Цинь Жао от природы был невероятно красив, и даже когда его лицо не выражало никаких эмоций, это поражало воображение, не говоря уже о тех редких случаях, когда он кому-то улыбался.
Уровень адреналина Гу Минтая подскочил до предела, едва не заставив его раздавить в руке зажатую шоколадку.
Цзи Шуюй оторвался от перелистывания сборника заданий, бросил взгляд на покрасневшие кончики ушей и крайне смущенное лицо Гу Минтая, а затем перевёл его на сидевшего рядом Цинь Жао, чье беспристрастное выражение лица уже успело восстановиться.
Цинь Жао протянул и ему коробку:
— Сосед, ты тоже возьми одну.
Однако Цзи Шуюй отмахнулся, показывая, что отказывается:
— Я не буду, у меня в последнее время зубы болят.
Он продолжил:
— Минтай, в последнее время вы с моим соседом кажетесь очень близки.
Цинь Жао, казалось, вовсе его не слушал. Он достал из коробки конфету, неторопливо развернул серебристую фольгу и, зажав её в руке, принялся мелко откусывать по кусочку.
Встретившись взглядом с Цзи Шуюем, Гу Минтай намеренно включил дурака:
— Разве?
— Вы же с моим соседом раньше вообще не разговаривали...
Гу Минтай понятия не имел, к чему клонит Цзи Шуюй, который в каждом предложении повторял моим соседом, да и ответить на его слова он толком не мог.
Разговаривает он с Цинь Жао или нет — какое это вообще имеет отношение к Цзи Шуюю? Если бы Цзи Шуюй не был его другом, Гу Минтай и вовсе решил бы, что тот просто цепляётся по пустякам.
Гу Минтай бросил:
— Все мы одноклассники, разговаривать — это же нормально. Ты о чём вообще думаешь?
Вообще-то Гу Минтай целую неделю дома оттачивал технику скоростного прохождения поворотов и собирался позвать Цинь Жао на трек еще разок погонять, но язвительный тон Цзи Шуюя так сильно его разозлил, что он просто позабыл об этом.
Два альфы вели негласную скрытую перепалку, в то время как виновник всего этого беспорядка, Цинь Жао, безмятежно хрустел шоколадкой рядом, будто их разговор его вовсе не касался. Расправившись с лакомством, он даже аккуратно сложил обертку в виде бумажного журавлика.
Гу Минтай с озадаченным выражением лица удалился. Цзи Шуюй скосил глаза в сторону Цинь Жао, собираясь что-то сказать, но в конце концов так и не произнес ни слова.
В глазах Гу Минтая отношения Цзи Шуюя и Цинь Жао в качестве соседей по парте выглядели прекрасными, но всю подоплёку знал только сам Цзи Шуюй. В большинстве случаев это он сам разговаривал с Цинь Жао, а порой, если он молчал, тот вполне мог не обращать на него внимания весь день напролёт.
Цинь Жао был превосходен и горд. Он скупился даже на улыбки.
И тем не менее он сам предложил шоколадку Гу Минтаю и улыбнулся ему. А он сам? В конце концов ему перепало лишь благодаря Гу Минтаю — только так Цинь Жао снизошел до того, чтобы протянуть конфету и ему.
Он не понимал, почему связь, которую он так бережно выстраивал на протяжении полугода, оказалась ничтожна по сравнению с одним днем общения с Гу Минтаем.
Он посмотрел на лежавший на парте задачник: все помеченные там значки обозначали задачи, которые Гу Минтай считал важными. Гу Минтай учился отлично, поэтому частенько помогал ему разбирать сложные темы и повторять материал.
При этой мысли Цзи Шуюя захлестнула волна горькой обиды; он с силой захлопнул тетрадь и швырнул её в ящик стола.
Гу Минтай хорош собой, происхождение, успехи в учебе — всё на высоте. А он? Семья средняя, оценки средние, да и характер самый заурядный, ни рыба ни мясо.
Он снова невольно подумал: если бы тогда на гоночном треке Гу Минтай не опередил его, первым человеком, с которым Цинь Жао познакомился в школе, непременно стал бы он, Цзи Шуюй. И разве осталось бы тогда место для Гу Минтая? Почему из стольких омег Гу Минтаю приспичило прицепиться именно к нему и отнимать у него Цинь Жао!
Разве он сам не говорил, что всю жизнь будет любить исключительно омег?
Почему же теперь эта любовь куда-то испарилась?
Глава 10. Окантованный серебряным узором
Теперь Гу Минтай больше не хотел слышать это пресловутое «эй», но в то же время ему не нравилось, когда Цинь Жао обращался к нему «господин Гу» или «директор Гу».
Когда Цинь Жао вышел из главного входа компании, дорогу ему преградила машина Гу Минтая.
Опустив стекло, тот обратился к нему:
— Преподаватель Цинь, я как раз еду домой, подвезти вас?
Цинь Жао на мгновение растерялся и лишь спустя секунду сообразил, о чём говорит Гу Минтай. Он улыбнулся ему в ответ:
— Вы что-то путаете, директор Гу, сегодня у меня нет занятий.
Гу Минтай, разумеется, прекрасно помнил, что никаких занятий у него сегодня не было — он сделал это намеренно.
— А... — он изобразил внезапное прозрение. — Ну надо же какая у меня память, еще не старый, а уже всё забываю. Ну раз так, не смею задерживать преподавателя Цинь после работы, я поехал.
Проводив взглядом отъезжающую машину Гу Минтая, Цинь Жао наконец достал из кармана телефон, который принимался вибрировать каждый раз, когда Гу Минтай опускал автомобильное стекло. Даже не взглянув на имя звонящего, он просто сбросил вызов. Окинув улицу взглядом, он заметил внедорожник Цзи Шуюя.
Он распахнул дверцу и забрался внутрь. Вопрос Цзи Шуюя прозвучал одновременно с хлопком закрывающейся двери:
— Кто этот человек на Майбахе, который только что здесь был? Почему ты с ним разговаривал?
Цинь Жао терпеть не мог, когда Цзи Шуюй излишне вмешивался в его жизнь, а поскольку его настроение и без того было испорчено телефонным звонком, тон его голоса прозвучал ледяно. Расслабленность, с которой он только что беседовал с Гу Минтаем, испарилась без следа:
— Это мой начальник, мы просто поговорили о делах, и только.
Цинь Жао не горел желанием вдаваться в долгие объяснения перед Цзи Шуюем, зная, что в противном случае тот наверняка принялся бы просчитывать все плюсы и минусы ситуации вплоть до самого прибытия на место. Подобная маниакальная тяга к контролю и непомерное чувство собственничества просто душили Цинь Жао.
Он не выносил удушья ни в каком его проявлении — ни в физическом, ни в психологическом.
— От тебя пахнет чужими феромонами альфы. Чьи это феромоны? — брови Цзи Шуюя сошлись на переносице.
— Начальника, — Цинь Жао сделал легкий глубокий вдох, параллельно листая что-то в телефоне, и выпалил на одном дыхании: — Заходил сегодня к нему в кабинет отнести документы, а он как раз только проснулся после дневного сна и вышел без блокирующего пластыря для феромонов. Видимо, тогда и нацеплял.
Цинь Жао привык говорить всё как есть: он не желал лгать, да и считал это ниже своего достоинства.
— Это тот самый тип?
— Да.
— Впредь тебе следует свести общение с ним к минимуму.
— Угу.
— ...
Заметив раздражение на лице Цинь Жао, Цзи Шуюй почувствовал, как в нем вновь закипает злость, порожденная недавней ссорой из-за пустых слов в их квартире. Старые обиды наслоились на новые:
— Цинь Жао, что с тобой в последнее время происходит? Ты что, объявляешь мне бойкот? Если у тебя есть ко мне какие-то претензии, так выскажи их прямо, нельзя разве?
Цинь Жао щелкнул ремнем безопасности:
— Никакой это не бойкот, я всегда был таким, ты же прекрасно это знаешь. Поздно уже, поехали быстрее.
Гу Минтай с самого начала вовсе не собирался уезжать: он медленно вел машину следом за тем самым черным внедорожником Порше, пока они не добрались до коммерческого мотоциклетного клуба.
http://bllate.org/book/27113/3275683
Готово:
