Ведущий церемонии награждения с двусмысленной улыбкой расспрашивал Чжоу Жаня о степени его взаимопонимания с режиссером Шэн Минцянем.
Чжоу Жань отвечал уклончиво, явно недоговаривая, а его туманные слова и многозначительный взгляд заставили зрителей предаться самым разным фантазиям — поток сообщений в чате стал еще безумнее, чем прежде.
Е Лай мельком взглянул на телефон, а затем перевел взгляд на лицо Шэн Минцяня.
— Насмотрелся? — спустя, казалось, целую вечность, донесся до него холодный, лишенный тепла голос. От этого тона пальцы на ногах Е Лая невольно поджались, и он в очередной раз мысленно выругал себя за бесхребетность.
— Минцянь… — Е Лай выбрался из воды и, приняв свой привычный послушный и кроткий вид, лег на широкий, длинный шезлонг. Он даже не стал вытираться и сразу устроился в объятиях Шэн Минцяня. — Пользователи сети уже готовы притащить отдел регистрации браков прямо к вам, все только и ждут, когда вы с Чжоу Жанем поженитесь. А я ведь могу начать ревновать.
Чжоу Жань умел притворяться невинным, но Е Лай тоже был на это способен.
Он вытянул шею, подставляя чистое, бледное лицо солнцу. Его кожа, белая словно нефрит, на свету казалась почти прозрачной. Линии век, тянущиеся к внешним уголкам глаз, придавали его лицу особую выразительность, а персиковые глаза, даже когда он не улыбался, всегда были слегка прищурены, принимая соблазнительный изгиб. Именно так он и смотрел на Шэн Минцяня.
Однако Шэн Минцянь держал глаза закрытыми и не видел бушующих в глубине его взгляда чувств.
Шэн Минцянь проигнорировал его слова. В другое время, если бы он молчал, Е Лай не стал бы настаивать и просто тихонько прикорнул бы у него на груди. Ему было достаточно просто быть рядом, слушать стук его сердца и чувствовать тепло его тела.
Но сегодня Е Лай не хотел молчать. В груди саднило, будто кто-то зацепил его сердце острым крюком, вырывая вместе с куском плоти — он почувствовал настоящую боль.
Наклонив голову, он звонко рассмеялся и тихо произвел:
— Великий режиссер, хотя твой фильм и называется «Двойное», тебе все же стоит избегать принципиальных ошибок. Если ты на нем женишься, это будет уже двоеженство.
Как и ожидалось, его слова задели Шэн Минцяня.
Тот медленно открыл глаза; Е Лай даже успел заметить, какой изящной дугой изогнулись его ресницы, когда веки приподнялись.
Шэн Минцянь был словно порождение ледяной горы — от природы холодный и отстраненный, а в его глазах всегда плескался лишь холод. Стоило ему так внезапно посмотреть на него, как дыхание Е Лая перехватило.
Наконец его сухие, резкие губы дрогнули, и прозвучал ледяной ответ:
— Осталось полгода…
Е Лай понял, что было уже поздно брать свои слова обратно. Его лицо на миг застыло, он опустил голову и больше не смотрел на Шэн Минцяня.
Солнце над головой слепило, и перед глазами Е Лая словно задернулась красная пелена — он перестал что-либо видеть.
Кожа на руке Шэн Минцяня, лежавшей у него на шее, была горячей, обжигающей, и ему хотелось сбежать, но он не мог заставить себя лишиться этого тепла.
Е Лай тихо закрыл глаза:
— Минцянь, тебе не нужно специально напоминать мне об этом. Я помню о нашем брачном контракте. Всего пять лет. Я помню.
Жадность Е Лая была бесполезна: Шэн Минцянь быстро высвободил руку, подошел к краю бассейна и погрузился в воду.
В средней школе Шэн Минцянь состоял в команде по плаванию, и ни стиль, ни скорость его движений не шли ни в какое сравнение с «собачьим стилем» самого Е Лая. Оказавшись в воде, он двигался так легко, словно рыба, рожденная в водной стихии, и наблюдать за его плаванием было истинным наслаждением.Е Лай был без памяти влюблен в Шэн Минцяня, его восхищало в нем абсолютно все: кожа, тело, голос и даже брызги, разлетающиеся от взмахов рук во время плавания.
Все до единой мелочи, само имя Шэн Минцяня — всё это заставляло Е Лая терять рассудок, забывая о смене дня и ночи.
Но сегодня он не стал долго смотреть и вскоре снова закрыл глаза.
Прошло неизвестно сколько времени, когда Е Лай почувствовал, как багровый свет над головой заслонила тень, а следом на него опустился тяжелый, пахнущий влагой вес, и губы прижались к чему-то холодному.
— Мхм… — у Е Лая даже не оставалось возможности сделать вдох, Шэн Минцянь полностью придавил его своим телом.
Редко когда Шэн Минцянь проявлял такую спешку: он вмиг сорвал с Е Лая халат и бросил его в бассейн за спиной, где большое белое пятно заплыло в самую глубь синевы, покачиваясь взад и вперед.
Е Лай любил заниматься любовью с Шэн Минцянем, даже был одержим этим; последние несколько лет они проводили в постели больше времени, чем за любым другим делом.
Это был уединенный особняк, где они находились вдвоем, и он мог предаваться этому наслаждению без всяких сдерживающих рамок.
— Соблазнитель… — Шэн Минцянь заставил умолкнуть непрекращающиеся стоны Е Лая, накрыв его губы своими.
Е Лай поднял тонкие руки и привычно обвился ими вокруг шеи Шэн Минцяня, отвечая на поцелуй со страстью, не желая уступать.
— Так сильно нравится? — Шэн Минцянь отстранился, прижавшись губами к его уху, взял в рот мочку и ощутимо прикусил ее.
— Еще бы, — Е Лай глухо застонал от боли, его затуманенные глаза и нежный румянец на щеках давно успели полыхнуть жарким пламенем. — Мне нравится… твое тело.
Хотя отчужденность Шэн Минцяня обычно крылась в его цепком взгляде стоило им оказаться в постели, этот лед мгновенно превращался в пламя той же силы.
Переходя от ледяного холода к палящему жару, Е Лай весь дрожал — в руках Шэн Минцяня он никогда не мог продержаться долго.
— Как быстро… — хриплый насмешливый шепот проник в самое ухо Е Лая, словно пробивая его тело изнутри.
Е Лай залился краской так, что казалось, с лица вот-вот закапает кровь, его ресницы непрерывно дрожали, но открывать глаза он категорически не хотел.
— Повернись, еще рано…
От полуденного солнца до закатных лучей — Е Лай чувствовал себя так, будто его тело развалилось на части.
Дыхание Шэн Минцяня было частым, и Е Лай знал: тот получил полное удовлетворение, ведь он постарался покорно исполнить любую позу, которую требовал Шэн Минцянь.
Е Лай приподнял отяжелевшие, словно каменные веки, и снова прижался к груди Шэн Минцяня:
— Минцянь, я слышал, ты выкупил права на роман «Вершина мира» и хочешь снять по нему фильм.
— От кого ты это услышал? — в хриплом голосе Шэн Минцяня послышались мрачные нотки, казалось, он был недоволен. — От Линь Ханя?
Линь Хан был менеджером Шэн Минцяня, и ответить подобным образом казалось вполне естественным.
Е Лай ответил:
— Да, я слышал от брата Ханя.
— И что же? Зачем ты расспрашиваешь об этом? — пальцы Шэн Минцяня поверх халата неторопливо поглаживали его поясницу, легко и двусмысленно дразня, но тая в себе опасность.
От этих прикосновений Е Лай невольно выгнул поясницу и сильнее прижался к нему:
— Минцянь, я могу попросить у тебя роль?
— Какую роль?
http://bllate.org/book/27372/3323088
Готово:
