– Тогда скажи, как же быть? – задал встречный вопрос Цзэн Цюань.
Тутёня Чжан свирепо зыркнула на них обоих, перевела взгляд на Господина Цзэна и произвела:
– В нашей деревне очень ценят кулинарное искусство. Иначе говоря, пусть он приготовит какое-нибудь блюдо, а все пришедшие рассудят, кто прав, кто виноват. Посмотрим, дотягивает ли его стряпня до уровня пира в честь столетнего юбилея. Если нет, то эта Го Жуань проявила неуважение к старшим, пренебрегла гостями и нарушила деревенские устои!
– Но разве можно... – нерешительно протянул Цзэн Цюань.
– Раз уж это юбилей Господина Цзэна, пусть всё решит его воля. Нам не стоит тратить время на пустые споры, согласны?
– Господин Цзэнь дело говорит.
Цзэн Цюань повернулся к старому господину Цзэну и почтительно поклонился:
– Прошу дедушку принять решение.
Господин Цзэн стукнул тростью о ножку стола:
– Я же просил вас не устраивать этот балаган! Прошлое осталось в прошлом, так нет же, надо было затеять бучу... Да ещё и меня, старика, в свои распри втягивать! По-вашему, я слишком долго живу, да?!
– Внук вовсе не это имел в виду.
Цзэн Цюань опустил голову ещё ниже.
– Ладно, ладно.
Старый господин Цзэн махнул рукой, велел Цзэн Цюаню отойти в сторону и, глядя на Шэнь Чжо, спросил:
– Согласен ли ты на то, о чём они говорят?
– Согласен.
– Тогда порешим на этом. Разве завтра днём деревенские не собираются на свою общую трапезу? Пусть этот парень встанет у плиты и накормит всех деревенских.
Старый господин Цзэн опираясь на трость поднялся и неторопливо зашагал вглубь дома:
– Я не пойду, на душе и так тошно.
– Внук понял.
Цзэн Цюань помог старому господину Цзэну добраться до комнаты.
На лице тутёня Чжан застыла едва заметная улыбка, уходя, она едва ли не летела на крыльях.
Вся деревня терпеть не может слабоумного, так неужели она поверит, что односельчане станут пробовать его стряпню и замолвят за него словечко? Просто смешно.
Шэнь Чжо помог Го Жуань подняться. Простояв на коленях несколько кериев на пронизывающем холоде, с помутившимся взором и затуманенным сознанием, она цеплялась за последнюю ниточку жизни, а услышав исход спора, тут же лишилась чувств и рухнула без памяти.
– Тутёня Жуань!
Кто-то из добросердечных односельчан протянул руку, чтобы коснуться лба Го Жуань, и, почувствовав жгучий жар, встревоженно произнёс:
– Ступайте скорее в дом, её же после стужи в жар бросило.
– Большое спасибо, тётушка! – бросил Цзэн Цюань и уже собирался подхватить её на спину, как Шэнь Чжо преградил ему путь:
– Я сам.
Люди вокруг толпились, чужих глаз было полно, а за последние два дня события сменяли одно за другим. Если бы сегодня ещё и Цзэн Цюань на глазах у честного народа потащил Го Жуань на своей спине, кто знает, какие ещё мерзкие слухи поползли бы по деревне.
В конце концов, он всё-таки приходился ей кровным племянником.
Шэнь Чжо занёс Го Жуань в дом. Цзэн Цюань и Пэй Чанюань ради приличия остались ждать в горнице.
– Если бы ты меня тогда не остановил, сестрица Жуань не простояла бы на коленях так долго и не простудилась бы, – с досадой проговорил Цзэн Цюань, и во взгляде его читалось глубокое раскаяние.
Пэй Чанюань разворошил тлеющие древесные угли, водрузил на подставку глиняный чайник с носиком, бросил щепотку собственных чайных листьев и только после этого произмолвил:
– Они ополчились на семью Го вовсе не из-за одного лишь банкета в честь юбилея.
– А из-за чего же?
– Копили обиды долгие годы, а теперь просто воспользовались случаем, чтобы выгнать их.
Цзэн Цюань нахмурился:
– Сестрица Жуань прожила в деревне больше десяти лет, с чего бы им вдруг срывать её с места?
– Возможно, подвернулся подходящий повод. – Пэй Чанюань резко сменил тон. – И всё же мне непонятно: раз прошло уже больше десяти лет, откуда у них такая лютая враждебность к этой семье?
– Да не то чтобы все... Просто у тутёня Чжан с сестрицей Жуань ещё больше десяти лет назад чёрная кошка пробежала меж кошек.
– Какая кошка?
Шэнь Чжо как раз вышел из комнаты и, услышав слова Цзэн Цюаня, переспросил его.
Цзэн Цюань сначала справился о состоянии Го Жуань и лишь затем продолжил:
– Я и сам, когда заступил на должность, обратил внимание, что тутёня Чжан без всякой причины то и дело цепляется к ним, поэтому стал приглядываться повнимательнее. Мне удалось узнать, что больше десяти лет назад муж тутёня Чжан — некий Чжан Хо — сначала сам положил глаз на сестрицу Жуань. Но в семье Чжана твою сестрицу Жуань сочли неровней, вот сватовство и не состоялось.
Шэнь Чжо удивился:
– Разве не говорили, что вы все однофамильцы и принадлежите к одному клану? Разве у вас... разве у нас это имеет значение?
Поначалу он хаживал со своим наставником по разным селениям, и в большинстве отсталых местностей существовали подобные запреты.
– Но по сравнению с этим они ещё больше презирали то, что твоя сестрица Жуань притащила с собой дурачка... Кх-кх, разумеется, я не о тебе...
Цзэн Цюань сообразил, что сболтнул лишнего, и неловко хихикнул.
Шэнь Чжо лишь отмахнулся:
– Ничего страшного.
Выслушав рассказ Цзэн Цюаня, он примерно во всём разобрался. Должно быть, Чжан Хо всё ещё испытывал какие-то чувства к тутёне Жуань, иначе тутёня Чжан не стала бы затаивать на неё столь давнюю злобу.
– Братец Шэнь...
А Янь робко замерла у порога, просунула внутрь свёрток с лекарством и тут же бросилась бечь.
– Эй!
Цзэн Цюань проявил проворство и перехватил корзинку А Янь. Подоспевший вслед за ним Шэнь Чжо с горькой усмешкой спросил:
– Чего ты убегаешь?
– Я... мне стыдно смотреть тебе в глаза, братец Шэнь, – опустив голову, прошептала А Янь. – Отец с матерью сотворили такое, да ещё и с тутёней Жуань обошлись... У меня больше нет лица, чтобы показываться тебе на глаза.
– Тебя... тебя что, побили?
Шэнь Чжо нахмурился, заметив у А Янь припухшую красную щеку.
– Отец с матерью подняли на тебя руку?
А Янь прикрыла лицо руками и попятилась:
– Это лекарство от простуды, принимать раз в день. Завари́те тутёне Жуань, к завтрашнему дню ей должно полегча́ть. Я... я пойду домой.
– А Янь! – окликнул её Шэнь Чжо. – Мы втроём совсем не умеем ухаживать за больными, не могла бы ты остаться и помочь присмотреть за тутёней Жуань?
– Братец Шэнь...
– Дела взрослых тебя не касаются... Только впредь, общаясь со мной, постарайся сделать так, чтобы твои родители не узнали.
В груди Шэнь Чжо закипало смутное раздражение: сколь бы сильной ни была приверженность патриархальным устоям и какие бы распри ни бушевали между взрослыми, поднимать руку на ребёнка — это за гранью.
Он добавил:
– Сейчас мне нужно идти в родовой храм, готовить вечернее застолье для всей деревни, а здесь никого нет, я волнуюсь.
– Хорошо, я обязательно позабочусь о тутёне Жуань, я иду заваривать отвар.
У А Янь покраснели глаза, и она поспешно шмыгнула в дом.
Шэнь Чжо заглянул на кухню, захватил с собой несколько побегов зимнего бамбукового побега и перед уходом бросил взгляд на Цзэн Цюаня. Тот сразу понял, к чему он клонит, и знаком показал, что всё под контролем:
– Девочка внутри, никаких кривотолков не будет. Я побуду здесь, а как только сестрице Жуань станет лучше, я уйду.
– Благодарю вас, господин Цзэнь, – сложил руки в приветственном жесте Шэнь Чжо.
Снаружи метель разбушевалась пуще прежнего. На Шэнь Чжо была лишь тонкая одежда, от холода его пальцы дрожали. Не то чтобы ему не хотелось одеться теплее, просто в доме хоть обыщись — а найдётся всего пара-тройка подобных зимних нарядов. Прежде в холодную пору Го Жуань не выпускала прежнего хозяина тела из дома, у очага всегда было тепло, из-за чего большая часть его одежды оказалась куда тоньше чужой.
К тому же дом нельзя было назвать совсем уж нищим, но и богатым он не был: зимние вещи хоть и выглядели плотными, грели плохо. Шэнь Чжо то и дело выдыхал пар на замёрзшие пальцы и растирал ладони, пытаясь согреться, но толку от этого было чуть.
http://bllate.org/book/27416/3329587
Готово:
