На этот раз он просто бросил взгляд на экран, не стал отвечать и положил телефон на прикроватную тумбочку. Мелодия и вибрация трезвонили одновременно, от этого шума у него заболели уши, и Е Лай тут же перевел телефон в беззвучный режим, натянув одеяло прямо на голову.
Он был смертельно уставлен.
Но стоило его мобильнику умолкнуть, как зазвонил стационарный телефон, установленный в комнате: стоило пропустить один звонок, как раздавался второй, и на третий раз Е Лай все же снял трубку.
Е Лай вынырнул из-под одеяла, из-за долгого пребывания без воздуха взгляд у него был вялым и тусклым, он открыл рот, тяжело дыша, поднес трубку к уху и произнес:
— Алло...
— Только проснулся? — низкий голос Шэн Минцяня полился из трубки. Этот бархатный голос звучал с едва заметной хрипотцой, лаская слух Е Лая.
Пальцы Е Лая, сжимавшие трубку, чуть сильнее сжались:
— Угу, только проснулся.
— Где ты был вчера вечером? — спросил Шэн Минцянь на том конце провода.
Е Лай вспомнил вчерашнюю сцену, и в груди поднялась невыразимая горечь, в горле словно песком засыпало, так что голос стал еще более хриплым, чем минуту назад:
— Я... вчера дома спал.
На том конце воцарилось молчание, Е Лай тоже молчал. Спустя мгновение Шэн Минцянь произнес:
— Выспался?
— Еще нет, — голос Е Лая был едва слышным, дыхание сбивалось.
— Спи дальше, я на выходных вернусь, — бросил Шэн Минцянь и повесил трубку.
Сон пропал окончательно. Е Лай встал с постели, босиком спустился вниз, достал из холодильника банку ледяного пива, прижался спиной к дверце холодильника и жадно сделал несколько больших глотков.
Ледяная жидкость хлынула по горлу прямо в желудок, разом остужая и гася все то непрошеное пламя, что готово было вспыхнуть внутри.
Телефон звякнул, Е Лай чуть приподнял руку с аппаратом. Когда он наконец вгляделся в сообщение на экране, то уже не думал о том, что пиво во рту не проглочено — на корне языка плясали лишь пузырьки, а глаза мгновенно засияли.
На экране всплыло уведомление из Вэйбо: в своем тайном аккаунте он был подписан только на Шэн Минцяня, поэтому стоило тому что-то опубликовать, как Е Лай видел это первым.
Однако Шэн Минцянь редко заходил в Вэйбо, ему было лень пользоваться подобными вещами, а уж тем более что-то читать. Его последняя запись была сделана три месяца назад в рамках промоушна фильма, да и ту его заставил выложить агент.
Три минуты назад Шэн Минцянь сделал репост той самой развлекательной статьи, где его обвиняли в скрытых покровительственных связях, добавив к записи всего два ленивых иероглифа: «Ложь».
Е Лай зашел на кухню и с усердием сварил себе миску лапши, аккуратно уложив сверху два круглых глазуньи-яйца.
После еды в желудке стало намного приятнее. Е Лай походил кругами по гостиной, дождался, пока пища уляжется, а затем с напеванием себе под нос направился в домашний спортзал. Надев наушники, он целый час бегал на беговой дорожке, пока полностью не истощил силы, после чего поднялся наверх и с удовольствием погрузился в ванну.
Лежа в воде, Е Лай слегка опустил мокрые ресницы, его щеки раскраснелись от горячей воды, а на губах блестели капли, словно это не он еще вчера вечером сворачивался калачиком на кровати от боли, не понимая, где верх, где низ и куда бежать.
Ложь, ложь, ложь.
Он безостановочно повторял и пережевывал в мыслях это слово.
Шэн Минцянь ответил. Новость — ложь.
Е Лай знал его достаточно хорошо: Шэн Минцянь не из тех, кто смеет творить дела, но боится в этом признаться. Раньше слухи о нем тоже летали повсюду, но он никогда ничего не опровергал. Первая причина заключалась в том, что ему было абсолютно наплевать на эти сплетни, поэтому он даже не утруждался ответом.
Вторая вероятность — когда в слухах говорилась чистая правда, и тогда он просто молчал.
Но на этот раз он ответил. Он сказал, что это ложь, значит, так оно и есть.
Настроение Е Лая, омраченное целой ночью мрачных туч, мгновенно прояснилось. Покончив с ванной и продолжая что-то мурлыкать под нос, он вышел из дома — вчера он уже договорился с Чжан Ихао, что сегодня навестит Синьсинь.
Стоял летний полдень, солнце слепило своим белесым, резким светом.
В гараже стояло три автомобиля, и все они принадлежали Шэн Минцяню. Ключи от машин обычно хранились дома, и Е Лай наугад вытащил одну связку — у него было полное право ими пользоваться.
Хотя у него имелась собственная машина, он все равно предпочитал ездить на автомобиле Шэн Минцяня. И вовсе не потому, что это была роскошная иномарка, а потому, что в машине Шэн Минцяня сохранялся его запах — едва уловимый, поднимающийся откуда-то из глубины души аромат, который сводил его с ума.
Сев в салон, Е Лай сначала позвонил Чжан Ихао и предупредил, что скоро будет. Только повесив трубку, Е Лай обратил внимание на дату, отображавшуюся на экране.
Сегодня четверг. Е Лай крепко сжал рукоятку руля, на несколько секунд застыл взглядом в одной точке, но в конце концов, не в силах вынести нарастающий в груди леденящий холод, заглушил мотор и вышел из машины.
Четверг. Тот человек дома отсутствовал.
Е Лай поднялся наверх в комнату, достал из угла шкафа черный холщовый рюкзак и раскрыл его. Черная одежда, черные брюки, бейсболка, фонарик, набор инструментов, фотоаппарат — все вещи были на месте, ничего не пропало. Е Лай вновь застегнул молнию, закинул рюкзак на плечо и вышел из дома.
Этого нельзя было пропускать. Быть может, удастся отыскать хоть какую-то полезную информацию.
-
-
Сперва Е Лай заглянул в торговый центр и купил пазлы последней модели. Дочке Чжан Ихао, Синьсинь, в этом году исполнилось пять лет, и она больше всего на свете любила собирать головоломки. Когда Чжан Ихао только стал его агентом, ребенка еще даже не было в проекте, так что Е Лай буквально наблюдал за тем, как растет малышка.
Купив пазлы, Е Лай прихватил еще букет цветов и фрукты.
— Всего одна ночь — и все прошло? Вчера еще бледный как полотно, а сегодня вдруг сияешь вовсю, в персиковых глазах цветет весна, любо-дорого посмотреть!
Чжан Ихао стоял в фартуке, размахивая лопаткой, с которой капало масло, прямо перед лицом Е Лая.
Ли Минь вышла из детской комнаты:
— Е Лай, ты пришел.
Е Лай протянул цветы Ли Минь:
— Невестка, я снова к вам на ужин.
Ли Минь с улыбкой приняла букет:
— Все-таки Е Лай у нас самый лучший, каждый раз приносит мои любимые цветы, не то что твой Брат Хао — сущий мужлан.
Чжан Ихао взмахнул лопаткой:
— Только пришел, а уже разрушаешь наш семейный очаг.
Смеясь, Е Лай отступил на пару шагов назад. В этот момент из детской выбежала босиком Синьсинь и бросилась Е Лаю на шею:
— Братик Лай, ты наконец пришел навестить Синьсинь, я так по тебе скучала!
Е Лай подхватил девочку на руки и слегка приподнял:
— Наша Синьсинь еще подросла.
— Да, братик Лай, теперь мой рост уже сто восемнадцать сантиметров!
Чжан Ихао поправил ее:
— Синьсинь, нужно называть его дядя Лай.
http://bllate.org/book/27372/3323093
Готово:
