Когда экипаж медленно подъехал к загородному конному полю, Лю Янин нетерпеливо схватил Шэнь Цзясина за руку и потащил осматривать окрестности. Цинь Хуай неспешно следовал за двумя гэ’эрами, время от времени оглядываясь по сторонам.
Хотя конное поле располагалось за городом, здесь было удивительно оживлённо. Повсюду раздавались голоса. Огромное пространство покрывала сочная зелёная трава, а молодые господа, гэ’эры и барышни из разных семей скакали на резвых конях. Нравы в государстве Великая Лян были довольно свободными: женщин и гэ’эров не обязывали безвылазно сидеть дома. Поэтому гэ’эров здесь было немало, а вот женщин — гораздо меньше.
Лю Янин повёл Шэнь Цзясина по широкой мощёной дороге к конному полю. Всю дорогу они весело смеялись и разговаривали. На самом поле лошади лоснились на солнце, под их шкурой перекатывались крепкие мышцы, и от них так и веяло жизненной силой. Одни мирно щипали траву, другие возбуждённо ржали, словно проявляя любопытство к гостям.
Здесь имелось несколько участков для верховой езды, рассчитанных на разную подготовку. Для новичков выделили ровную площадку, для опытных всадников — крутые холмы. Были даже специально устроенные полосы препятствий, где настоящие мастера могли показать своё искусство.
Цинь Хуай заметил и конюхов в традиционной одежде. Те хлопотали среди лошадей, заботливо ухаживали за ними, общались с посетителями и учили их правильно держаться в седле. Выглядело всё это довольно интересно. Кто-то неспешно прогуливался верхом, кто-то мчался во весь опор, и над полем не смолкали радостные голоса и смех.
Лю Янину тоже не терпелось покататься. Он выбрал знакомого вороного коня, на котором часто ездил, и спросил, умеют ли Цинь Хуай и Шэнь Цзясин ездить верхом. Цинь Хуай ответил, что уже учился, так что особо возиться с ним не нужно. Шэнь Цзясин даже не подозревал об этом и удивлённо спросил:
— Супруг, когда же ты научился верховой езде?
Цинь Хуай ничуть не растерялся:
— Когда я учился в академии, мне немного её преподавали. А позже за пределами уезда я познакомился с одним мастером и уже у него научился как следует.
Лю Янин подобрал Цинь Хуаю лошадь среднего нрава, а Шэнь Цзясину — молодую, подходящую для начинающего. Усевшись в седло, он объявил:
— Я сначала сделаю пару кругов, а потом к вам вернусь!
Цинь Хуай повёл лошадку Шэнь Цзясина под уздцы и принялся его учить. Тому впервые довелось испытать такое возбуждение. Сидеть верхом было совсем непривычно: даже мир вокруг сразу оказался виден с другой высоты. Выбранная Нин-гэ’эром лошадь отличалась покладистым нравом и легко слушалась всадника.
Стоя сбоку, Цинь Хуай показал, как держать поводья обеими руками и прочно ставить ноги в стремена. Сначала он объяснил простейшие движения: как тронуться с места, остановиться и повернуть. Шэнь Цзясин оказался способным учеником и вскоре уже самостоятельно ехал медленным шагом.
Когда Лю Янин вернулся, Цинь Хуай попросил его немного присмотреть за Шэнь Цзясином. Самому ему тоже захотелось промчаться по полю несколько кругов и вновь испытать давно забытое чувство скорости и захватывающего восторга.
Пока Лю Янин сосредоточенно помогал Шэнь Цзясину освоиться в седле, вдруг раздался радостный голос какого-то юноши:
— А-Нин! Давно тебя здесь не видел! Я слышал, что дела вашей семьи пострадали, так переживал! Как хорошо, что у вас всё обошлось!
Лю Янин даже не обратил на него внимания и продолжал поправлять движения Шэнь Цзясина. А юноша всё крутился рядом, так что внимание Шэнь Цзясина невольно переключилось на него.
В это время вернулся и Цинь Хуай. Он внимательно оглядел хорошенького юношу, а затем выразительно повёл бровями в сторону Лю Янина: мол, не пора ли представить нам этого человека?
Лю Янин беспомощно вздохнул:
— Это молодой господин семьи Хун, Хун Шисянь.
Той самой семьи Хун, торговцы которой до конца поддерживали семью Лю в её бедах.
Цинь Хуай перевёл многозначительный взгляд с одного юноши на другого. А имя «Хун Шисянь» так выбивало его из настроения, что он едва сдерживал смех.
— Так вы… — начал Цинь Хуай.
Не выдержав его выразительных взглядов, Лю Янин тут же перебил:
— Между нами ничего нет!
Хун Шисянь заметно огорчился и жалобно протянул:
— А-Ни-ин…
— Не называй меня так. Мы с тобой не настолько близки, — отрезал Лю Янин.
Он стал избегать Хун Шисяня, предоставил Цинь Хуаю самому продолжать урок Шэнь Цзясина, а сам снова отправился скакать.
Шэнь Цзясин к тому времени более или менее освоил верховую езду. Поэтому он спешился и подошёл послушать историю Лю Янина и Хун Шисяня.
Цинь Хуай прямо спросил:
— Что у тебя с Нин-гэ’эром произошло?
Хун Шисянь настороженно уставился на него:
— А ты вообще кто? Почему тебя так интересует Нин-гэ’эр? С какой стати я должен рассказывать тебе, что между нами случилось?
Цинь Хуай не знал, плакать ему или смеяться. Он указал на себя:
— Я его двоюродный брат. И у меня уже есть фулан.
С этими словами он показал на Шэнь Цзясина, и тот поздоровался с Хун Шисянем.
Лишь тогда Хун Шисянь успокоился и с мученическим видом поведал им:
— Раньше у нас с А-Нином всё было хорошо. Но потом к нам на время приехала пожить одна девушка — родственница со стороны моей матери. Она принялась целыми днями за мной ходить. А-Нин случайно это увидел и с тех пор не желает со мной разговаривать. Да я ведь совершенно ни в чём не виноват! Я к ней даже пальцем не прикоснулся!
Значит, между ними просто вышло недоразумение! А Цинь Хуай-то подумал, что Хун Шисянь в одностороннем порядке пристаёт к Лю Янину. Хотя при одном только имени Хун Шисянь возникало чувство, что однажды он непременно заведёт какую-нибудь Айли. Нет, хватит об этом думать!
С тоской на лице юноша обратился к ним:
— Брат, уважаемый фулан, не могли бы вы объяснить всё Нин-гэ’эру за меня? Теперь стоит ему меня увидеть — сразу убегает.
Увидев его обиженное лицо, Шэнь Цзясин чуть не рассмеялся, но сумел сдержаться:
— Я непременно с ним поговорю.
Больше Хун Шисянь ничего не сказал. Он не сводил глаз с всадника, носившегося по полю. Жаль, что сам он ездить верхом не умел, иначе уже давно бросился бы следом. В детстве на него случайно наступила лошадь, с тех пор он боялся их до ужаса и до сих пор так и не научился ездить.
Цинь Хуай тоже покатался с Шэнь Цзясином вдоволь, и все они развлекались почти до темноты, прежде чем неохотно отправиться назад.
Теперь Лю Сюнь уже настолько поправился, что мог обедать и ужинать за общим столом. Поэтому вечером собралась вся семья. Юньнян заботливо спросила Цинь Хуая и Шэнь Цзясина:
— А-Хуай, Син-гэ’эр, хорошо повеселились сегодня? Не ушиблись?
Лю Цин со смехом ответила:
— Мама, они ведь молодые. Не нужно так за них тревожиться.
Лю Янин весело добавил:
— Как же давно я не ездил на конное поле! Жаль, старшего брата с нами не было. Ему-то не удалось так же от души развлечься.
Услышав это, Лю Юньчжи немедленно обратился к Линь Ювэню:
— Папа, вот видишь, какой отец! Я тоже хочу ездить развлекаться вместе с двоюродными братьями!
Линь Ювэнь улыбнулся и утешил его:
— У тебя впереди ещё столько времени! Успеешь наездиться.
Все расхохотались. Даже на лице Лю Сюня появилась давно забытая улыбка.
С отъезда из дома прошло уже почти полмесяца. Цинь Хуай тоже собирался возвращаться: нельзя же так надолго оставлять хозяйство. К тому же он едва успел поработать счетоводом в гостинице, а уже взял столько выходных — прямо неловко. Поэтому он заговорил с Лю Сюнем и остальными о том, что им пора проститься и ехать домой.
Лю Цин, напротив, давно не бывала в родительском доме и решила погостить подольше, побыть с отцом и матерью. Так что Цинь Хуай и Шэнь Цзясин должны были возвращаться первыми.
http://bllate.org/book/27208/3344301
Готово:
