Он мельком увидел собственного учителя, и на сердце у него стало чуточку спокойнее.
Но в следующее мгновение его сердце снова подпрыгло: раз учитель в этот час оказался в Главном зале собраний, значит, дело наверняка касалось Пика Летящей Зари, и его вызвали несколько младших соратников учителя, даже не дав заглянуть на Пик Сияющей Луны.
Ему показалось, что тот самый сюрприз, который учитель привез с собой, вполне мог обернуться испугом.
Учитель и младшие соратники учителя сидели на возвышении, и все взгляды разом устремились на Сяо Цзяо.
Сяо Цзяо и сам понимал, что инцидент на Пике Летящей Зари так просто не сойдет ему с рук, поэтому он благоразумно опустил голову и опустился на колени, стараясь лишний подливать масла в огонь. Чья бы вина ни была в разрушении ворот Пика Летящей Зари, раз младшие соратники учителя решили его наказать, поделать было нечего.
– Сяо Цзяо, – Хэ Цѝсун сидел на главном месте, а на его плече сидел яркий, с невероятно горделивым видом павлин, который тоже свысока смотрел на Сяо Цзяо.
– Ученик здесь, – Сяо Цзяо опустил голову, не видя выражения лица своего учителя-главы секты, и слегка нервничал.
Хэ Цѝсун вздохнул:
– Что касается дела на Пике Летящей Зари, ты…
– Я могу всё объяснить! – Сяо Цзяо тут же чуть не подскочил. – Это Чжун Минъюань начал первым, а у ученика просто не хватило сил, я не смог его остановить! Правда, Старший брат Цю может мне посвидетельствовать!
Стоявший в стороне Цю Цайбай молча отступил на полшага назад; ему безумно хотелось произнести: «Я ничего не могу подтвердить, я не стану».
– Перчик, – Чэн Гушань вздохнул и перехватил у Хэ Цѝсуна инициативу редким, исполненным глубокого смысла тоном: – В случившемся на Пике Летящей Зари есть и твоя вина.
– Да… ученик осознает свою ошибку, – с покорным и кротким видом ответил Сяо Цзяо, изображая самое искреннее раскаяние.
– Но учитывая, что ты добровольно взвалил горные ворота Пика Летящей Зари себе на спину и притащил их на гору, это можно засчитать как искупление вины прошлыми заслугами. Считай, что этот инцидент исчерпан.
Сяо Цзяо, разумеется, вовсе не добровольно тащил ворота на гору — приказать ему взвалить их на спину додумался как раз Чэн Гушань, послав за ним Сяо Дуна и остальных передать слова.
Чэн Гушань покрывал ученика совершенно нагло, но, поймав предупреждающие взгляды нескольких старших соратников и соратниц, он лишь беспечно отмахнулся:
– Однако мы с твоими младшими соратниками учителя обсудили это дело, и у тебя есть куда более важное задание.
Сяо Цзяо поднял голову и посмотрел на своего учителя.
– Наблюдая ночью за движением небесных светил, я высчитал, что в скором времени тебя ждет испытание, так что завтра же спускайся с горы.
Сяо Цзяо:
– …А?
Он снова перевел взгляд на присутствующих младших соратников учителя и понял, что те вовсе не шутят.
Раз уж сейчас здесь находился Глава секты и все остальные младшие соратники учителя, Сяо Цзяо, конечно же, не мог уронить лицо собственного учителя, а потому с самым благопристойным видом поклонился и принял приказ.
Выйдя из Главного зала собраний, Сяо Цзяо вместе с учителем направился обратно на Пик Сияющей Луны.
Свежий горный ветерок ласкал слух крики журавлей, и на полпути он не выдержал и тихо спросил Чэн Гушаня:
– Учитель, какую дурь вы на этот раз удумали?
Чэн Гушань обладал крепким и рослым телосложением; заложив руки за спину, он шел впереди, в то время как шагавший позади него юноша еще не до конца вырос и едва доставал ему до плеча.
Юноша чуть приподнял голову, разглядывая затылок своего учителя.
Чэн Гушань обернулся и щелкнул его по лбу:
– Никакого уважения к старшим!
Его взгляд вновь устремился вдаль, на окутанные туманной дымкой зеленые горы, и в глазах читалась непостижимая для Сяо Цзяо глубокая мудрость.
– Прохождение испытаний есть следование Небесному предназначению и накопление опыта в культивации, от этого тебе будет лишь великая польза. Сотню лет ты не покидал пределов горной обители и не ведаешь, каков мир смертных; не войдя в мир суеты, как можно говорить о выходе за его пределы…
– Учитель… – в представлении Сяо Цзяо учитель отнюдь не был человеком, способным напускать на себя столь загадочный вид, и он даже слегка засомневался, не самозванец ли выдает себя за него.
– Ладно, это твои младшие соратники учителя заявили, что за последние почти сто лет твой уровень культивации ничуть не продвинулся вперёд, раз ты даже от одного удара Чжун Минъюаня уклониться не смог. Они велели тебе катиться из секты и как следует заняться самосовершенствованием, а если не добьешься успехов — можешь не возвращаться.
Сяо Цзяо:
– …
Теперь он мог с уверенностью сказать, что перед ним его истинный учитель.
– Кто велел тебе вечно дурковать и проказничать вместо того, чтобы прилежно культивировать? Твои младшие соратники учителя сказывали, что пока меня не было в обители, ты умудрился разобрать крышу Зала для гостей, выдрать хвост у павлина твоего учителя-главы секты, едва дочиста не ободрать сад лекарственных трав на Пике Летящей Зари, разрушить Иллюзорную сферу на Пике Елинь, а теперь еще и ворота Пика Летящей Зари разнес…
Чем дальше говорил Чэн Гушань, тем сильнее гневался:
– Ты этой скверной привычке у диких горных макак научился? Какой из учеников Секты Чэньси похож на тебя?
Закончив фразу, он вспомнил, что на Горе Чжиюй вроде бы не водилось диких макак, а тамошние обезьяны были на редкость послушными — судя по всему, скверный характер Сяо Цзяо был у него от рождения, и на обезьян вину не свалишь.
Сяо Цзяо честно ответил:
– Все три младших брата похожи на меня.
У Чэн Гушаня дернулся угол глаза, и злость вспыхнула с новой силой:
– …Я, твой учитель, всего-то взял четверых учеников, так троих из них ты испортил! Живо собирай свои пожитки и катись с горы!
Сяо Цзяо почувствовал себя немного обиженным: он никогда не считал, что дурно повлиял на младших братьев, но вместе с тем видел, что учитель не в духе. Опасаясь, как бы тот и впрямь не заболел от гнева, ему оставалось лишь покорно ответить:
– Хорошо, учитель.
– И прихвати с собой остальных троих, чтобы глаза мои их не видели и сердце не терзалось.
– Как скажете, учитель.
Тут Сяо Цзяо вдруг о чем-то вспомнил и переспросил:
– Учитель, возвратившись из странствий, вы привезли нам что-нибудь интересное?
Чэн Гушань потрепал его по голове, и тон его неожиданно стал на редкость ласковым:
– Может, хочешь отведать «тушеной свинины под розгами»?
Хотя Сяо Цзяо уже давно перешел на фазу неполного питания и не нуждался в обычной пище, он все равно оставался падок на лакомства. Ничего не заподозрив, он захлопал глазами и поинтересовался:
– Это вкусно?
Чэн Гушань презрительно хмыкнул, и в его руке из ниоткуда материализовался толстый, прочный прут. Крепко сжав его, он замахнулся на Сяо Цзяо. Тот среагировал мгновенно и единым прыжком отлетел на добрые несколько чжанов, одновременно сообразив, что из себя представляет эта «тушеная свинина под розгами», и завопил во всю мочи:
– Учитель, я виноват!
Чэн Гушань просто хотел его припугнуть и вовсе не собирался пускать прут в ход. Увидав, что его непокорный старший ученик испугался, он убрал лозу обратно.
– Слышал, в этот раз наградой на Большом состязании выступает Нефрит Головы Дракона? – спросил Чэн Гушань, заложив руки за спину.
Услышав вопрос учителя, Сяо Цзяо машинально потянулся к поясу, намереваясь отстегнуть нефритовую подвеску и сдать ее, но Чэн Гушань мягким движением остановил его руку.
Пристально изучив нефрит, который Сяо Цзяо держал на ладонях, Чэн Гушань некоторое время молчал, а затем беспристрастно изрек:
– И впрямь добрая вещь. В былые годы, когда только зародилось правило Трех секц и Четырех обителей, главы семи бессмертных сект собирались вместе и постарили каждые сто лет проводить Большое состязание для выявления талантливых учеников бессмертных врат. Все эти годы ради состязания те или иные секты и ордена преподносили немало сокровищ, и этот Нефрит Головы Дракона, должно быть, принадлежит Секте Сокрытых Сердец. Секта Сокрытых Сердец…
http://bllate.org/book/27423/3331018
Готово:
