— Ничего страшного.
Всю дорогу они молчали.
Скучно, надо чем-то заняться. Цзян Юйбай, шагая по дороге, начал от нечего делать считать про себя: раз, два, три, четыре… семьдесят восемь… сто девяносто девять… девятьсот восемьдесят один… две тысячи сто пятьдесят шесть…
— Две тысячи… — Цзян Юйбай уставился на мотоцикл, лежащий неподалеку на земле. Мозг на мгновение отключился, он лишь почувствовал внезапный прилив возбуждения и машинально выпалил вслух число, на котором остановился: — …двести пятьдесят!
— Что? — удивленно переспросил шедший рядом юноша.
Когда до Цзян Юйбая наконец дошло, что произошло, он в ужасе воскликнул:
— Да нет же, я не это имел в виду!
— …
Шэнь Наньань, который только что шел с ним плечом к плечу, внезапно ускорил шаг и с невероятным достоинством погрузился в молчание.
— Нет, погоди, я не тебя назвал дураком! Я сказал: две тысячи двести пятьдесят. Две тысячи — двести — пятьдесят! Это просто число, а не ты — двести пятьдесят!
Он запутался в собственных объяснениях, как в скороговорке. Шэнь Наньань, шагавший впереди, даже не думал останавливаться, чтобы выслушать его, поэтому Цзян Юйбаю пришлось прибавить ходу, чтобы догнать его.
— Я просто считал про себя, чтобы скоротать время, и как раз досчитал до двух тысяч двухсот пятидесяти, а тут увидел свой байк, ну и от радости… случайно ляпнул вслух.
Он поравнялся с Шэнь Наньанем, стараясь идти с ним в ногу, и искренне заглянул в его невозмутимое лицо. И тут, совершенно не готовый к такому зрелищу, заметил синяк на щеке Шэнь Наньаня.
Точно, это он постарался.
Хотя, если сравнивать, самому Цзян Юйбаю досталось куда сильнее, но на его лице не было ни царапины, в то время как единственный удар, нанесенный им, оставил на лице противника след.
Может, это самовнушение, но Цзян Юйбаю показалось, что по сравнению с тем, что было в полицейском участке, синяк стал еще темнее.
Но всё-таки лицо у него красивое. Прямой нос, четко очерченные брови и глаза — с первого взгляда понятно, что парень видный.
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая горы в багрянец, и последние лучи разливались золотым светом на фоне вечерней зари. В этом закатном сиянии профиль Шэнь Наньаня выглядел особенно четким и привлекательным.
Принимая во внимание, что он изуродовал такую красоту, Цзян Юйбай решил объясниться еще раз:
— Эй, я правда не хотел тебя оскорбить…
— Понял, — холодно бросил Шэнь Наньань. В этих двух словах читалось однозначное: закрой рот.
Похоже, объяснения не возымели эффекта.
Впрочем, Цзян Юйбай всё же притих. Увидев, что мотоцикл совсем рядом, он быстрым шагом подошел к нему, сел и, натягивая шлем, крикнул Шэнь Наньаню:
— Ты ведь тоже в поселок Синхуа идешь? Поехали вместе.
Шэнь Наньань даже не обернулся:
— Не нужно.
— Да брось, пешком до темноты не доберешься.
— Не нужно.
Цзян Юйбай завел мотор и поехал в сторону Шэнь Наньаня, а поравнявшись с ним, без лишних слов затормозил прямо на пути.
— Всё в порядке, мне не сложно. Садись, подвезу.
Шэнь Наньань был вынужден остановиться и посмотрел на этого прилипчивого, как банный лист, парня.
Цзян Юйбай под его взглядом ничуть не смутился и с легкой душой начал молоть чепуху:
— Не бойся, я тебя не похищу. Я с детства был прилежным учеником, никогда не занимался всякой ерундой вроде драк, курения или выпивки.
А кулаки, которые минуту назад летели мне в лицо, — это что, привидение?
Шэнь Наньань перевел взгляд на руки Цзян Юйбая — на них была содрана кожа, когда тот упал с мотоцикла прямо у него на глазах.
Цзян Юйбай проследил за его взглядом.
Черт возьми, насколько же нужно быть дотошным, чтобы, будучи занятым разбирательствами, запомнить, где именно у случайного прохожего, на которого он взглянул всего раз, была ссадина.
Лицо Цзян Юйбая стало мрачнее тучи, но Шэнь Наньань и не думал проявлять к нему снисходительность.
— У тебя есть водительские права? — спросил он.
Цзян Юйбай: «…»
***
Первое сентября, Средняя школа Юннань, Класс 1.
В отличие от других классов, наполненных стенаниями, в кабинете Первого класса, помимо шума от списывания домашки, обмена новостями и рассказами о каникулах, то и дело звучали злорадные поздравления с днем рождения.
В Наньчжуне классы распределили еще в середине первого года обучения, поэтому к началу второго года все уже успели перезнакомиться.
Цзян Юйбай сидел на последней парте у окна, одной рукой яростно списывая сочинение по литературе, а другой — принимая подарки.
— Спасибо-спасибо-спасибо всем за поздравления, но сегодня я совсем не радуюсь. Подарки оставьте, а радость при себе, слушать это… — он не успел договорить слово «противно», как у входа раздался оглушительный рев:
— Брат Бай! С днем рождения!
В следующую секунду в него полетел новенький баскетбольный мяч. Если бы Цзян Юйбай не среагировал вовремя и, бросив тетрадь, не поймал его, то его голова сейчас уже была бы в «цвету».
— Твою мать! Лу Юци, ты меня поздравить пришел или отправить на тот свет пораньше?! Ты забыл, кто вчера не спал ни свет ни заря и в восемь утра потащился с учебниками спасать твою шкуру?
Лу Юци только что прибежал от ворот школы, едва переводя дыхание.
Он прошел несколько шагов, сел на стул рядом с партой Цзян Юйбая и рассмеялся:
— Ну зачем же сразу — на тот свет? Мы же три года за одной партой просидели, это всё старая дружба. Я решил пойти по пути Чэнь Шэна, чтобы самому Чэнь Шэну некуда было идти.
Только он закончил фразу, как из дверного проема послышалось то же самое:
— Брат Бай, с днем рождения!
На этот раз это был спорторг Чэнь Шэн.
Всё выглядело как повтор записи. И разумеется, в следующую секунду в Цзян Юйбая полетел еще один новенький баскетбольный мяч.
В этот раз Цзян Юйбай был готов и ловко поймал подарок, но это не помешало ему отпустить язвительное замечание, которое ударило по другим, пусть и задело его самого.
http://bllate.org/book/27219/3297704
Готово:
