Солнце в полдень июля висело прямо над тюрьмой. Воздух со всех сторон раскалился, превратившись в удушливую волну зноя, которая накрыла тюремные стены и черные железные ворота.
Железные ворота со скрипом отворились и тут же захлопнулись, их очертания слегка дрожали в мареве горячего воздуха.
Юноша, только что вышедший из ворот, сделал два шага, опустив голову, а затем замер на месте. Он раскрыл пластиковый пакет, который держал в руках, и заглянул внутрь.
Там лежали вещи, которые были при нем в момент заключения: часы, которые давно остановились, просроченное удостоверение личности и платье, которое он когда-то купил для матери.
Ничего не пропало. Он плотно затянул пакет, огляделся по сторонам, а затем поднял ладонь, чтобы прикрыть глаза от слепящего солнца, и долго смотрел в небо.
Вероятно, это было то, о чем мечтает каждый, кто выходит из тюрьмы. Небо над головой вроде бы одно и то же, но стоило отделить его железной дверью — и по разные стороны оказывались два совершенно разных мира.
Машина Ци Юня стояла на пустыре напротив тюрьмы. Под ногами была земля, смешанная с желтым песком, рядом возвышались невысокие холмики, заросшие сорняками в человеческий рост.
Ци Юнь и юноша у тюремных ворот находились друг от друга на расстоянии неширокой дороги. Ци Юнь докуривал сигарету, и когда юноша, перестав смотреть в небо, резко встретился с ним взглядом, он не отвел глаз.
Ци Юнь заметил, что при их встрече юноша заметно занервничал: тот машинально отступил на два шага назад, всем своим видом выражая робость.
Ци Юнь пнул камешек, лежавший у ноги. В голове внезапно всплыло не совсем уместное сравнение: стоящий напротив паренек походил на маленького ягненка.
Причем на ягненка, только что выпущенного из загона.
Ци Юнь не любил вмешиваться в чужие дела, но невольно начал гадать, что же натворил этот парень.
Видя, что юноша поспешно отвел взгляд, Ци Юнь бросил недокуренную сигарету на землю и раздавил подошвой тлеющий огонек.
Ориентировался юноша неважно. Он стоял на обочине, пытаясь понять, где запад. Он уже спрашивал дорогу: нужно было просто идти по главной дороге на запад, в сторону центра города, к лечебнице, где находилась его мать. Пешком путь должен был занять полдня.
Увидев, что парень собирается идти, Ци Юнь, которому тоже стало невыносимо жарко, открыл дверцу, сел в машину и скомандовал Вэй Синьжань:
— Езжай за тем парнем.
Вэй Синьжань завел мотор, но проворчал:
— Брат Ци, кажется, это не он.
— Вот подойдем и спросим — тогда узнаем...
Полуденный ветер и солнце жгли немилосердно. Пот ручьями стекал по лицу юноши, но на душе у него было гораздо легче.
Сегодня был 544-й день его заключения. Эти темные дни остались позади.
Возможно, остались позади, — добавил он про себя.
Вспомнив о маме, которая ждет его в лечебнице, он прибавил шагу, но тут же почувствовал, что сзади едет машина, а затем раздался автомобильный гудок.
Он обернулся и увидел, что стекло на пассажирском сиденье медленно опускается. Он узнал мужчину, который только что курил, прислонившись к дверце машины. Мужчина приоткрыл тонкие губы и назвал его по имени:
— Ян Жо?
Голос мужчины звучал низко и холодно. В этот знойный полдень Ян Жо внезапно почувствовал от него легкий холодок.Больше всего его ошеломило то, что уже очень давно никто не называл его по имени. В тюрьме он сам никогда не произносил своего имени, а охранники и остальные заключенные чаще всего выкрикивали его номер, либо же использовали всякие отвратительные прозвища, вроде смазливого личика или даже чего-то похуже, отчего его буквально тошнило.
Но даже если бы это было не так, он всё равно не хотел бы, чтобы кто-то называл его по имени.
Холодный, чистый голос мужчины, произнесший его имя, эхом отозвался в ушах Ян Жо и долго не затихал.
Видя, что тот стоит в оцепенении, Ци Юнь вытянул руку из окна машины, постучал пальцами по дверце и переспросил:
— Ты ведь Ян Жо?
На этот раз Ян Жо пришел в себя. Он не узнавал этих людей. Он попятился, неловко наступил в выбоину на дороге, пошатнулся и устоял, лишь ухватившись за ствол дерева на обочине.
Он посмотрел на Ци Юня и в ответ спросил:
— А вы кто?
Глядя на реакцию парня, Ци Юнь понял, что не ошибся человеком.
Ян Жо сделал всего пару шагов. С того места, где сидел Ци Юнь, всё ещё были видны черные, мрачные железные ворота за спиной юноши, но теперь, когда тот подошел ближе, он смог как следует его разглядеть.
У парня были удивительно чистые, блестящие черные глаза, которые совершенно не вязались с этими зловещими воротами позади. Короткая стрижка лишь подчеркивала черты лица, а кожа была болезненно бледной — обычный цвет лица у тех, кто только что вышел из тюрьмы.
Кончик носа и щеки юноши покраснели от солнца, по вискам стекали капли пота, оставляя на лице и шее темные дорожки.
Белая рубашка, которую он носил, пожелтела на воротнике и манжетах, полы были заправлены в черные брюки, а узкую талию охватывал облезлый по краям ремень.Он был слишком худым, причем болезненной, изможденной худобой.
Ци Юнь понимал без лишних слов: такому человеку, выглядевшему как безобидный ягненок, в тюрьме пришлось несладко.
Когда Ян Жо взглянул на них, уголки его глаз едва заметно опустились, полуприкрывая взгляд — это был явный жест обороны.
— Я друг твоего отца, Чэнь Гэна. Меня зовут Ци Юнь, я приехал сегодня, чтобы забрать тебя, — Ци Юнь не стал вдаваться в подробности и убрал пальцы, которыми держался за край автомобильного окна. — Садись в машину.
При упоминании имени Чэнь Гэна брови Ян Жо нахмурились. Он, конечно, знал, кто такой Чэнь Гэн. К тому же две недели назад в тюрьму приходил адвокат в деловом костюме и говорил, что сегодня его приедут забрать. По всей видимости, эти двое в машине и были теми самыми людьми.
Однако он не желал иметь с ними ничего общего, поэтому лишь прибавил шагу, бросив напоследок:
— Вы ошиблись человеком.
На улице стояла невыносимая жара, и Ци Юню совсем не хотелось выходить под палящее солнце, чтобы спорить с Ян Жо о том, кто именно был его отцом. Он велел Вэй Синьжаню медленно ехать следом за Ян Жо.
В завещании Чэнь Гэна была просьба к Ци Юню помочь с заботой о его сыне, поэтому он не стал тратить слова попусту и перешел сразу к делу.
— Ты сейчас собираешься пешком идти в санаторий к матери? Ее там больше нет. Поскольку платить за лечение было нечем, три месяца назад ее перевели в приют, а месяц назад я устроил ее в новое лечебное учреждение.
Сказав это, Ци Юнь велел Вэй Синьжаню остановить машину, после чего снова обратился к Ян Жо, стоящему снаружи:
— Садись...
http://bllate.org/book/27363/3321612
Готово:
