемирной известности, и даже если Лян Цзинфань хотел спасти Сяо Фэна из-под влияния Мэн Ли, у него не хватало на то сил, но это не мешало ему открыто презирать Мэн Ли.
Наверное, Лян Цзинфань и представить не мог, что однажды они снова встретятся. Особенно в такой день, когда их положение и статус поменялись местами.
— Господин Мэн, мир тесен, не правда ли? Совсем недавно я обсуждал вас с Сяо Фэном, и вот — снова видимся.
В глазах Лян Цзинфаня сквозили насмешка и презрение; он смотрел на Мэн Ли так, словно перед ним был жалкий, побитый дворовый пес.
Мэн Ли даже не моргнул и ничего не ответил. Он развернулся и ушел на кухню помогать няне.
В гостиной Лян Цзинфань развалился в кресле, с ледяным выражением лица не сводя глаз со спины Мэн Ли в дверях кухни, словно пытаясь пронзить его взглядом.
— Дядя Лян, научишь меня пользоваться этим радиоуправляемым самолетом? Почему он никак не взлетит?
Тонкий детский голосок прервал злобные мысли, только-только зародившиеся в голове Лян Цзинфаня.
Он отвел взгляд и взял из рук ребенка пульт. Стоило ему нажать пару кнопок, как самолет дрогнул и плавно взмыл в воздух, уверенно закружив по залу.
Мэн Шиань в восторге закричал от радости. Лян Цзинфань вернул ему пульт, велев идти играть в другое место, а сам снова вальяжно откинулся на спинку кресла, изнывая от скуки.
— Ты знаком с Мэн Ли? — внезапно спросил Шэнь Хуэй, повернувшись к нему.
Лян Цзинфань взглянул на него, хмыкнул и бесстрастно ответил:
— Знаменитый господин Мэн, кто же его не знает?
Шэнь Хуэй нахмурился. Хотя он не слишком был осведомлен о том, что связывало Мэн Ли и Сяо Фэна, он понимал: пусть Сяо Фэн и ведет себя холодно, но если бы ему было все равно, он бы не держал этого человека рядом.
Лян Цзинфань был злопамятен и никогда не знал меры. Если он решит притеснять Мэн Ли, это ни к чему хорошему не приведет — особенно для ребенка.
— Прошлое осталось в прошлом, не стоит его задевать, — Шэнь Хуэй слишком хорошо знал характер Лян Цзинфаня.
Тот насмешливо фыркнул, извергая яд:
— И в каком же качестве ты меня наставляешь? Как жених моего лучшего друга или, может быть… мой бывший любовник?
Лицо Шэнь Хуэя изменилось, он поджал губы и отвернулся.
Видя, что Шэнь Хуэй молчит, Лян Цзинфань почувствовал, как раздражение в нем лишь усиливается. Испытывая острую нужду выплеснуть гнев, он уставился на Мэн Ли, в глазах которого заплясали холодные, издевательские огоньки.
Шэнь Хуэй, опасаясь, что Лян Цзинфань перейдет границы, посмотрел на Сяо Фэна, но тот оставался равнодушным.
Шэнь Хуэй тяжело вздохнул про себя и решил больше ничего не говорить.
До самого ужина Мэн Ли не выходил из кухни, словно намеренно избегая встречи с Лян Цзинфанем. А поскольку рядом был ребенок, Лян Цзинфань не стал нарываться на открытый конфликт.
Однако, когда подали ужин, Лян Цзинфань заметил, как Мэн Ли стоит рядом с Мэн Шианем, молча подкладывая ребенку еду и вытирая ему рот. Он многозначительно усмехнулся и внезапно сказал Сяо Фэну:
— Помнится, у тебя здесь припрятано несколько бутылок хорошего вина. Вы с Шэнь Хуэем скоро женитесь, почему бы не открыть пару бутылок и не отпраздновать?
Сяо Фэн, не поднимая головы, сухо бросил:
— Иди возьми.
В доме из прислуги был только Мэн Ли. Он опустил глаза, тихо ответил хорошо и вышел.
Мэн Ли понятия не имел, о каком хорошем вине говорил Сяо Фэн, поэтому пошел в задний сад искать дворецкого. Услышав просьбу, тот немедленно отвел его в винный погреб и выдал две бутылки.
Когда Мэн Ли вернулся, трое мужчин весело беседовали. Он молча поставил вино на стол и уже собирался вернуться к Мэн Шианю, как Лян Цзинфань внезапно постучал пальцем по своему пустому бокалу. Откинувшись на спинку стула и искоса поглядывая на Мэн Ли, он произнес:
— Налей мне.
Мэн Ли закусил губу, неумело открыл бутылку и, подойдя к Лян Цзинфаню, осторожно наполнил бокал.
Но стоило ему закончить, как Лян Цзинфань вдруг заявил:
— Передумал. Пей сам.
Мэн Ли смотрел на плещущуюся в бокале жидкость, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Но под молчаливыми взглядами остальных он все же взял бокал и залпом осушил его.
— Помнится, господин Мэн раньше отлично пил. Почему же вы покраснели, выпив всего один бокал? — Лян Цзинфань с нездоровым интересом разглядывал нахмуренные брови Мэн Ли.
Мэн Ли, чувствуя себя дурно, придержался за край стола и тихо ответил:
— Слишком давно не пил.
Лян Цзинфань многозначительно протянул:
— О-о… Тогда выпей еще пару бокалов. Выпьешь больше — привыкнешь.
Эти слова звучали пугающе знакомо: именно так когда-то Мэн Ли говорил Сяо Фэну.Только вот тогда он был куда хуже: всегда восседал на возвышении, всем своим видом выказывая спесь и высокомерие, его узкие глаза были спокойны и бездонны, а во взгляде сквозило присущее тем, кто наверху, природное равнодушие. К Сяо Фэну он относился не иначе как к игрушке, зажатой в ладони.
В те времена его тон был намного холоднее, чем у Лян Цзинфаня, и когда он проявлял свою властность, никто и не смел перечить ему или сопротивляться.
Нынешний Мэн Ли сбросил всю свою колючую спесь, потерял почву под ногами и лишился всяких оснований для высоковерия. Их статусы поменялись местами, и теперь ему оставалось лишь безропотно подчиняться.
У человека не должно быть уязвимых мест — стоит им появиться, как им непременно воспользуются.
Мэн Ли не стал сопротивляться и выпил пять стаканов крепкого рома подряд. Лян Цзинфань даже не думал говорить «стоп», и лишь когда Шэнь Хуэй заметил странное состояние Мэн Ли, а Сяо Фэн продолжал холодно наблюдать со стороны, он больше не смог на это смотреть и подал голос, чтобы остановить происходящее:
— Хватит, не пей больше, иди отдохни.
Однако как Лян Цзинфань мог так просто всё бросить? Бросив на Мэн Ли косой взгляд, он зло усмехнулся:
— Уже расклеился? Помнится, раньше, когда юный господин Мэн заставлял других пить, он считал бутылками. Какая это по счёту чашка? В этой бутылке еще треть осталась, чего это ты вдруг раскис?
Лицо Шэнь Хуэя помрачнело. Стукнув бокалом о стол, он гневно уставился на Лян Цзинфань:
— Не зарывайся!
Столкнувшись с разочарованным взглядом Шэнь Хуэя, Лян Цзинфань вздрогнул в душе.
— Всё в порядке.
Мэн Ли криво улыбнулся Шэнь Хуэю и влил в свое уже пылающее горло еще одну чашку.
Он любил выпить. В юности алкоголь был его величайшей страстью, он упивался сладостным оцепенением, но позже по ряду причин ему пришлось завязать с этим. Алкоголь у Сяо Фэна и впрямь был отменным: хоть нынешний он и с трудом переносил такую крепость, стоило выпить лишку и захмелеть, как хмель ударял в голову, и пить казалось уже не так тяжело.
Когда Мэн Ли опустошил целую бутылку и Лян Цзинфань знаком велел ему продолжать со второй, Мэн Шиань, которого все до этого игнорировали, вдруг громко заплакал.
Все присутствующие испугались.
Шэнь Хуэй сидел ближе всех к Мэн Шианю, поэтому тут же подхватил мальчика на руки и мягко спросил:
— Что такое, Сяо Ши?
Мэн Шиань, всхлипывая, бросил боязливый взгляд на Лян Цзинфаня, затем перевел глаза на уже теряющего рассудок Мэн Ли, соскочил с коленей Шэнь Хуэя и, быстро перебирая ножками, подбежал к Мэн Ли. Ухватив его за руку, он потянул его к выходу:
— Папа! Они обижают папу, я хочу забрать папу отсюда!
В голове у Мэн Ли стоял туман, но рассудок он не потерял, и это головокружение даже заглушило терзавшую тело боль.
Сделав несколько шагов вслед за тянущим его Мэн Шианем, он опомнился, резко остановился, присел на корзички и протянул руки, чтобы вытереть слёзы с лица мальчика. Слегка улыбаясь сквозь хмель, он проговорил:
— Папа в порядке, Ань-ань, папа чувствует себя отлично.
Маленького ребенка легко успокоить: увидев улыбку Мэн Ли, Мэн Шиань послушно затих, поджал губы и принялся гладить маленькими ручками горячие щеки Мэн Ли.
Мэн Ли прижал его ладошки к своим щекам и беспомощно произнес:
— Ань-ань, не плачь.
Мэн Шиань тут же закивал, со страхом косясь в сторону Лян Цзинфаня, и уткнулся Мэн Ли в грудь. Полагая, что говорит очень тихо, он прошептал:
— Папа, мне не нравится этот дядя, и этот папа тоже не нравится. Давай не будем больше здесь жить, ладно?
Мэн Ли погладил его по спине, чувствуя, как часто бьется сердечко в его маленькой груди. Внезапно уголки его губ изогнулись в улыбке, он нежно поцеловал сына в щеку и прошептал:
— Папа тоже хочет забрать тебя отсюда…
Но как же мало в человеческой жизни зависит от нас самих.
Неподалёку Сяо Фэн с темным взглядом наблюдал за этой сценой, совершенно не замечая, что хрустальный бокал в его руке покрылся трещинами.
После того злосчастного случая, когда Лян Цзинфань заставил Мэн Ли страдать на глазах у Мэн Шианя, мальчик стал прятаться каждый раз, когда Лян Цзинфань приходил в дом, и тянул Мэн Ли прятаться вместе с ним, а заодно почти перестал общаться с Шэнь Хуэем и Сяо Фэном.
Мэн Шиань жил здесь уже несколько месяцев, и все вокруг думали, что он привык к здешней жизни и к окружающим людям. Однако те слёзы, что он пролил перед Мэн Ли тем вечером, вмиг дали понять каждому: как бы он ни ссорился с Мэн Ли, какую бы прекрасную жизнь ни обеспечивал ему Сяо Фэн и сколь мягким и заботливым ни был Шэнь Хуэй — Мэн Ли по-прежнему занимал в его сердце непоколебимое место.
А Мэн Ли в тот день выпил слишком много вина. То ли из-за смены сезонов, то ли по какой-то иной причине, но его болезнь, казалось, только усугубилась: температура не спадала, а сам он выглядел совершенно обессиленным.
В поместье семьи Сяо был личный врач, и управляющий осторожно поинтересовался у Сяо Фэна, не позвать ли доктора осмотреть Мэн Ли.
Сяо Фэн вновь вспомнил, как Мэн Ли потакает Мэн Шианю, сколь мягок и вежлив он с Шэнь Хуэем, и скопившаяся за много дней тяжесть на душе никак не хотела рассеиваться.
С мрачным лицом он холодно бросил:
— Какой-то слуга недостоин того, чтобы семейный врач лично приезжал сюда.
Управляющий тяжело вздохнул и больше ничего не сказал, ему вместе с домработницей пришлось взять лекарства в домашней аптечке и принести Мэн Ли. Хвороба отступила и Мэн Ли пошел на поправку лишь спустя полмесяца.
Да и теплота во взаимоотношениях Мэн Ли и Мэн Шианя продлилась недолго.
Из-за своей неприязни к Лян Цзинфаню Мэн Шиань перестал слушаться и Сяо Фэна — даже угрозы выгнать Мэн Ли больше на него не действовали.
http://bllate.org/book/27479/3339061
Готово:
