— Ой! Ой! — Лисица, услышав это, невольно расширила глаза от удивления.
Но уже в следующее мгновение её настроение вновь поднялось, на морде промелькнуло возбуждение. Вероятно, желая скрыть свои истинные чувства, она для вида прикрылась веером, но всё же не удержалась и пробормотала себе под нос:
— А ведь и правда, как властно звучит!
Прозвучало это как жалоба. Но для Ёкая, по правде говоря, это могло быть даже комплиментом.
В конце концов, Лисица с невозмутимым видом вновь расплылась в улыбке и терпеливо принялась рассказывать о происхождении Аяки с перерезанным горлом:
— Господин, всё так. Я сказала, что она не госпожа Фудзивара, потому что настоящая госпожа Фудзивара уже мертва. Но я также сказала, что она — это госпожа Фудзивара, потому что она родилась благодаря ей. Вы ведь помните Ханню, о которой я вам рассказывала? Зависть, ненависть и другие сильные эмоции способны порождать духов-божеств. По моим предположениям, в тот миг, когда госпожа Фудзивара была на грани смерти, её эмоции были крайне сильны, и по воле случая это породило нового духа-божество. А потом в сети, как нельзя кстати, поползли всевозможные легенды о ней… Человеческие чувства, такие запутанные и сложные — лучшая подпитка для духов-божеств. К тому же, большинство легенд основывались именно на истории госпожи Фудзивара… Поэтому! В незримом мире этот дух-божество успешно унаследовал имя Фудзивара Аяка. И дальше, со временем… все воспоминания госпожи Фудзивара, включая её прежний характер и чувства, перешли к этому духу. Ведь в представлении людей она и есть Фудзивара Аяка. Так что, как думаете, можно ли считать её Фудзиварой Аякой?
Тягава Рё окончательно запутался. Подобные хитросплетения вряд ли под силу понять школьнику.
— Сущий кошмар, — мысленно проворчал бедный мальчик, но внешне не подал виду. Глядя на Лисицу, он с предельно серьёзным (хотя на деле — ошарашенным) видом произнёс: — Э-э… ну, будем считать её Фудзиварой!
Лисица сделала вид, что не заметила, как у него от растерянности глаза пошли кругом. Она подняла передние лапы и так же торжественно поклонилась, с усмешкой ответив:
— Господин мудр.
Это выглядело как попытка польстить, но Тягава Рё почему-то всё равно почувствовал, что коварная Лисица вновь над ним посмеивается. Он недовольно надул губы и невольно перевел взгляд с плутовки на неясный силуэт Тояма Аой. Лишь увидев её, он внезапно опомнился:
— Чуть не заговорила меня, глупая Лисица! Неважно, Фудзивара она или нет, она сгубила столько ни в чём не повинных девушек — как ни крути, её нужно уничтожить!
— Нет… не надо…
Стоило лишь прозвучать подобным словам, как душа, принадлежащая Тояма Аой, задрожала.
— Не надо, Аяка никого не губила.
Самая слабая из всех, она заслонила собой новорожденного духа-божество, вкладывая все силы своей души в одну-единственную просьбу — не причинять вреда Аяке!
Тем временем в больнице офицер Сато и офицер Такэмото стояли в коридоре, обсуждая ход дела.
Молодой офицер Такэмото Хидэаки задумчиво произнёс:
— В отличие от предыдущих самоубийц, в этот раз на лице и горле Тояма Аой нет следов от ножа.
— Да, нож она спрятала глубоко в складках одежды, а не держала в руках, — офицер Сато нахмурился. — Я всё думаю, что именно означает эта разница?
— У меня есть пара мыслей. Раньше, когда мы проверяли связи Фудзивара Аяка, я заодно навел справки об этой девочке… — офицер Такэмото припомнил: — Помню, многие отзывались о ней как о замкнутой, застенчивой и довольно робкой.
— Ты хочешь сказать?
— Что в самый последний момент перед самоубийством она испугалась, пожалела, и поэтому не решилась достать нож.
— В этом есть доля логики, но у меня есть ещё одно предположение, хоть оно и звучит ненаучно.
Офицер Сато не удержался и достал сигарету, но, помня, что находится в больнице, просто прикусил её, не зажигая.
— Помнишь ту городскую легенду? В конце сказано, что нож нужно вернуть Аяке с перерезанным горлом.
Офицер Такэмото вдруг просиял:
— А! Старший коллега, вы имеете в виду, что Тояма этого не сделала, поэтому на ней нет ран?
— Верно. Хотя воспринимать дело через призму городской легенды — затея странная, но что, если представить образ Аяки с перерезанным горлом как неведомого преступника, стоящего за всем этим?
— Если так рассуждать, получается, словно жертву заставляют саму передать нож убийце?
Офицер Такэмото невольно развил мысль и вздрогнул:
— Звучит и правда как какая-то городская легенда.
— И вправду как легенда! — офицер Сато вздохнул и досадливо прикусил сигарету. — Эх, сплошные догадки, никаких зацепок.
Офицер Такэмото криво усмехнулся и поспешил утешить коллегу:
— Старший, не стоит так переживать. В этот раз на теле Тояма Аой нет ран, возможно, она не впадёт в ту же безысходную кому, что и предыдущие жертвы. Кто знает, может, она скоро очнётся? Тогда мы сами у неё всё спросим и узнаем, что именно произошло.
— Хоть ты и прав, но полагаться на жертву в раскрытии дела, вместо того чтобы вовремя схватить преступника… — на лице офицера Сато промелькнуло выражение стыда, но уже через мгновение он заставил себя собраться. — Ладно, хватит об этом! Стоя на месте и вздыхая, преступление не раскрыть. Пошли, нужно поторопиться.
— И куда теперь, старший?
— Пойдем поговорим с автором той городской легенды. Как его звали?
— Кидзима Сатоси.
— Точно, едем к Кидзима Сатоси.
Двое полицейских, переговариваясь, покинули больницу.
http://bllate.org/book/27242/3304349
Готово:
