— Ничего не было: ни телефона, ни кошелька, ни карт, ни связки ключей, даже простой бумажки. Правда, одежда, в которой ты тогда был, уцелела — я забрал её домой, постирал и принесу тебе завтра.
Тань Синю было всё равно, была ли та одежда сшита известным брендом, как говорил доктор У, он просто считал, что её пропажа была бы большой потерей — вдруг этот незнакомец очень дорожил своим костюмом? К тому же, даже если выбрасывать, следовало сначала спросить мнения владельца. Поэтому он забрал вещи с собой, отстирал вручную, аккуратно и тщательно зашил игла с ниткой все порванные места, а затем, аккуратно сложив, временно убрал в уголок своего шкафа.
Мужчина вздрогнул, неуверенно пробормотал слова благодарности и снова погрузился в молчание. По мнению Тань Синя, собеседник скорее ушёл в себя: его расфокусированный взгляд замер на руке, сплошь покрытой мелкими царапинами. Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем он с виноватым выражением лица посмотрел на Тань Синя:
— Я могу вспомнить только свою фамилию, кажется, я Жуань. Потому что в последние дни мне снились какие-то сумбурные сны, и там был кто-то, кто толкнул меня и сказал что-то вроде... Твоя фамилия Жуань, ты не такой, как они, и правда, возомнил себя невесть кем...
— А насчёт того, где я живу... Всё, что удаётся вспомнить, ничего особенного — просто из окна моего дома видна зелёная-зелёная улица... Наверное, такое много где есть...
Чем дальше говорил мужчина, тем тише становился его голос. Заметив это, Тань Синь предложил:
— Может, давай сначала заявим в полицию, пусть полиция...
Не успел он договорить, как мужчина сжал руки в кулаки, но тут же быстро разжал их. Спустя мгновение, со страдальческим выражением лица, он свернулся калачиком и, подняв руки, закрыл голову — судя по всему, в памяти всплыли какие-то тяжёлые воспоминания. Тань Синь поспешно попросил Сун Ланьдун сходить за стаканом тёплой воды. Вернувшемуся мужчине он протянул стакан, больше не заикаясь о полиции, и попросил как следует отдохнуть, заверив, что выход из любой ситуации обязательно найдётся и спешить не стоит.
Говоря так, Тань Синь всё же немного тревожился. В современном обществе — без телефона, без удостоверения личности и без малейшего представления о том, кто ты и где живёшь — как вообще существовать? К тому же к идее обратиться в полицию мужчина относился с явным отторжением: Тань Синь предполагал, что тот либо уже пытался просить о помощи, но не получил её должным образом, либо его запугивали расправой в случае обращения в полицию, и страх перед угрозами глубоко отпечатался в его памяти.
Тань Синь едва заметно вздохнул. Глядя, как мужчина сделал небольшой глоток воды и, обхватив стакан двумя руками, снова начал отрешённо смотреть в одну точку, он подумал, не стоит ли дать ему ещё немного времени. Затем он поднялся на ноги, собираясь сначала ободрить больного, а потом уже распрощаться.
Однако в тот самый момент, когда он встал, человек на больничной койке внезапно протянул руку, ухватил его за рукав и окликнул:
— Братец Тань.
Эти три слова заставили Тань Синя замереть на месте. Он не стал стряхивать чужую руку и, оставшись в прежнем положении, снова сел:
— Что такое?
— Братец Тань, если врачи разрешат мне выписаться... то есть, когда придёт время покидать это место, а память ко мне так и не вернётся, можно мне пожить у тебя какое-то время? Я... я не знаю, куда мне идти, и после пробуждения чувствую, что единственный, кому я могу доверять — это ты... — словно опасаясь, что Тань Синь ответит отказом немедленно, мужчина торопливо добавил: — Я могу помогать по хозяйству! Если понадобится сделать что-то полезное, можешь поручить мне любую работу!
Тань Синь не был добряком-бессребреником и в общении с людьми придерживался собственных принципов, но сейчас, глядя в глаза мужчины, он внезапно не смог произнести слова отказа.
Он вспомнил бездомного котёнка, который в один из дождливых дней прятался под горшком с цветами, выращенным Сун Ланьдун. У того были влажные глаза, полные робкой мольбы и надежды, когда он смотрел на него — точь-в-точь как у человека перед ним.
Вот только это был не только его собственный дом, там жила ещё и Сун Ланьдун. Поэтому он не стал отвечать сразу, а перевёл взгляд на сидевшую в стороне девочку:
— Можно, Дундун? Старший брат не помнит, где его дом, и в ближайшее время ему некуда идти. Давай позволим старшему брату пожить у нас какое-то время, хорошо?
Сун Ланьдун посмотрела на незнакомого мужчину, затем на дядю и без малейших колебаний кивнула.
Получив утвердительный ответ от племянницы, Тань Синь снова посмотрел на мужчину:
— Хорошо, договорились. Если к тому моменту, когда доктор У разрешит тебе выписаться, память к тебе всё ещё не вернётся, будешь жить у меня. У нас как раз есть свободная гостевая комната, ты...
Он на секунду замолчал, сообразив, что постоянно обращаться к нему таким образом довольно странно, немного подумал и неуверенно спросил:
— Называть тебя всё время на ты как-то нехорошо. Я буду называть тебя удвоенным слогом твоей фамилии, Жуаньжуань, можно? Будто бы домашнее прозвище. Если тебе от этого будет неуютно или не понравится, мы придумаем другое.
— Ничего страшного, мне подходит, — очень старательно кивнул Жуаньжуань. — Спасибо, братец Тань, тогда в ближайшие дни мне, наверное, придется побеспокоить тебя...
Он перевёл взгляд на Сун Ланьдун:
— И тебя, Дундун.
Улыбка на губах Сун Ланьдун едва не выходила из-под контроля. Её пухленькие детские ручки быстро замахали из стороны в сторону, и она ответила совсем по-взрослому:
— Ни капельки не побеспокоишь, старший брат, совсем не побеспокоишь.
Едва стихли её слова, как Тань Синь заметил, что Жуаньжуань улыбнулся, и его бледное лицо наконец тронул слабый румянец.
Сам не зная почему, Тань Синь почувствовал облегчение.Учитывая прошлый опыт, Тань Синь решил на всякий случай подготовить для Жуань Жуаня отдельную гостевую комнату, хотя тот и мог внезапно вернуть себе память. К его удивлению, Сун Ланьдун проявила огромный интерес к обустройству комнаты для гостя. То она помогала выбирать цвет постельного белья, то заявляла, что письменный стол выглядит слишком пустым, и нужно купить вазу, а потом нарвать туда цветов и травы. Когда всё было готово, она вытащила принца из пары кукол-игрушек и усадила его на прикроватную тумбочку.
Тань Синь удивился:
— Почему ты решила поставить здесь свою любимую игрушку?
Эту пару кукол он заказал через друга, который ездил в район залива, чтобы купить импортный товар. Сун Ланьдун пришла в полный восторг, когда получила их: поначалу она даже спать ложилась, обнимая их. Позже, когда у неё появились более удобные пушистые подушки-обнимашки, она выпросила у него специальную подставку, чтобы куклы стояли на столе. Она трогала их, когда делала уроки, а перед сном обязательно желала им спокойной ночи.
Сун Ланьдун погладила кудрявые волосы кукольного принца и смущенно ответила:
— Мне кажется, старший брат очень похож на этого принца, поэтому я хочу, чтобы принц сопровождал его во сне. К тому же принц очень сильный, он сможет защитить брата. Тогда даже в незнакомом месте, ничего не помня, старший брат не будет бояться.
От этого ответа сердце Тань Синя смягчилось.
Иногда слова и поступки Сун Ланьдун создавали впечатление, что этот ребенок куда более зрелый и рассудительный, чем его сверстники. Он понимал, что это связано с их особыми семейными обстоятельствами, и оттого чувствовал ещё большую вину. Однако девочка, словно читая его мысли, постоянно говорила: Дядя, ты так добр ко мне, — расхваливала его стряпню, а после вечерних сказок желала дяде спокойной ночи и приятных снов, даря ему огромную эмоциональную поддержку.
Бывали моменты, когда Тань Синю казалось, будто не он воспитывает ребенка, а ребенок утешает его.
— Дундун права, старшему брату наверняка тоже понравится эта кукла, — Тань Синь кивнул, наклонился, подхватил племянницу на руки и направился к выходу из комнаты. — Принц очень сильный, а наша принцесса Дундун тоже молодец, правда? Помогаешь дяде по дому, с ранних лет можешь спать одна и не боишься темноты, ешь сама, а не с уговорами, да ещё каждый день приносишь из детского сада маленькие красные цветочки. Ты у меня просто чудо.
Сун Ланьдун обняла его за шею, уткнулась лицом в плечо и звонко рассмеялась.
На третий день после того, как Жуань Жуань пришел в себя, Тань Синь осматривал арбузы и виноград, которые его попросили вырастить в соседней деревне. Там его и застал телефонный звонок из деревенской клиники. Едва он снял трубку, как на него обрушился голос доктора У: тот сначала пожаловался, что посылал к нему домой людей, но никого не застал, а не успел Тань Синь возразить, как доктор добавил, что после обеда нужно приехать и забрать пациента.
Следом из трубки донеслось шуршание одежды. Тань Синь хотел было воспользоваться паузой, чтобы оправдаться, но стоило ему произнести Я, как голос на том конце зазвучал снова, только теперь это был Жуань Жуань. Он по-прежнему называл его старшим братом Тань:
— Я… я всё ещё ничего не вспомнил, поэтому мне действительно придется побеспокоить вас ещё какое-то время. Мне очень неловко.
Затем он повторил то, что говорил несколько дней назад:
— Я буду помогать по хозяйству и выполнять любую работу.
В голосе слышалась нерешительность: видимо, он боялся, что Тань Синь передумает и откажется забирать его домой. Тань Синь дважды кашлянул и утешил его:
— Всё в порядке, мы же обо всём договорились. Узнай у доктора У, есть ли какие-то важные рекомендации, я приеду за тобой около пяти вечера.
Жуань Жуань ответил: Хорошо.
В четыре часа дня Тань Синь закончил работу и отправился домой, прихватив два огромных круглых арбуза, которые ему подарили соседи. Домой он вернулся в половине пятого. Сун Ланьдун уже вернулась из игровой комнаты и прилежно поливала цветы за железной оградой из маленькой лейки, купленной специально для неё.
— Дядя сейчас примет душ, переоденется, и мы поедем в клинику забирать брата, — сказал Тань Синь, направляясь в дом. — Дундун ведь поедет с нами?
— Да! — раздался сзади решительный ответ, заставивший Тань Синя улыбнуться. Он даже не оборачиваясь знал, что сейчас ребенок наверняка энергично кивнул, всем своим видом показывая непоколебимость.
Они прибыли в клинику ровно в пять. Пока доктор У заставлял Тань Синя оплачивать счета у стойки регистрации, он позволил Сун Ланьдун пойти пообщаться с Жуань Жуанем — это было своего рода налаживанием отношений заранее. Закончив со всеми делами, Тань Синь подошел к дверям палаты и услышал, как Сун Ланьдун с самым серьезным видом рассказывает гостю, где в деревне можно интересно провести время. Он увидел, что Жуань Жуань сидит на краю кровати, с улыбкой глядя на ребенка и время от времени слегка кивая в знак согласия.
Тань Синь дважды постучал, толкнул дверь и вошел. Встретившись с Жуань Жуанем взглядом, он заметил, как улыбка того мгновенно погасла. Парень снова стал выглядеть растерянным, его пальцы бессознательно теребили край одежды — той самой, которую Тань Синь принес вчера: постиранной, высушенной и заштопанной. Помолчав немного, Жуань Жуань тихо произнес:
— Я забыл про медицинские расходы… Деньги, которые я должен, не входят в ту помощь, которую я буду оказывать по дому. Я придумаю, как их вернуть. Или… когда я всё вспомню и вернусь домой, я обязательно рассчитаюсь с вами. Мы можем составить долговую расписку или сделать что-то ещё.
Раз уж гость сам заговорил о расходах на лечение, Тань Синь не стал сразу возражать, а лишь серьезно задумался, после чего ответил:
http://bllate.org/book/27436/3332722
Готово:
