Не ожидавший, что он задаст этот вопрос, Цзинь Лиань на мгновение изменился в лице, быстро моргнул пару раз, немного подумав, и его кадык под пристальным взглядом У Циннин снова задвигался:
— Я ел на улице, с одним другом.
У Циннин замер, и в его сердце тут же зазвенели тревожные звоночки. За год брака Цзинь Лиань никогда и словом не обмолвился ни о каких друзьях, а сегодня впервые сам завёл разговор о друге. К тому же то, с какой скоростью он только что моргнул, выдавало его с потрохами.
В голове У Циннин внезапно зародилась жуткая мысль, и стоило ей появиться, как её уже было не остановить — чем дальше, тем страшнее становилось...
Он сделал два глотка куриного супа, чтобы успокоиться. Выражение его лица осталось невозмутимым, хотя на душе уже царил полный кавардак, а в голосе невольно проскользнули ревнивые нотки:
— Почему ты нас не познакомишь? После свадьбы мы ещё ни разу не ужинали с твоими друзьями. В эти выходные пригласи его, поедим все вместе.
Взгляд Цзинь Лианя снова метнулся в сторону, что в глазах У Циннин было прямой уликой.
— Он не близкий друг, мы виделись всего раз, нет смысла ужинать вместе.
Как это нет смысла? Наверняка какая-нибудь бывшая зазноба, с которой вспыхнули старые чувства, или несбыточная любовь, затаившаяся на самом дне сердца.
Неудивительно, что он сегодня сам на себя не похож: и с работы его встретил, и куриный суп сварил, и даже притворился, что говорил по телефону с Доктором Шэнь, чтобы подразнить его. Уж не натворил ли он чего-то за его спиной? Точно, наверняка.
У Циннин обиженно надул губы. Ему было невдомёк, в чём Цзинь Лиань находит его изъяны, и в то же время он злился, что Цзинь Лиань так редко в чём-то ему отказывает, и вдруг упёрся именно ради какого-то там друга.
Он выпрямился, отодвинувшись от Цзинь Лианя подальше, и демонстративно отвернулся, не желая смотреть на него:
— Тогда позови его прямо к нам в гости. У меня есть время на выходных, я смогу как следует принять гостя, давай в эти выходные.
Цзинь Лиань замолчал. Наступила долгая пауза — ровно пять секунд тишины.
Это лишь подтвердило догадки У Циннин. Он мог поклясться: если Цзинь Лиань сейчас же не объяснит, кто этот друг, он в гневе встанет из-за стола.
Куриного супа тоже больше не хотелось.
— Неудобно, — выдержав долгую паузу, выдал наконец Цзинь Лиань.
— ? — У Циннин повернулся и встретился взглядом с невозмутимыми глазами Цзинь Лианя, спокойными, как гладь озера.
Почему у него вечно такое выражение лица? Неужели муж даже не заметил, что он разозлился?..
Сегодня явно какой-то особенный день. Всё, что сегодня происходит, какое-то неправильное, и вечно внимательный, послушный муж Цзинь Лиань словно подменили.
Он больше не хотел разговаривать с Цзинь Лианем.
Переполненный обидой властный гендиректор с окоченевшим телом, даже не попрощавшись, прямиком направился в спальню.
Цзинь Лиань шагнул следом и едва не получил закрывающейся дверью спальни по носу.
Привыкший купаться в роскоши зять богатой семьи должен был во всём потакать супругу, и до сегодняшнего дня Цзинь Лиань именно так и поступал, но события сегодняшнего дня У Циннин знать было никак нельзя.
— ...
Поразмыслив немного, Цзинь Лиань взял телефон и набрал номер, начинающийся на шестёрку. Прошла всего секунда, как вызов приняли.
У Циннин долго ворочался под одеялом. В темноте он услышал, как вошёл Цзинь Лиань, и с заносчивым видом подумал: если тот сейчас же извинится, он милостиво сделает вид, что согласен на примирение, а звать никого домой и ужинать вместе не придётся.
Раз тот не хочет знакомить его, неужели он сам не сможет всё узнать?
Однако шаги приблизились, а затем удалились. Звуки стихли, но У Циннин так и не дождался от Цзинь Лианя ни единого слова.
Сразу после этого из ванной донёсся шум воды.
...
У Циннин откинул одеяло. Вместе с волосами в постель проникла влага, и теперь причёска свалялась в полный беспорядок.
Стоило ему вдохнуть свежий воздух, как кончик носа мгновенно покраснел, а глаза захимерели от подступивших слёз.
Сейчас он действительно разозлился, и так просто его уже было не успокоить.
В их идеальной семейной жизни впервые появилась трещина, и всё из-за какого-то друга Цзинь Лианя. У Циннин со злостью скомкал одеяло, перекатился на сторону Цзинь Лианя и яростно заворочался.
Не только у него постель должна быть мокрой. Всегда послушный Цзинь Лиань посмел его разозлить, и это явно было сделано нарочно.
— Вжж... Вжж...
У Циннин, занятый ролью гусеницы, замер и по источнику вибрации отыскал свой телефон.
С каких это пор он перевёл телефон в беззвучный режим?.. На экране высветился незнакомый номер, причём код региона как раз совпадал с городом Ц.
Время перевалило за половину первого ночи. Звонок среди ночи?
Прикусив губу и снедаемый сомнениями, У Циннин нажал на ответ и автоматически отвёл телефон подальше от уха.
— Сокровище Циннин, ты ещё не спишь так поздно? — На том конце провода, судя по всему, было шумно, доносился гам людного места, но собеседник находился очень близко к микрофону, поэтому его голос звучал исключительно чётко.
У Циннин озадаченно переспросил:
— Маленький дядя?
— Похоже, ты всё ещё помнишь голос маленького дяди. Значит, я в детстве баловал тебя не зря.
...
Этот самый маленький дядя доводился У Циннин родственником по боковой линии прадедушкиного брата. Звали его У Ли, и он был старше племянника всего на семь лет, но по старшинству в роду приходился ему дядей.
Этот дядя начал крутить романы ещё со средней школы, менял парней и девушек как перчатки, и ни одни отношения не длились дольше трёх месяцев. Потом, во время учёбы в университете, он уехал за границу, говорят — учиться живописи.
После его отъезда они обменивались лишь короткими сообщениями. Из-за разницы в часовых поясах биоритмы У Циннин работали как часы: по утрам он обычно получал сообщения, которые У Ли отправлял накануне вечером, а к моменту, когда тот успевал ответить, племянник уже давно видел десятый сон.
В итоге со временем они почти перестали общаться. Услышав его голос внезапно, У Циннин даже удивился: столько лет прошло, а человек совершенно не изменился.
У Циннин не горел желанием болтать с ним о пустяках:
— С чего это у тебя номер города Ц? Ты что, вернулся на родину?
На заднем плане посчастливился женский голос автоинформатора, и собеседник весело рассмеялся:
— Ага, всё-таки дома лучше всего. Я решил вернуться и строить карьеру на родине. И вот, едва сойдя с трапа самолёта, сразу звоню тебе — боялся, что забудешь меня, да и надеялся, что ты меня потом под крылышко возьмёшь.
У Циннин тоже усмехнулся:
— Да какая у меня силища? Мне самому ещё нужно, чтобы старший брат прикрывал. Эй, а почему на заднем плане голос моего брата?
У Ючэн на заднем плане что-то произнёс, и его слова вместе с грохотом колесиков чемодана и объявлениями в аэропорту ворвались в телефонную трубку. У Циннин снова отдалил аппарат.
А затем перевернулся на другой бок прямо в постели.
— Ну да, он приехал встретить меня в аэропорт. Эту сим-карту он мне и оформил. Давай лучше в WeChat поболтаем, Ючэн говорит, ты похорошел, надо бы взглянуть.
Досказав это, У Ли тут же сбросил вызов, и в тот же миг телефон звякнул уведомлением о новой заявке в друзья в WeChat.
У Циннин лежал на спине, уставившись в потолок, и откинул назад чёлку. Несколько дней назад У Ючэн действительно говорил ему, что рисующий маленький дядя возвращается из Америки.
Забыв, что шум воды в ванной уже прекратился, У Циннин уставился на аватар нового друга в WeChat и нажал кнопку принятия.
В следующую секунду пошёл видеовызов.
Вздрогнув от неожиданности, У Циннин единым рывком подскочил на кровати, уставился на камеру перед соединением, поправил взъерошенные волосы и подтянул повыше съехавший воротник пижамы.
Убедившись, что внешний вид безупречен, он наконец принял вызов.
Он нечасто созванивался по видеосвязи, и до этого список его абонентов ограничивался лишь Цзинь Лианем да У Ючэном, поэтому общаться по видео посреди ночи с кем-то ещё казалось ему странным.
Судя по всему, У Ли находился в машине. Освещение было настолько тусклым, что едва угадывались контуры лица, на фоне которых лицо У Циннин казалось особенно ярким.
Волосы всё ещё оставались слегка взъерошенными: влажными они зарылись в постель и за ночь приняли причудливую форму, так что пальцами их уже было не уложить. Чуть отросшая чёлка падала на глаза, позволяя разглядеть лишь чистое личико.
Первыми словами У Ли были:
— А я смотрю, ты совсем не похорошел.
— Аккуратнее на поворотах, я злопамятный, — У Ючэн вёл машину, так что его было слышно, но самого человека не видно.
У Ли залился смехом:
— Так это же прекрасно! Будешь помнить меня всю жизнь.
Фраза была произведена с улыбкой, в чисто шутливой манере, но У Циннин почему-то резануло слух.
Тем не менее на лице его по-прежнему играла вежливая улыбка:
— Я не до такой степени мелочный.
Вдруг подняв глаза, У Циннин едва не выронил телефон в постель от неожиданности.
Цзинь Лиань вышел из ванной, обмотав бёдра лишь полотенцем. С его волос ещё капала вода, и капли влаги сбегали по всему телу: от кончика носа и подбородка до ключиц и рельефных грудных мышц.
На лице Цзинь Лианя по-прежнему застыло невозмутимое выражение, только меж бровей залегла лёгкая складка:
— Малыш, кто это звонит?
Мышцы Цзинь Лианя относились скорее к сдержанному типу: тренированные в самый раз — чуть больше, и начался бы перебор в сторону массивности, но под одеждой они скрывались идеально.
В одежде он выглядел изнеженным аристократом, а без неё — воображение У Циннин рисовало образ мускулистого, гладкого и скользкого белого акуленка (?), к тому же упругого и эластичного.
У Циннин во все глаза уставился на него, обведя взглядом сверху вниз круг за кругом, пока наконец не вспомнил, что у него вообще-то идёт видеовызов и надо бы вести себя попристойнее. Лишь тогда он отвел взгляд от V-образной зоны торса обратно на лицо Цзинь Лианя.
Хотя внешне он старался не подавать вида, но нутром чуял смятение Цзинь Лианя.
Наверняка, заметив его злость, муж решил прибегнуть к соблазнению влажным телом, чтобы извиниться и загладить вину. Раз уж муж протянул такую щедрую руку помощи, обиды У Циннин тут же улетучились без следа.
Ему страстно хотелось превратить собственный взгляд в материальные гарпуны с зазубринами — начав с красивых бровей и глаз Цзинь Лианя, протащить их вниз по высокой переносице, скользнуть к губам и впиться мёртвой хваткой.
Затем пройтись от подбородка до ямки на ключице, уткнуться носом и жадно втянуть воздух, проскользить по упругому животу белого акуленка и стремглав нырнуть в запретную человеческую зону, ожидающую своего часа.
Умереть под мужем — смерти краше, призраком — и то гулять с шиком.
Мало того, что муж сам разделся, так он ещё и сам подался вперёд.
Его прекрасное лицо приближалось всё ближе, и у У Циннин перехватило дыхание, он даже боялся вздохнуть полной грудью.
Но ведь камера-то всё ещё транслирует! Разве целоваться перед маленьким дядей и старшим братом — это удобно?
Хотя, если мужу приспичило сыграть по-крупному, он был всецело за.
Мрачное выражение лица У Циннин в одно мгновение сменилось на смущённое, а голос зазвучал мягко:
— Это маленький дядя, он только что сошёл с самолёта.
Он неотрывно смотрел на приближающееся лицо Цзинь Лианя, а затем сообразил, что муж пододвинулся вовсе не для того, что он думал — кажется, губы У Циннин интересовали Цзинь Лианя меньше всего на свете...
http://bllate.org/book/27453/3335465
Готово:
