Хуай Юэ очень быстро понял, что значит это маленькое недоразумение.
Он повернул голову и посмотрел на двух быков, которые, виляя задами, прятались у него за спиной по мере приближения Лин Че. Выражение лица Хуай Юэ на мгновение стало совершенно пустым.
Лин Че остановился в двух метрах от Хуай Юэ. Он посмотрел на быков, прячущихся за спиной Хуай Юэ, и в его взгляде читалось недоумение:
— Вы знакомы с ними раньше?
Хуай Юэ замер, но прежде чем он успел ответить, хозяин быков перехватил инициативу и рассказал об их прежней связи.
Выслушав объяснение, Лин Че бросил взгляд на одежду Хуай Юэ и на быков, которые так ласково жались к нему, и его лицо приняло такой вид, будто он смотрел научно-фантастический фильм.
Хозяин быков смертельно боялся, что Лин Че и съемочная группа сочтут его скотину плохой и удержат остаток гонорара, поэтому поспешил воспользоваться случаем и оправдаться:
— Некоторые люди просто от природы не нравятся таким животным. У нас в деревне есть один человек, по прозвищу Третий Ван — у него такая свирепая физиономия, что ни одно животное не хочет с ним связываться, от него круглые сутки и кошки, и собаки нос воротят. А еще есть Старый Да из рода Ю…
Видя, что хозяин быков уходит в своих рассказах все дальше и дальше, Хуай Юэ вовремя вставил слово, прервав его бесконечный поток речи.
— А как вы думаете, поможет ли, если я поменяюсь одеждой с учителем Лин?
Хозяин быков окинул взглядом сначала Хуай Юэ, а потом Лин Че и с сомнением произнес:
— Ну, тут я ручаться не берусь.
Бык за его спиной ухватился зубами за рукав Хуай Юэ и потащил его к реке. Хуай Юэ погладил быка по голове, успокаивая его, затем посмотрел на небо и перевел взгляд на сотрудника съемочной группы:
— Гости могут помогать друг другу выполнять задания?
Лин Че приподнял веки, его взгляд скользнул по Хуай Юэ, но он промолчал.
Работник съемочной группы обливался потом и при этих словах поспешно затряс головой:
— Нельзя, учитель Хуай Юэ, сегодняшнее задание гости должны выполнять исключительно своими силами.
— Хорошо.
Хуай Юэ, казалось, спросил об этом просто к слову, а услышав отказ, больше ничего не сказал. Он опустил голову и принялся отбивать свой рукав у быка.
В конце концов эта фарсовая сценка завершилась тем, что хозяин быков увел обоих животных, поманив их травой. Хуай Юэ наконец-то смог освободиться и вернулся на гору, чтобы продолжить свое задание.
·
Солнце клонилось к закату, и трудившиеся весь день гости один за другим возвращались в небольшой дворик.
Окутанная лучами заходящего солнца горная деревушка выглядела теплой и умиротворенной, однако лица у всех гостей были уставшими, и любоваться пейзажами никто не желал.
К всеобщему удивлению, успешно справиться с заданием в итоге удалось только Сюй Шуцюаню и Юй Цину.
У Хуай Юэ и Лин Че на обеих сторонах возникли непредвиденные обстоятельства, так что их невыполнение еще можно было считать простительным, а вот Цй Цзяньфэн настолько увлекся мини-игрою, что проиграл и получил двойной объем задания — он плёл корзины так долго, что у него даже онемели руки, но доделать всё равно не успел.
Троих неудачников поселили в старом деревянном доме, и ужин им тоже предстояло готовить самостоятельно.
Старый деревянный дом представлял собой ветхое жилище, оставшееся еще с прошлого века, его никогда не ремонтировали. Обстановка внутри оказалась ровно такой, какой Хуай Юэ и ожидал: слово «аскетичная» было самым точным ее описанием.
Мебель была старой, современной бытовой техники практически не наблюдалось, в комнатах витал едва уловимый запах старого дерева, а спальня казалась до жалости крошечной.
Кухня располагалась отдельно, во дворе, и, разумеется, тоже была лишена каких-либо признаков цивилизации — там даже использовалась традиционная глиняная печь.
По дороге сюда троица обсудила вопрос приготовления пищи: ни Хуай Юэ, ни Лин Че готовить не умели, поэтому Цй Цзяньфэн великодушно взял все заботы на себя, заявив, что справится сам.
Сначала он планировал приготовить пару простых домашних блюд на скорую руку, но сейчас, увидев эту печь, он тоже растерялся.
Обойдя кухню кругом, он так и не обнаружил ни единого подобия современной плиты. Цй Цзяньфэн был вынужден смириться с суровой реальностью. С жалким выражением лица он посмотрел в объектив камеры и уже размышлял над тем, как бы выпросить у съемочной группы индукционную плиту, как вдруг заметил подошедшего помочь Хуай Юэ, который остановился прямо возле глиняной печи:
— Учитель Цуй, давайте я буду отвечать за растопку?
Цуй Цзяньфэн на мгновение замер. Посмотрев на изящное и красивое лицо Хуай Юэ, он с удивлением произнес:
— Ты умеешь топить такие печи?
Хуай Юэ кивнул:
— Раньше доводилось.
Его ответ прозвучал несколько неопределенно, но Цуй Цзяньфэн не стал вдаваться в подробности. Вместо этого он радостно закатал рукава:
— Сами небеса помогают нам! Раз уж так, мне непременно нужно во всей красе показать вам свое мастерство!
Измотанные за целый день и до смерти проголодавшиеся участники живо и с энтузиазмом принялись за дело, чтобы поскорее сесть за ужин.
Сумерки постепенно сгущались, и в кухонном окне маленького дворика затеплился теплый свет.
Кухня наполнилась манящими ароматами: Цуй Цзяньфэн лихо орудовал лопаткой, а Лин Че тем временем подготавливал и подавал нужные ингредиенты.
Обжарив специи, Цуй Цзяньфэн добавил в вок пиалу воды, велел убавить огонь, накрыл крышку и принялся тушить блюдо.
Он вытер со лба пот и, не выдержав жары, немного отступил назад.
Наступило лето, погода стояла жаркая, а из-за растопленной печи температура на кухне поднялась еще сильнее. Даже операторы, снимавшие происходящее со стороны, обливались потом — что уж говорить о тех, кто работал непосредственно у плиты.
Хуай Юэ сидел на маленькой скамеечке перед печью и следил за огнем. Услышав указание Цуй Цзяньфэна, он с помощью кочерги отодвинул дрова в сторону, уменьшая пламя.
Отражение огня из топки играло на его лице, отчетливо высвечивая сажу, мазком легшую на щеку.
Его нос и лоб покрылись испариной, а по подбородку скатилась капля пота и тут же упала на землю.
Заметив раскрасневшееся от жары лицо Хуай Юэ, Цуй Цзяньфэн поспешно сказал:
— Сяо Хуай, иди отдохни немного, я сам посижу у огня. Посмотри, до чего ты раскалился, еще тепловой удар схватишь.
Хуай Юэ покачал головой:
— Я в порядке, лучше я продолжу следить.На улице стояла тридцатиградусная жара. Одного того, чтобы просто стоять в двух метрах от кухонной плиты, ощущая жар огня, было достаточно, чтобы изнывать от зноя, но Лин Че, казалось, не испытывал особого дискомфорта — словно привык к подобному.
Хуай Юэ смахнул тыльной стороной ладони капли пота, скатившиеся на ресницы. Сменив тело, он утратил ту выносливость к жаре, которую успел наработать прежде.
Стоило ему открыть глаза, как сбоку легла тень. Он обернулся и увидел присевшего рядом Лин Че.
Лин Че протянул руку, собираясь забрать щипцы:
— Давай я посмотрю, а ты выходи.
Хуай Юэ машинально крепче сжал инструмент:
— Они очень горячие, не трогай.
Лин Че на мгновение замер, глядя прямо в глаза Хуай Юэ. Тот опомнился и отказался:
— Не нужно, я справлюсь, со мной всё в порядке.
Тут в разговор вовремя вмешался Цуй Цзяньфэн:
— Осталось приготовить последнее блюдо, скоро закончим. Сяо Хуай, иди лучше проветрись.
Он улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку:
— Если ты свалишься, то мой ужин пойдет насмарку.
Лин Че, не терпящим возражений жестом, забрал щипцы. Когда их ладони соприкоснулись, Хуай Юэ, испугавшись, что на Лин Че останется пот, был вынужден отпустить рукоятку.
Место перед плитой было тесным, а Лин Че обладал статной фигурой, так что, придвинувшись, он занял почти всё пространство. Хуай Юэ пришлось встать и уступить место.
Цуй Цзяньфэн сунул ему в руки вымытый огурец и выпроводил из кухни.
На улице уже стемнело. Без палящего солнца температура в горах быстро падала, и ветерок казался очень приятным.
Овощи, которые прислала съемочная группа, они купили у местных жителей. Свежесорванный огурец был хрустящим и сладким, а поскольку он был совсем маленьким, то не перебивал аппетит.
Вкус огуречного сока разлился во рту. Хуай Юэ через окно посмотрел на Цуй Цзяньфэна, суетившегося на кухне, и на Лин Че, чья фигура была почти полностью скрыта кухонной плитой. В глубине души он почувствовал долгожданное тепло от проявленной к нему заботы.
Цуй Цзяньфэн работал споро, и вскоре позвал всех ужинать.
Все ели с большим аппетитом. После того как съемки процесса трапезы завершились, прямая трансляция на этот день наконец подошла к концу.
Персонал начал сворачиваться, а гости отправились по комнатам отдыхать.
Двухэтажный деревянный дом насчитывал три спальни. Цуй Цзяньфэн выбрал комнату внизу, а Хуай Юэ и Лин Че — на втором этаже, по комнате на каждого.
Когда Хуай Юэ вернулся в комнату после душа, сотрудники уже покинули двор, и вокруг воцарилась тишина.
Сигнал сотовой сети был плохим. На телефоне обнаружилось лишь несколько сообщений от Фэн Пина, ничего срочного, поэтому, просмотрев их, он отложил аппарат в сторону.
Летняя ночь в горах была прохладной. Он лежал на жестких досках кровати, слушая стрекот цикад и крики птиц за окном, и с открытыми глазами ждал, когда придет сон.
Он не знал, когда именно у него развилась бессонница. В прошлой жизни она была крайне тяжелой, и переселение в новое тело ничего не изменило.
Сегодняшний день отнял много сил. Тело молило об отдыхе, но разум, напротив, противился погружению в сон.
Летняя ночь в горах была прохладной. Он лежал на жестких досках кровати, слушая звуки ночного леса, и не ведал, сколько прошло времени, прежде чем он наконец провалился в беспокойный полусон.
Возможно, из-за смены обстановки, спал он очень тревожно.
Картины, всплывавшие в сновидении, казались далекими, даже звуки доносились будто сквозь плотную ткань.
Вот он в огромном поместье: толпа слуг гонится за трех-четырехлетним ребенком. Малыша откормили так, что он был пухлым, закутанным в плащ цвета лотоса, словно розовый колобок; при беге его щеки смешно подрагивали.
Он короткими ножками перешагнул порог и, быстро пробежав несколько шагов, ухватился за полу одежды впереди идущего мужчины. Голос ребенка всё еще звучал по-детски:
— Отец, ты обещал, что послушаешь, как я играю на цитре.
Мужчина остановился и повернулся к нему. Его высокая фигура казалась горной вершиной:
— Мне нужно выйти по делам. Послушаю в следующий раз, когда вернусь.
Маленький комочек старательно задирал голову, пытаясь разглядеть выражение лица отца, но ничего не мог разобрать.
Картина внезапно сменилась. В тусклой, темной каморке мальчик в грязной одежде сжался в углу, обхватив себя руками.
На вид ему было около семи-восьми лет. Его лицо было перепачкано в саже, на губах и лбу виднелись синяки, а тело покрывали следы побоев. Но самым заметным были раны на руках — огромные волдыри от ожогов, многие из которых уже лопнули, обнажив кровавое месиво, выглядевшее до жути страшно.
— Маленький выродок, всё еще воображаешь себя юным господином? Даже огонь развести не можешь, думаешь, глава труппы купил тебя, чтобы ты здесь просто так штаны просиживал?
Крупная женщина стояла перед ним и громко ругалась хриплым голосом, глядя так, будто готова была в любую секунду наброситься и разорвать его на куски.
Мальчик был весь в слезах, но боялся заплакать в голос. Он лишь мелко-мелко дул на раны, но это ничуть не унимало боль.
Мучение в руках достигло предела, и его внезапно вырвало от боли. Поскольку желудок был пуст, вышло лишь немного желчи, но это лишь сильнее разозлило ругавшуюся женщину.
Свирепо оскалившись, она шагнула вперед, ухватила его за ухо и потащила наружу...
Хриплый, пронзительный кошачий крик, казалось, взорвался прямо над ухом. Хуай Юэ резко открыл глаза, и острый звон в ушах едва не разорвал барабанные перепонки.
Его грудь тяжело вздымалась. Он машинально протянул левую руку, чтобы прикрыть правую.
Кошачий крик раздался снова, словно совсем рядом, за дверью. Сознание Хуай Юэ постепенно прояснялось. Он, стараясь выровнять дыхание, посмотрел в сторону двери.
http://bllate.org/book/27470/3337663
Готово:
