Старуха Цзинь, услышав это, мигом переменилась в лице. Вспомнив, как её старший внук украл у неё золотые серьги, чтобы продать их, она развернулась и побежала домой.
Хань Чэнь перевел взгляд на невысокую полную женщину:
— Тетушка Гэньфу, дядюшка Гэньфу сейчас опять у вдовы Ван в маджонг режется, да?
Лицо Чжао Ланьсян мгновенно потемнело. Стоило ей подумать о том, что творится между её мужем и этой вдовой, как в груди вскипела ярость:
— Ах эта бесстыжая лисица! Смотрите, как я приду и прибью её!
Не успела она договорить, как, едва касаясь земли, помчалась к сельскому магазину вдовы Ван у въезда в деревню.
Хань Чэнь перевел взгляд на двух других женщин средних лет:
— Тетушка Чжу, невестка Цуйхуа, вы же всё видели. Мой отец задолжал людям денег, и я помню, что обе ваши семьи занимали средства у дома Хань, так что вы...
Не успел он закончить, как Чжу Сяоцзюань тут же перебила его:
— Ой, вспомнила! Я же ещё не обедала, пойду домой поем!
— А мне ещё бельё стирать, пошла я, пошла! — увидев, что Чжу Сяоцзюань сбежала, Ху Цуйхуа поспешила последовать её примеру, пятки лишь сверкнули.
Сюй Вэньчао, стоявший поодаль в ожидании зрелища, застыл. Он только хотел спросить, сколько же денег задолжал его отец, но не успел — Хань Чэнь уже посмотрел на него:
— Вэньчао, у тебя ведь сейчас нет важных дел?
Сюй Вэньчао машинально покачал головой, и тут же услышал от Хань Чэня:
— Вот и отлично. Мне нужно съездить в уездный город навестить бабушку. Подвезешь меня на мотоцикле?
Сюй Вэньчао остолбенел.
От деревни Даси до уездного центра было всего минут двадцать езды. В такую жару Хань Чэнь не хотел толкаться в автобусе, а в семье Хань не было ни электроскутера, ни легковой машины — единственный автомобиль пришел в негодность после аварии.
Тем временем, как только машина Чжоу Хунфа выехала за пределы деревни Даси, Чжан Шухуань начала злиться:
— Старый Чжоу, что с тобой такое? Почему ты молчишь? Что этот мальчишка тебе сказал?
Она была в ярости: всю дорогу спрашивала, а этот упрямый муж и слова не проронил!
Чжоу Хунфа резко ударил по тормозам и с помрачневшим лицом рявкнул:
— Ты можешь помолчать?! Я за рулем! Нельзя дождаться, пока мы вернемся?
Сейчас его голова была забита лишь одним: откуда Хань Чэнь мог всё узнать? Сердце его колотилось от тревоги. Он всегда вел дела крайне осторожно, а уж про наличие внебрачного сына, кроме него и Чжан Шухуань, никто знать не мог!
Но этот мальчишка не только знал, он даже назвал прозвище ребенка и его точный возраст!
Как это возможно?! Что вообще происходит?!
Мысли в голове Чжоу Хунфа путались. Чем больше он думал, тем сильнее хмурился. Он-то полагал, что парень — мягкотелый простак, которого легко прогнуть, а оказалось — крепкий орешек.
Теперь, когда этот человек без лишних слов схватил его за самое больное место, ему приходилось быть настороже.
Чжан Шухуань опешила, а следом в её душе поднялась обида — Чжоу Хунфа впервые повысил на неё голос. Но она знала его характер и поэтому не посмела больше проронить ни слова.
***
Уездная народная больница.
Госпожа Хань уже несколько дней ничего не ела и не пила, не произнесла ни слова. Она выглядела изможденной, взгляд её был потухшим.
Рано овдовев, под старость лет она потеряла сына. Казалось, сама судьба была к ней несправедлива.
Хань Чэнь тихо вздохнул. Когда он читал об этом в книге, у него не было особых чувств, но сейчас на душе стало невыносимо горько.
— Бабушка, — тихо позвал он.
И этот зов, словно невидимый выключатель, заставил в прежде пустых глазах госпожи Хань на мгновение вспыхнуть искру жизни. Она издала протяжный стон, крепко обняла Хань Чэня и разрыдалась.
Лю Цюсян, присматривавшая за старушкой последние дни, лишь с облегчением выдохнула, увидев, что та наконец заплакала.
Хань Чэнь уже знал от неё, в каком состоянии находилась бабушка, поэтому не стал её уговаривать, а лишь тихонько погладил по сгорбленной спине, давая ей возможность выплакаться.
Лю Цюсян утерла слезы — она больше не могла выносить этой давящей, скорбной атмосферы — и молча вышла из палаты.
Слушая рыдания старушки, Хань Чэнь почувствовал, как защипало глаза.
В палате стоял лишь горестный плач госпожи Хань. Даже два других пациента начали утирать слезы — то ли их заразило это горе, то ли собственные несчастья нахлынули на сердце.
Неизвестно, сколько прошло времени, но плач стал тише. Видимо, эмоции выплеснулись вместе со слезами, и старушка немного пришла в себя.
Хань Чэнь налил теплой воды и умыл ей лицо.
— Бабушка, поешь немного, хорошо?
— Сяо Чэнь, позови сюда невестку Цюсян, — голос госпожи Хань был сильно охрипшим после долгого плача, она всё ещё выглядела слабой и подавленной, но хотя бы начала говорить.
Хань Чэню пришлось выйти и позвать Лю Цюсян. Она была из того же рода, что и семья Хань, жила по соседству и все эти дни ухаживала за госпожой Хань в больнице.
— Цюсян, спасибо тебе, ты так намучилась со мной эти дни, — госпожа Хань постаралась собраться с силами и искренне поблагодарила её.
— Что вы такое говорите, тетушка? Мы же одна семья, к чему эти благодарности? — глаза Лю Цюсян снова покраснели, но она была рада, что госпожа Хань наконец-то заговорила, и её тон заметно стал легче.
Госпожа Хань попросила Лю Цюсян помочь ей умыться и причесаться. Хань Чэнь налил в миску мясной каши из термоса, чтобы она немного остыла.
Однако стоило ему начать кормить старушку, как её тут же вырвало, она не смогла проглотить ни ложки. Хань Чэнь и Лю Цюсян перепугались и поспешили вызвать врача.
После целой серии обследований врач сообщил Хань Чэню, что у бабушки рак желудка.
Хань Чэнь был ошарашен — в книге об этом не было ни слова!
Лю Цюсян тоже застыла:
— Это... как же так...
Врач сказал:
— На самом деле, можно сказать, что повезло — обнаружили рано. При начальной стадии рака желудка, если активно лечиться и поддерживать правильный настрой, болезнь излечима.
Хань Чэнь собирался скрыть правду от бабушки, но та, взглянув на лицо Лю Цюсян, сразу всё поняла.
http://bllate.org/book/27153/3283691
Готово:
