— Нет времени!
Даже если мчаться сюда из офиса на предельной скорости, дорога займёт почти двадцать минут. И даже если поставить ту модель последней — всё равно не успеть.
Су Лоси только что подумала: может, если уж совсем не найдётся модели, просто кого-нибудь поставить вместо неё? Но ведь всех, кто выходит на подиум, отбирают по строгим требованиям к росту и фигуре. Если взять кого попало, её коллекция просто не раскроется так, как задумано.
— Лоси, не волнуйся. Сейчас я сам выйду искать кого-нибудь. Если совсем ничего не выйдет, я попрошу немного отложить окончание показа. Я сделаю всё, чтобы твои работы увидели все.
Он хотел обнять её, но в итоге лишь похлопал по плечу. Затем Фан Шихэ повёл всех, кто остался за кулисами, на поиски модели.
* * *
За кулисами, где ещё минуту назад царила суматоха, теперь остались только Су Лоси и три модели.
Беспомощность — неудержимая, подавляющая — окутала Су Лоси плотной пеленой отчаяния.
Тело будто обмякло, лишившись нитей, и она безвольно рухнула на диван.
Почему так вышло? Ведь до этого всё шло гладко! Почему именно перед выходом на подиум всё пошло наперекосяк? Неужели кто-то специально мешает?
Глаза защипало. Она запрокинула голову, пытаясь удержать слёзы, но яркий свет с потолка резанул по глазам, и слёзы хлынули рекой по щекам.
Одна из моделей хотела подойти и утешить дизайнера, но, чувствуя неловкость, так и осталась на месте.
Воздух стал тяжёлым, трудно дышалось. Опустив голову, Су Лоси покорно позволила слезам падать одна за другой на белый пол, где они растекались тёмными пятнами, но свет скрывал их следы.
— Глупышка.
В комнате раздался мягкий, тёплый голос. Одновременно с этим большая, бледная ладонь нежно коснулась её щеки и вытерла слёзы.
Она подняла взгляд.
Перед ней, окутанный белым светом, стоял Шэнь Цинсюань. В уголках губ играла тёплая улыбка, а на шее — тот самый шарф, который она связала для него.
Он подкатил инвалидное кресло ближе, раскрыл объятия и прижал её к себе. В ту же секунду его плечо промокло от её слёз.
— Цинсюань… Цинсюань…
С самого первого взгляда она заметила: за его спиной стоит модель в том самом наряде, который она создала.
Он заранее приготовил для неё запасной вариант.
Слёзы хлынули с новой силой, перешли в рыдания — такие, будто заблудившийся ребёнок наконец нашёл дорогу домой.
Это был первый раз, когда она плакала перед ним, сбросив все маски и барьеры, оставшись лишь зависимой, доверчивой.
«Цинсюань, не будь таким добрым ко мне. Иначе я не смогу без тебя».
В итоге показ прошёл идеально. Особенно работы Су Лоси привлекли внимание множества журналистов.
В 15:45 начался сильный снегопад, почти полностью поглотивший мир. Боясь, что Шэнь Цинсюань простудится, Су Лоси велела водителю отвезти его домой, а сама осталась на площадке, чтобы завершить последние дела.
— Лоси!
Её запястье схватили, и в следующее мгновение Фан Шихэ втащил её в пустую гримёрку, захлопнул дверь и прижал к себе.
— Что ты делаешь? Отпусти меня!
Впервые она так яростно сопротивлялась его прикосновениям, но сколько бы она ни билась, Фан Шихэ не отпускал, наоборот — обнимал всё крепче.
— Прости меня, Лоси… Прости…
— Простить? — она горько рассмеялась. — Ты передо мной ни в чём не виноват. Всё это устраивает твоя «прекрасная» жена. Если я не ошибаюсь, и с моделью сегодня тоже она постаралась?
Фан Шихэ помолчал, затем кивнул:
— Да.
С той ночи он держал Чжан Синьэр взаперти дома, но не ожидал, что она сбежит и прикажет охранникам из семьи Чжан спрятать модель.
Если бы его ассистент не позвонил и не сообщил об этом, он до сих пор бегал бы в поисках.
— Лоси, прости. Я не сумел тебя защитить.
— Да, ты действительно не защитил меня! — она вырвалась из его объятий, слёзы снова потекли по щекам. — Ты говоришь, что любишь меня и хочешь держать рядом, но твоя жена не терпит меня! Она снова и снова пытается меня погубить. Боюсь, однажды я и вправду погибну от её рук!
— Этого не случится, Лоси. Я не допущу такого.
Он вытер её слёзы и снова обнял. Взгляд его стал жёстким, и каждое слово прозвучало как клятва:
— Если такое когда-нибудь произойдёт… я не пощажу её.
— Хорошо.
Она крепко обняла его в ответ, прижавшись лицом к его тёплой груди:
— Шихэ, я верю тебе ещё раз. Только не подведи меня в этот раз.
* * *
В 22:12 в одном из роскошных особняков города Х.
По тускло освещённому коридору Фан Шихэ без малейшего сочувствия волочил Чжан Синьэр по полу.
Сзади за ним бежала Фан Ши Янь. Увидев, как беззащитно тащат её невестку, она нахмурилась:
— Брат, что бы она ни натворила, нельзя же так обращаться с ней! Отпусти её скорее!
Он будто не слышал. Дотащив Чжан Синьэр до двери одной из комнат, Фан Шихэ резко втолкнул её внутрь и захлопнул дверь. Всё произошло так быстро, что Фан Ши Янь даже не успела вмешаться.
Тело Чжан Синьэр больно ударилось о пол. Сдерживая стон, она вскочила и начала яростно колотить в дверь, орая так, что эхо разносилось по пустому особняку, вызывая мурашки:
— Фан Шихэ, ты подлый ублюдок! Ради этой Су Лоси ты так со мной поступаешь? Я — твоя жена! Я всё делала для тебя, а ты… Ты подлый ублюдок!
— Брат… Это из-за Су Лоси ты так поступил с невесткой?
В слабом свете коридора Фан Ши Янь смотрела на старшего брата. Он стоял, опустив голову, так что пряди волос скрывали его глаза и эмоции, но исходящая от него тьма заставила её дрожать.
В комнате Чжан Синьэр не собиралась успокаиваться. Она продолжала стучать в дверь и кричать, голос уже охрип, но она не сдавалась:
— Фан Шихэ, очнись! Эта женщина околдовала тебя! Если будешь и дальше так поступать, она погубит тебя!
— Да уж! — подхватила Фан Ши Янь. — Не понимаю, что в ней такого? И ты, и Шэнь Цинсюань — оба словно околдованы этой Су Лоси! Говорю тебе, она гонится только за вашими деньгами. Такая женщина, как она, пойдёт за любого, кто даст ей денег. Чем она лучше проститутки?
— Замолчи!
— А-а-а!
Увидев, как брат занёс руку, Фан Ши Янь вскрикнула от страха. Но боли не последовало. Она открыла глаза — рука брата всё ещё была поднята, но в глазах мелькнуло сожаление.
Она знала: после смерти родителей брат стал для неё как отец, он никогда не ударил бы её.
Но сейчас он даже подумал об этом — ради той женщины.
— Брат… Ты хотел ударить меня из-за неё?
— Ши Янь… — он медленно опустил руку и тяжело вздохнул. — Хватит. Иди в свою комнату.
— Но…
— В свою комнату!
Испугавшись его гнева, она замерла, потом с досадой топнула ногой и ушла.
Шум в особняке прекратился. Теперь здесь царила такая тишина, что слышалось каждое дыхание — жутковато и зловеще.
За окном по-прежнему падал снег. Фан Шихэ машинально коснулся старого галстука на шее — того самого, что она подарила ему и который он с тех пор ни разу не снимал.
— На самом деле…
Внутри комнаты, истощённая и не в силах больше стоять, Чжан Синьэр сползла по двери на пол. В темноте уголки её губ изогнулись в горькой, насмешливой улыбке:
— Ты ведь давно знал, кто она такая.
Он замер в коридоре. Дыхание стало тяжёлым, но он не двинулся с места, ожидая продолжения.
Через несколько секунд из комнаты снова донёсся голос — полный насмешки, горечи и боли неразделённой любви:
— Фан Шихэ, почему? Я отдала тебе всё, чем владела, но так и не смогла вернуть твоё сердце, ушедшее к ней.
* * *
После возвращения Тун Нуань Су Лоси постоянно тревожилась: ведь та проводила с Шэнь Цинсюанем всё рабочее время. А вдруг между ними что-то завяжется?
В тот день, закончив работу пораньше, Су Лоси поспешила домой. Едва машина остановилась во дворе, она выскочила и побежала к дому, будто боясь опоздать и застать нечто непоправимое.
— А Сюань, потише…
В пяти шагах от двери её остановил тихий, томный голос.
Сердце будто сдавило железной хваткой. Она продолжила идти, но шаги стали медленнее и тише.
— Ничего, сейчас пройдёт.
Это был голос Шэнь Цинсюаня — невероятно нежный.
— Хорошо… Только будь поаккуратнее.
Кровь прилила к лицу. Не в силах больше терпеть, Су Лоси резко распахнула дверь.
Освещённая комната была залита белым светом. У кровати Шэнь Цинсюань как раз обрабатывал рану на руке Тун Нуань. Услышав шум, оба обернулись к ней.
— Лоси…
— Лоси, ты вернулась! — Тун Нуань поспешно вырвала руку из его ладоней и встала. — Не подумай ничего плохого! Я просто поранилась, и А Сюань помогал мне обработать рану.
— Поранилась?
Су Лоси подошла, взяла её руку и осмотрела. Действительно, на локте была рана, из которой сочилась кровь.
— Н-ничего страшного… Я сама дома доделаю.
Тун Нуань потянулась за флаконом с лекарством, но, заметив тревогу в глазах Шэнь Цинсюаня, Су Лоси опередила её:
— Самой тебе неудобно будет. Раз уж я пришла, я и обработаю.
— Да, пусть Лоси поможет, — поддержал Шэнь Цинсюань. — Тебе ведь самой не дотянуться.
Тун Нуань кивнула:
— Ладно, спасибо, Лоси.
Комната Тун Нуань.
На улице снег ещё не растаял. В тени остались небольшие белые пятна, которые в лунном свете казались крошечными цветами.
В комнате Су Лоси молча обрабатывала рану. Обе молчали, и слышался лишь слабый шелест ветра за окном.
Через пять минут Су Лоси наклеила пластырь и убрала аптечку, но уходить не спешила.
— Говори, что хотела сказать.
Раз она не уходит — значит, есть о чём поговорить. И, пожалуй, пора прояснить отношения.
— Хорошо.
Раз уж она сама начала, Су Лоси не стала ходить вокруг да около.
Под белым светом две исключительно красивые женщины сидели друг напротив друга. Су Лоси была чуть ярче и выразительнее.
Аромат фиолетовой лаванды с подоконника наполнял комнату.
Ресницы Су Лоси дрогнули. Она перевела взгляд на цветок лаванды, будто глядя на кого-то невидимого, и тихо, с нежностью произнесла:
— Я люблю его.
http://bllate.org/book/2733/299159
Готово:
