Папа! Папа! — голос Ци Яо звучал куда громче и звонче, чем у Ци Сяохэ.
Ци Яо давно уже карабкался по телу Ци Линьгуана, уцепившись за него руками и ногами, в то время как Ци Сяохэ стоял перед машиной, вытянув шею и с надеждой заглядывая в салон.
Ци Линьгуан, разумеется, заметил, что внизу крутится этот перепачканный грязью, словно котенок, его собственный «сынок». Он холодно скользнул взглядом по Ци Сяохэ, и с его тонких, бесстрастных губ сорвалось лишь:
— Ваньчжэнь вернется только через несколько дней.
Улыбка ожидания на лице Ци Сяохэ тут же увяла. Мама сможет вернуться только через несколько дней?
Услышав слова Ци Линьгуана, Ци Яо тоже недовольно надул губки, но хотя он и лип к отцу, всё же не смел проявлять перед ним свой норов. Зато капризничать Ци Яо умел лучше всех — он тут же засыпал отца градом вопросов:
— Папа, а где игрушка, которую ты мне купил? Папа, игрушка!
Слово «игрушка» мгновенно привлекло внимание Ци Сяохэ, и он принялся вторить Ци Яо:
— Папа, игрушка!
Водитель, достаивавший игрушки из машины, быстрым шагом подошел с двумя ярко раскрашенными большими коробками. Глаза Ци Сяохэ засияли, и он тут же бросился вперед.
Заметив, что Ци Сяохэ пытается опередить его, Ци Яо недовольно нахмурился, но стоило ему шевельнуться, как он начал соскальзывать вниз. При этом расставаться с папашными объятиями Ци Яо вовсе не желал, а вдруг, если он уйдет, Ци Сяохэ вдруг возьмет и отберет папу?!
Ци Яо заерзал, пытаясь дотянуться, и Ци Линьгуан, конечно же, прекрасно понимал, чего тот добивается.
Настроение у него сегодня было хуже некуда, но Ци Линьгуан всё же проявил терпение: протянув руку, он забрал у водителя верхнюю коробку. Ци Сяохэ, чьи руки мгновенно опустели в тот самый момент, когда он уже ухватился за картон, ошеломленно задрал голову.
Не выражая на лице никаких эмоций и даже не взглянув на него, Ци Линьгуан сунул коробку Ци Яо. Тот с довольным видом прижал ее к груди, загоревшись желанием немедленно всё распаковать.
— Почему ты весь в грязи? — Ци Яо слишком сильно ерзал и испачкал грязью самого Ци Линьгуана, отчего тот слегка поморщился.
Старый Гэ с улыбкой пояснил:
— Господин Ци, молодые господа Сяохэ и Яо только что возились здесь, цветы сажали.
Лицо Ци Линьгуана оставалось холодным, и смотреть на те самые «цветы» он даже не подумал, однако всё же кивком дал понять, что расслышал слова Старого Гэ.
Ци Яо же теперь целиком и полностью сосредоточился на новой игрушке, выбросив поникшую травинку из головы.
— Папа, папа, скорее неси меня внутрь! Я хочу распаковать игрушку!
Ци Линьгуан держал Ци Яо одной рукой и направился к вилле.
Ци Сяохэ тоже прижимал к груди большую коробку, он был взволнован ничуть не меньше Ци Яо. Но почему мама вернется только через несколько дней? Без мамы Ци Сяохэ вдруг расхотелось заходить в дом.
Он подбежал к клумбе, где сажал цветы, и, повозившись с коробкой, изо всех сил попытался ее открыть. В конце концов Старый Гэ помог ему разрезать ножницы упаковку, и только тогда игрушку удалось извлечь наружу.
Это был игрушечный поезд. У Ци Сяохэ уже имелось немало машинок, но разнообразные формы и расцветки всё равно приводили его в полный восторг.
Ци Сяохэ подумал: хоть больше всех он любит маму, потому что она такая добрая, папа зато каждый раз покупает ему игрушки!
Играя с паровозиком, Ци Сяохэ был безмерно счастлив и, вовсю забавляясь, громко распевал песенку.
Глава 3. Щелкунчик. Часть третья: Тебе больше никогда не стоит называть меня вторым братом, меня от этого тошнит.
Спускаясь по лестнице, Ци Цзюэ и Ци Юнь увидели через окно то, что происходило в саду.
Ци Сяохэ, зажав в руке игрушечный локомотив, воображал, будто управляет настоящим поездам, и беззаботно резвился. Фальшивящие, но невероятно звонкие детские песенки доносились прямо в дом.
Эта картина показалась Ци Юню невероятно раздражающей. Бросив на племянника холодный взгляд персиковых глаз, он тут же отвернулся и посмотрел на Ци Яо, который тоже возился с поездом в холле.
Ци Цзюэ заметил выражение лица Ци Юня и счел отношение того к Ци Сяохэ чересчур жестоким.
— Он ведь тоже твой брат.
Ци Юнь, стоя к Ци Цзюэ спиной, холодно усмехнулся, и в его голосе прозвучала зловещая нотка:
— Он мне не брат.
Ци Цзюэ поджал губы и больше ничего не сказал.
Хотя он сам недоумевал, зачем родителям понадобилось усыновлять еще одного мальчика вместо девочки, для Ци Цзюэ между Ци Сяохэ и Ци Яо не было никакой разницы — в его глазах оба они выглядели маленькими дурачками. Однако отношение Ци Юня к ним разительно отличалось от его собственного: Ци Сяохэ тот изводил едкими и злыми насмешками с самого детства. Ци Цзюэ полагал, что брат просто негодует из-за того, что внимание родителей теперь достается и Ци Яо.
Спустившись на последнюю ступеньку, Ци Цзюэ поздоровался:
— Папа.
— А где мама? — тут же спросил Ци Юнь.
Лицо Ци Линьгуана помрачнело, и он повторил те же слова, что только что сказал Ци Сяохэ:
— Ваньчжэнь вернется только через несколько дней.
Ци Линьгуан не стал объяснять, почему Инь Ваньчжэнь, сопровождавшая его на банкете, осталась ночевать в другом месте, равно как и не упомянул, куда именно она отправилась. Любой другой ребенок непременно принялся бы докучать расспросами, но эти двое его старших сыновей — один молчаливый и угрюмый, другой изворотливый и пронырливый — сходились в одном: оба они отличались исключительным умом.
К тому же лицо Ци Линьгуана сейчас было чернее тучи, на нем отчетливо читалось большими буквами: жена меня бросила. Только безумец рискнул бы донимать его расспросами в такую минуту.
— Поиграйте пока с Яо.
Ци Линьгуан, наконец-то избавившись от бремени родительских забот, переложил эту обязанность на плечи сыновей и прямиком направился наверх. Даже его спина, казалось, источала черные клубы дыма.
Ци Юнь сообразил в мгновение ока. Он перевел взгляд на Ци Цзюэ и лукаво моргнул.
Однако на лице Ци Цзюэ, как всегда, царила невозмутимая гладь — Ци Юнь понятия не имел, дошло до того вообще хоть что-то или нет.
Бормоча себе под нос, Ци Юнь протянул:
— Родители всегда жили душа в душу, наверное, просто опять повздорили?
Правда, Ци Линьгуан и Инь Ваньчжэнь ругались от силы раз в несколько лет, и еще никогда не бывало такого, чтобы кто-то из них уходил ночевать из дома на несколько дней.
— Папа и мама поссорились?! — Ци Яо, который до этого с глупой улыбкой наблюдавшего за тем, как паровозик нарезает круги по собранному треку, шокировано вскинул голову, но тут же получил от Ци Юня легкий подзатыльник, словно по глупой макушке. — Не твоего ума дело, взрослые разберутся, играй со своим поездом.
Ци Яо обиженно забормотал что-то себе под нос.
Ци Цзюэ не обладал терпением, необходимым для возни с детьми. Увидев, что Ци Яо вполне увлеченно играет в одиночку, он повернулся и зашагал к выходу.
— Ты куда? — окликнул его Ци Юнь.
http://bllate.org/book/27146/3282370
Готово:
