Неизвестно, какой из школьных руководителей вздумал подражать поведению некоторых регионов, где зимой закаляют характер учащихся, но за две недели до финальных экзаменов школа организовала однодневную поездку на зимнее море.
Когда в классном чате появилось это уведомление, под ним уже насчитывалось несколько сотен анонимных гневных сообщений.
Бай Юйнянь скривился и придвинулся к Шэнь Чао еще ближе:
— Братик, а у вас была такая поездка?
Шэнь Чао активировал экран телефона и под умоляющий взгляд сидевшего рядом парня открыл список сообщений, наткнувшись на всплывшее в классном чате уведомление.
— Не бойся, — Шэнь Чао потрепал его по пушистой макушке. — Считай, что просто пойдешь померзнуть на ледяном ветру, наклеишь побольше грелок, и всё будет хорошо.
В день поездки Бай Юйнянь захватил с собой два больших пакета согревающихся грелок. Он щедро раздал их многим одноклассникам, но одну персону намеренно обошел стороной.
Лишь когда Шэнь Чао перешел к ним из другого ряда, Бай Юйнянь с явной неохотой изобразил на лице приязнь, достал грелку и протянул ее Янь Сюэжаню.
Но Янь Сюэжань наотрез отказался. Хотя тыльная сторона его ладоней от холода покраснела и покрылась сеткой узоров, напоминавших мраморный чайный яйцо, он продолжал упорствовать и принимать помощь не желал.
Ишь какой гордый.
Бай Юйнянь отвел взгляд, быстро потерял к нему интерес и, радостно обвив Шэнь Чао за руку, отправился с ним гулять вдоль кромки прибоя.
Школа все-таки не совсем утратила человечность: стоило ученикам провести на пляже от силы минут десять, как учителя позвали всех направляться к расположенному неподалеку отелю.
Толпа сгрудилась и потянулась обратно. Бай Юйнянь в этот момент совсем не чувствовал холода. Он смотрел вокруг на бескрайний пейзаж: серовато-белое небо, тускло-желтый песок... Он сам казался себе таким маленьким и в то же время таким огромным, словно во всем подлунном мире остались только они вдвоем с Шэнь Чао.
Разве это не подобие вечной преданности друг другу?
На свете столько людей по имени Шэнь Чао, почему же ему выпало такое счастье — встретить именно этого, столь чудесного Шэнь Чао?
Пока он сладко и упоенно предавался этим мыслям, спутник вдруг крепко сжал его руку. Бай Юйнянь удивленно повернулся и услышал, как Шэнь Чао говорит явно перепуганным голосом:
— Смотри, там на воде покачивается какой-то силуэт! Неужели это ученик из нашей школы?
Бай Юйнянь проследил за его взглядом, и лицо его слегка напряглось. На кону стояла человеческая жизнь, но сам он, хоть и умел плавать, лезть в воду при такой температуре не решался.
Фигура то поднималась, то опускалась за линией безопасности, и с каждой новой волной ее прибивало все ближе к берегу. Шэнь Чао всмотрелся изо всех сил и наконец различил смутные черты лица в том силуэте.
Стоило взгляду коснуться знакомых черт, как Шэнь Чао замер на месте, автоматически затаив дыхание. Пока Бай Юйнянь рядом твердил, что надо вернуться и позвать учителя, Шэнь Чао неожиданно высвободил руку из его хватки, сбросил верхнюю одежду, скинул обувь и бросился в воду навстречу течению.
Увидев, что Шэнь Чао лезет в воду, Бай Юйнянь уже не думал о холоде, но плавал он гораздо хуже Шэнь Чао, и вскоре между ними образовался просвет в несколько метров.
Вода была пронизывающе ледяной, едва погрузившись, Шэнь Чао невольно вздрогнул. В голове мелькнула тревога: а вдруг от такого опрометчивого заплыва сведет судорогой? Но тело уже неслось вперед, не слушая никаких предостережений.
Судя по всему, Янь Сюэжань уже потерял сознание, и неизвестно, не случилось ли с ним худшего.
Проплыв еще немного, Шэнь Чао с трудом дотянулся до него, ухватил парня за плечи, обхватил за талию и потащил назад.
Лицо Бай Юйняня уже было залито слезами. Заметив, что Шэнь Чао плывет обратно, он бросился ему навстречу, подхватил вытащенного Янь Сюэжаня и принялся настойчиво отчитывать:
— Братик, зачем ты полез в воду? В такой жуткий мороз...
Шэнь Чао было не до нравоучений — его сердце бешено колотилось от паники. Ему едва удалось выбраться на берег. Губы от холода побелели, и лишь когда они ступили на сушу, к Шэнь Чао начали возвращаться ощущения.
Бай Юйнянь при всем желании не мог злиться по-настоящему: ругать-то он ругал, но сердце все равно сжималось от жалости. Забыв про второго спасенного парня, он схватил лежащую на берегу куртку, чтобы накинуть на Шэнь Чао.
Дрожащим голосом Шэнь Чао прервал его:
— Погоди, нужно сделать первую помощь.
Паника лишила его всякой сокровищницы самообладания: одной рукой он придерживал куртку, а другой нажал на грудную клетку Янь Сюэжаня, пытаясь повторить те приемы искусственного дыхания и непрямого массажа сердца, о которых рассказывали по телевизору.
Совмещая искусственное дыхание и массаж, Шэнь Чао чувствовал, как ледяной морской ветер хлещет по лицу. Одежда, насквозь пропитанная холодной водой, сковала его ледяным панцирем, так что даже дышать стало трудно.
Бай Юйнянь стоял рядом и воочию наблюдал за этой сценой, уже люто ненавидя Янь Сюэжаня.
Он ненавидел эту ходячую неприятность. Мало того что тот зарился на внимание братика, пуская в ход свое личико, так из-за него же сегодня братику пришлось лезть в ледяную воду ради спасения утопающего.
О боги, знал бы он, что творилось у него на душе, когда Шэнь Чао уплывал от него все дальше и дальше! Ему хотелось разорвать Янь Сюэжаня на куски.
Почему он просто не подох? Зачем явился портить жизнь другим?
Подавив ожесточение, Шэнь Чао с трудом продержал реанимацию несколько минут, чувствуя, что силы иссякают. К счастью, Янь Сюэжань наконец изрыгнул из себя мутную воду и подал признаки жизни.
Шэнь Чао запахнул на себе одежду и велел Бай Юйняню сторожить пострадавшего, а сам побежал к людям искать учителя.
Еле-Еле добежав до толпы и заикаясь от усталости, он объяснил ситуацию и повел за собой взрослых.
Но вокруг того места на пляже уже столпилось множество людей. Шэнь Чао подошел ближе и увидел, что Янь Сюэжань пришел в себя: бледный и обессиленный, он тяжело кашлял, прислонившись к спасателю, а вокруг толпилось с десяток учеников, разбившись на группки.
Женщина средних лет с суровым выражением лица отчитывала обоих промокших до нитки парней, а затем перевела взгляд на Бай Юйняня:
— Ученик Бай, преподаватели знают, что ты всегда готов прийти на помощь и пользуешься всеобщей любовью в классе, но в следующий раз при возникновении подобных ЧП сначала позови учителей, хорошо?
Бай Юйнянь кротко принял критику. Встретившись взглядом с чуть расширившимися глазами Янь Сюэжаня, он изобразил самую милую улыбку:
— Учитель, в следующий раз я обязательно сначала побегу за помощью.
— Но когда случается такое, разве можно думать о чем-то еще, когда кто-то тонет?
Двадцать седьмое ноября.
Рано утром Чу Чжияо получила звонок из больницы. В голосе сиделки звучало нескрываемое волнение:
— Госпожа, младший господин Чу пришел в себя!
Погода в тот день не задалась. Хотя до декабря было еще далеко, стоило ей выйти на улицу, как с неба без всякого предупреждения повалил снег, да с таким замахом, будто собиралась метель.
Чу Чжияо последовала за сиделкой, которая вела ее навестить очнувшегося младшего сына.
В палате никого не было.
Легкие белые занавески колыхались от ветра, на них оседали крупинки снега, похожие на тончайшие иглы.
У сестринского поста в больнице какой-то бледный юноша застыл перед большим настенным экраном, отрешенно вглядываясь в него:
Несмотря на яростный натиск глобального финансового кризиса, это никоим образом не помешало группе компаний Янь с ее прочным фундаментом и колоссальными финансовыми ресурсами расширить свой бизнес как внутри страны, так и за рубежом. На фоне унылого фондового рынка акции группы Янь демонстрируют рост уже два месяца подряд...
Трансляция сопровождалась фотографией Янь Сюэжаня в окружении толпы. На снимке виднелась лишь малая часть его чистого профиля, но Шэнь Чао не вглядывался.
Канал сменился, начался социальный ролик, призывающий больных уделять больше внимания гигиене и здоровью.
В коридоре возле поста медсестер отопление работало слабо. Выскочив туда босиком, Шэнь Чао сначала подумал, что угодил в преисподнюю или что его бесприютная душа вселилась в тело какого-то бедолаги.
Однако с каждой минутой после ухода из палаты Шэнь Чао все острее ощущал возвращение телесной чувствительности. Его безрассудные босые стопы теперь отчетливо воспринимали леденящую процеру кафеля, от которой по телу растекался колючий холод.
Кто-то в конце коридора громко звал кого-то по имени Чу Чжао. Голоса приближались, и Шэнь Чао очнулся от затуманенного состояния.
Ему было не нужно это тело, он больше не хотел отнимать чужое!
Растерянно оглядевшись, Шэнь Чао направился к окну в торце коридора. Отделение располагалось на нижних этажах больницы, и сейчас он находился на третьем. Если прыгнуть с такой высоты, смертельных увечий не будет, но вырубиться удастся наверняка.
Шэнь Чао рассудил так: стоит ему умереть, как тот человек сможет вернуться.
Ветер по-прежнему свистел с пронизывающей силой, на улице хлопьями падал снег — погода точь-в-точь как в день его собственной смерти.
Словно небеса сыграли с ним злую шутку.
Зачем ему снова умирать?
Не раздумывая больше, Шэнь Чао вскарабкался на подоконник и уселся там. Больничный халат был тонок, руки и ноги окоченели и покраснели, но разум оставался кристально ясным.
Перед самым прыжком Шэнь Чао успел подумать: а найдут ли его тело?
Хорошо бы пораньше. Он и так натерпелся мук перед смертью, ему совсем не улыбалось быть обнаруженным в каком-нибудь вонючем углу.
Это было бы слишком бесславно.
Шэнь Чао подался вперед...
Но совершить прыжок он не успел: кто-то с криком бросился на него, намертво вцепившись в талию, а вокруг заголосили вопли: Цзяо-Цзяо! Малыш! — от этого гвалта заложило уши.
Кто-то крепко обхватил его и стащил обратно. Это был молодой мужчина: оттащив его от окна, он прижал к себе так яростно, что невозможно было пошевелить и пальцем.
Кто-то рядом залился горькими слезами.
Послушав этот плач с полминуты, Шэнь Чао с трудом вывернулся из мужской хватки, вытянул голову и огляделся: перед ним стояла красивая женщина лет сорока-пятидесяти с добрым лицом, черты которого до боли напоминали его собственную мать из прошлой жизни, но сам он эту женщину совершенно не знал.
— Цзяо-Цзяо... — из глаз женщины ручьями лились слезы, а стоявшая рядом медсестра в белом халате отчаянно пыталась ее успокоить, с перепуганным видом похлопывая по спине.
Молодой мужчина, обнимавший его, тоже заговорил уставшим голосом:
— Малыш, что ты только что пытался сделать?
Шэнь Чао хотел было горько усмехнуться своей связи с этим телом, но сил на улыбку не осталось. Он еще не знал, предали ли земле его прежние останки, а вот умереть во второй раз ему не дали.
Он молчал, да и открыть рот не мог: в горле жгло, будто обожгло сухой травой, сглатывать слюну было невыносимо больно.
— Малыш, — мужчина взял его руку в свою, ласково поглаживая, словно баюкая ребенка. — Давай в следующий раз больше не будем так баловаться, ладно? Там очень опасно, а наши послушные детки ведь не ходят в такие места, правда?
Послушные детки?
С опозданием до него дошло: оказывается, этот парень — дурачок.
Когда его вернули в палату, мужчина никак не хотел отпускать его с рук. Укутав Шэнь Чао пуховым одеялом, он принялся растирать его ледяные босые стопы своими горячими ладонями.
Красивая женщина с преданной тоской смотрела на него, ее глаза не просыхали от слез, и стоило ей моргнуть, как по щекам снова покатились капли.
Она плавала в слезах, и от этого вида у Шэнь Чао неприятно защемило в груди.
Он вовсе не был сыном этой женщины, и в памяти не всплывало ни единого образа, хоть капли связанного с ней.
Он занял тело ее ребенка... но сможет ли от этого истинный хозяин вернуться назад?
http://bllate.org/book/27460/3336540
Готово:
