Едва слова затихли, Хэ Цзинсун поспешно ушел.
С тех пор, как они вошли в ресторан, прошло уже немало времени, но дорожная ситуация на улице оставалась прежней. Хэ Цзинсун сидел на заднем сиденье, снедаемый тревогой. Глядя на ползущую со скоростью черепахи колонну машин, он был готов отрастить крылья и перелететь через пробки.
— Сколько еще? — голос Хэ Цзинсун звучал пугающе.
Водитель чувствовал, как у него на лбу выступает холодный пот, и дрожащим голосом ответил:
— Мы еще совсем не далеко отъехали.
Хэ Цзинсун обернулся и посмотрел назад: действительно, проехали они недалеко. По крайней мере, при его зрении еще можно было смутно разглядеть ресторан, в котором они только что ужинали.
Пожалуй, водитель тоже заметил нетерпение Хэ Цзинсуна и поспешно добавил:
— Господин Хэ, за этим перекрестком мы срежем через переулки, так будет намного быстрее.
Зимние вечера наступали необычайно рано, а из-за легкого тумана видимость была далеко не такой хорошей, как в ясный день. Несмотря на спешку, Хэ Цзинсун все же наказал водителю:
— Мм, будь осторожен, не нужно ехать слишком быстро.
Как бы он ни переживал за Хэ Цинъе, в больнице он все равно ничем не сможет помочь. К тому же при нынешнем дорожном трафике его спешка была бесполезна.
Он же не мог, словно в игровом автомате с игрушками, взять огромный кран, подцепить свою машину, перенести её и поставить на свободную от пробок улочку.
Это ведь не какая-то там трехмерная мини-игра.
Пока машина с трудом продвигалась вперед, Хэ Цзинсун вдруг почувствовал легкое раскаяние.
И почему он не отправил то сообщение?..
Если бы отправил, глядишь, Хэ Цинъе приехал бы к нему еще днем. Находясь под собственным присмотром, человек вряд ли попал бы в беду.
Впрочем, сейчас жалеть об этом было уже поздно.
Машина наконец-то кое-как добралась до следующей развилки. Как и предполагал водитель, стоило автомобилю свернуть в переулок, как путь оказался совершенно свободным, и вскоре они прибыли к больнице.
Хэ Цзинсун отыскал нужный адрес из смс-сообщения. Не успел он еще дойти до точного места, как телефон дважды вибрировал, и на экране всплыло новое сообщение.
Там был указан короткий номер палаты.
Когда Хэ Цзинсун добрался до палаты, было уже за девять часов вечера. Одноместная палата оказалась на удивление просторной, да и все необходимые удобства были на месте. Друг Хэ Цинъе сидел на длинном диване прямо напротив двери. Увидев вошедшего, он с некоторой зажатостью поприветствовал его:
— Эм… Брат… то есть, старший брат Хэ Цинъе, здравствуйте. Я его друг, меня зовут Ци Синь.
Хэ Цзинсун кивнул, подавив охватившее его по дороге из-за тревоги беспокойство, и мягко улыбнулся парню:
— Привет, прости, что сегодня пришлось тебя побеспокоить. Не мог бы ты рассказать, что случилось с Хэ Цинъе сегодня вечером?
— Мы с пацанами вышли вечером из бара и собирались перейти дорогу, чтобы поужинать, как вдруг откуда ни возьмись вылетела машина и прямо на тротуар понеслась, сбила много людей, — сбивчиво проговорил Ци Синь, а затем в досаде хлопнул себя по лбу. — Во всем виноват я! Если бы Цинъе меня не оттолкнул, я бы сейчас уже в морге лежал…
Только теперь Хэ Цзинсун заметил, что на запястье и руке Ци Синя виднелись ссадины, а в ранки набились мелкие песчинки и пыль — очевидно, медицинскую обработку еще не проводили. Остальные повреждения хоть и были скрыты одеждой, но наверняка тоже скрывали под собой красноту и синяки.
— Не стоит себя так винить, — Хэ Цзинсун, словно надежный старший брат, похлопал его по плечу. — То, что Сяо Е оттолкнул тебя — это его собственный выбор. Ты его друг, и он, естественно, хотел тебя защитить. Сяо Ци, спасибо, что присматривал за Сяо Е все это время, ты натерпелся.
— Да пустяки, я должен был! — Ци Синь с улыбкой вытянул правую руку, сжал её в кулак и дважды стукнул себя в левую сторону груди.
Хэ Цзинсун снова указал пальцем на его раны:
— Тебе тоже лучше пораньше вернуться домой и отдохнуть. Перед выходом не забудь показать раны медсестре, иначе в них попадет инфекция.
Авария произошла настолько внезапно, что весь вечер он был занят исключительно Хэ Цзинъе — тем, кто пострадал в их компании сильнее всех. Бегая вверх и вниз, оплачивая операции и оформляя госпитализацию, Ци Синь даже не чувствовал боли от собственных царапин. Если бы Хэ Цзинсун не заговорил об этом, он бы и вовсе забыл. Ци Синь тут же тронуто произнес:
— Ой-ой-ой, брат, вы такой хороший! Вот бы у меня тоже был такой старший брат!
Собрав свои вещи, Ци Синь попрощался с Хэ Цзинсуном:
— Ну тогда я пойду, брат, до свидания!
Проводив Ци Синя, Хэ Цзинсун наконец услышал доносившиеся из комнаты звуки — тихое, монотонное мычание.
Чем ближе он подходил к больничной койке, тем отчетливее становились эти странные звуки. Наконец Хэ Цзинсун перевел взгляд на лежащего на кровати Хэ Цинъе.
Хэ Цинъе только что перенес операцию, губы его все еще были бледными. В уголке глаза виднелся пластырь, на предплечье стояла капельница с иглой-бабочкой, а в тело поступала жидкость из целой батареи пузырьков с непонятными названиями. Место перелома было укутано толстым слоем гипса, чтобы исключить случайные движения и повторные травмы.
Падающая от фигуры Хэ Цзинсуна тень заслонила свет лампы, и Хэ Цинъе вовремя открыл глаза, чтобы поконючить перед старшим братом:
— Брат, у меня нога болит…
Хэ Цзинсун не поддался на провокацию и под изумленным взглядом Хэ Цинъе с каменным сердцем нажал на кнопку вызова.
Обратившись к прибежавшей медсестре, он сказал:
— У него болит нога.
Медсестра, вероятно, повидавшая на своем веку немало подобного, совершенно невозмутимо успокоила их:
— Ничего страшного, после операции это нормально. Вот, видите, тут есть помпа для обезболивания — если сильно заболело, просто нажмите на неё. Если что-то понадобится, сразу зовите нас.
Когда молодая медсестра ушла, Хэ Цзинсун принялся шарить по всей кровати в поисках той самой спасительной кнопки, пока под белоснежным одеялом, прямо в руке у Хэ Цзинъе, не нащупал пульт от помпы, который его братец успел добела зажать в потных ладонях.
После этого он просто накрыл своей рукой руку Хэ Цинъе и под виноватым взглядом лежащего на койке пациента с бесстрастным выражением лица нажал на кнопку.
Мозг Хэ Цинъе заработал на предельной скорости:
— Эй, брат, угадай что? И правда перестало болеть!
Хэ Цзинсун небрежно притащил стул, устроился у изголовья и перешел в режим допроса:
— Выкладывай, что произошло.
— Д-да то же самое, что и Сяо Ци говорил, — принялся валять дурака Хэ Цинъе. — Ты же сам только что все слышал.
Хэ Цзинсун холодно усмехнулся.
Хэ Цинъе можно сказать, вырос на его руках, и Хэ Цзинсун прекрасно знал, что означает каждый из его мелких трюков.
Понимая, что правды от Хэ Цзинсуна не добьешься, Хэ Цзинсун решил просто прекратить этот разговор. Вместо того чтобы вытягивать полуправду и пытаться проверить и отсеять каждую деталь, проще во всем разобраться самому. По крайней мере, так он не станет терять время.
— Брат, меня сегодня так напугали! Эта машина вдруг взяла и вылетела! Но, к счастью, у меня хорошая реакция, только край одежды чуть-чуть испачкался.
Хэ Цзинсун не преувеличивал — страх не отпустил его до сих пор. Оттолкнуть Ци Синя было чисто рефлекторным движением: он поступил бы так независимо от того, кто оказался бы рядом, тем более что их отношения с Ци Синем действительно были хорошими. Короче говоря, в той ситуации действовал принцип: чем меньше пострадавших, тем лучше. Хэ Цзинсун посмотрел на нахмурившиеся брови брата и осторожно заикнулся:
— Брат, папа с мамой ведь еще ничего не знают, да?
Хэ Цзинсун посмотрел на его загипсованную ногу, которая после слов об испачканном крае одежды теперь походила на длинный белый пирожок, и внезапно рассмеялся. Его смех был похож на истерический, но в то же время казался совершенно искренним.
И только Хэ Цинъе подумал, что его брат сошел с ума.
Он робко позвал:
— Брат?
Ничего не поделаешь, с самого детства он не припомнит и пары случаев, когда видел бы Хэ Цзинсуна смеющимся вот так. Зрелище было редким, а потому ему, конечно же, стало не по себе.
— Мм. Ничего не сказал, — Хэ Цзинсун отвел взгляд от его ноги. — Родители уже в возрасте, не стоит волновать их среди ночи.
Хэ Цзинсун не стал говорить, что рассмеялся потому, что эта его осторожность в сочетании с хвастовством и ожиданием похвалы до боли напоминала то время, когда Хэ Пинсянь и Чу Маньцю только привели его домой, и он еще не до конца освоился в роли старшего брата.
Будто бы прежний Хэ Цинъе вернулся.
Хэ Цинъе с облегчением выдохнул:
— Ну и славно, славно.
— Ты голоден? — неожиданно бросил Хэ Цзинсун безо всякой видимой причины.
Ему вдруг вспомнилось, как Ци Синь говорил, что они попали под машину по дороге в ресторан. Если прикинуть время, Хэ Цзинсун не ел уже часов пять или шесть.
Хэ Цзинсун уставился на потолок, почмокал губами, а затем скосил взгляд на Хэ Цзинсуна:
— Вроде не особо. Уже за десять часов вечера, давай уж поем завтра утром.
Хэ Цзинсун кивнул в знак согласия, подошел к двери и погасил верхний свет в палате, оставив лишь две незаметные лампы, излучавшие мягкое желтоватое свечение.
Сообразив, что Хэ Цзинсун собирается остаться на ночь и дежурить у его постели, Хэ Цинъе торопливо спросил:
— Брат, а где ты будешь спать?
Хэ Цзинсун указал на стоявшую рядом раскладушку.
Разве его брат привык к таким лишениям? Хэ Цзинсун тут же предложил:
— Брат, давай мы с тобой вдвоем на этой койке уместимся? Или езжай домой спать, а утром вернешься. Я думаю, я и сам справлюсь.
— Не нужно.
Среди ночи быстро найти надежного сиделки все равно не выйдет. К тому же Хэ Цзинсун только что перенес операцию, и оставлять его одного в больнице Хэ Цзинсун не хотел.
— Тесниться на одной кровати — того и гляди заденешь твою рану, я посплю здесь.
Затем, немного подумав, Хэ Цзинсун добавил с некоторым человеческим участием:
— Если что-то понадобится — зови.
Изначально он собирался перед входом в палату переговорить с лечащим врачом Хэ Цинъе, чтобы узнать подробности, но ему сообщили, что доктор все еще в операционной и вернется нескоро. Впрочем, на следующий день врач должен был делать обход, и тогда все вопросы можно было задать разом.
Хэ Цзинсун мысленно прикидывал пункты, о которых нужно расспросить на завтра, и постепенно погрузился в сон, убаюканный накатившей волной усталости.
Ночь прошла спокойно.
Глава 15
Хэ Цзинсун проснулся едва на рассвете. Раскладушка не могла тягаться по удобству с домашней кроватью, и от неё жутко ныла поясница. Еще с вечера Хэ Цзинсун заказал в близлежащем ресторане специальное питание для пациентов. Умывшись на скорую руку, он на цыпочках подошел к больничной койке, мельком взглянул на крепко спящего Хэ Цзинъе и, убедившись, что с тем все в порядке, вышел из больницы.
Хотя Хэ Цзинсун вышел всего около семи часов утра, на дорогах уже выстроились длинные очереди машин. Зима — не другое время года: утренние температуры стояли на редкость низкие, листья карликового самшита вдоль тротуара покрылись тонким слоем инея, и даже красная кирпичная плитка дорожек не избежала этой участи. Обледеневшая дорога скользила, и Хэ Цзинсун продвигался вперед короткими, осторожными шагами, опасаясь упасть на наледи.
Сначала он собирался попросить домашнего повара приготовить трехразовое питание и доставить в больницу, но потом подумал: если повар узнает об этом, то Хэ Пинсянь и Чу Маньцю непременно тоже обо всем догадаются. К тому же старый особняк находился слишком далеко, и к моменту доставки еда наверняка бы остыла.
http://bllate.org/book/27446/3334308
Готово:
