Не зря его прозвали пушечным мясом, чей удел — быть второстепенным персонажем. Каждый его шаг навстречу гибели выделен жирным шрифтом и подчёркнут, словно он нарочно выставляет себя напоказ перед главным злодеем, приближая свой печальный конец, даже если на самом деле он вовсе не пытался соблазнить этого самого злодея.
Шэнь Сюэчэн, едва спустившись по лестнице, услышал, как мальчишка раз за разом обращается к нему по имени. С тех пор как он начал работать, мало кто осмеливался называть его так прямо.
Перед подчинёнными и деловыми партнёрами он был генеральным директором Шэнем, в семье Шэнь — господином Шэнем, среди друзей кто-то называл его молодым господином Шэнем, а те, с кем он был ближе, звали его Сюэчэном.
Впрочем, прежде чем он успел что-то сказать, кто-то другой озвучил его мысли.
— А у тебя язык хорошо подвешен, мало кто решается называть нашего молодого господина Шэня просто по имени, — захихикал Чжао Имин, следовавший по пятам за Шэнь Сюэчэном.
Он был другом Шэнь Сюэчэна, с которым они вместе росли, и часто бывал на Вилле семьи Шэнь. Впрочем, после смерти родителей Шэнь Сюэчэна он чаще наведывался к нему прямо в компанию.
Цяо Си причмокнул. Хотя он понимал, что чем больше болтаешь, тем больше совершаешь ошибок, в нём от рождения жила некая строптивость, заставлявшая его отстаивать правду:
— Неужели, когда приходит курьер, господин Шэнь тоже пишет в графе имени молодой господин Шэнь? И доставщики еды тоже зовут его забрать заказ, называя молодым господином Шэнем?
Как только он произнёс это, то тут же ловко сменил тон, маскируя свою дерзость.
Чжао Имин опешил, не зная, что ответить. Вроде бы… в этом что-то было.
Шэнь Сюэчэн насмешливо хмыкнул, промолчав, но сарказм в его улыбке был очевиден. Зная друга много лет, Чжао Имин интуитивно понял, что эта усмешка адресована именно ему.
Потерев пальцы в кармане и тщательно обдумав ситуацию, Чжао Имин внезапно осознал, как можно достойно ответить. Однако, повернувшись к тому месту, где стоял Цяо Си, он обнаружил, что мальчишка уже исчез, и там остался лишь новый слуга семьи Шэнь, ожидавший его.
Чжао Имин открыл рот и, собрав остатки гордости, закончил свою мысль, обращаясь к слуге:
— Наш молодой господин Шэнь никогда сам не забирает посылки и не получает заказы на еду!
Слуга вежливо улыбнулся:
— Господин Чжао, вы совершенно правы.
Чжао Имин: «...» Непонятно почему, но стало ещё обиднее. Что за дела?
Обеденный стол в доме семьи Шэнь был очень длинным — он походил скорее на банкетный, нежели на домашний: изысканный и красивый, но лишенный уюта. Когда родители Шэнь Сюэчэна были живы, в доме всегда было полно слуг и гостей, и за этим столом вечно царило оживление.
Шэнь Сюэчэн не любил шума и очень дорожил личным пространством, поэтому после смерти родителей на Вилле семьи Шэнь осталась только Ян Чунь. Что касается нового слуги, его наняли лишь потому, что в доме появился ребёнок, требующий присмотра.
За огромным столом Шэнь Сюэчэн и Чжао Имин сидели с одной стороны, а Цяо Си — с другой, прямо напротив них. Такое рассаживание заставляло Цяо Си чувствовать себя неловко; он не знал, куда деть глаза, в то время как собеседник напротив не испытывал никаких стеснений, открыто и пристально разглядывая его.
Этот прямой взгляд заставил Цяо Си усомниться: не надел ли он одежду наизнанку или, может, на лице у него какое-то пятно? Иначе почему на него смотрят так внимательно, будто видят впервые?
— Охренеть, я внезапно понял, что этот пацан, если умоется, выглядит довольно симпатично! — прошептал Чжао Имин на ухо Шэнь Сюэчэну.
Хотя он редко видел мальчишку, в прошлые встречи тот всегда был одет в нелепую одежду, претендующую на стиль истинного творца. А макияж на лице был таким густым, что, помимо глаз, носа и рта, невозможно было разглядеть черты лица. Кто бы мог подумать, что без грима у него такие ясные глаза, белые зубы и пухлые алые губы, а в простой белой футболке он выглядит так, что невозможно оторвать взгляд.
— Я ещё при первой встрече заметил, что у него красивые глаза. По идее, он должен быть настоящим красавчиком. Так и вышло...
Чжао Имин продолжал что-то бормотать, но Шэнь Сюэчэн перестал слушать, сосредоточив всё своё внимание на человеке напротив. Нельзя было не признать: когда этот мальчишка вёл себя нормально, он действительно притягивал взгляд.
Ян Чунь и слуга по очереди подали блюда. Они передвигались бесшумно, в столовой царила тишина: кроме лёгкого звяканья столовых приборов о тарелки, был слышен лишь гул кондиционера. Однако вскоре эту тишину нарушили.
— Не хочу стейк! — Чжао Имин брезгливо отодвинул тарелку.
На белоснежном фарфоре лежал нежный кусок говядины, политый густым чёрным перечным соусом, украшенный яркими фруктами.
— Разве ты не ешь только стейки? — Шэнь Сюэчэн невозмутимо разрезал свой кусок, обнажив красивую мраморную текстуру мяса.
Движениями мастера он нарезал стейк на ровные кубики, аккуратно сложил их с краю, а затем полил соусом. Всё это он делал так искусно и изящно, словно работал над предметом искусства.
Чжао Имин глубоко вздохнул. Недавно он так сильно подсел на стейки в одном ресторане, что ел их целый месяц напролет, и теперь от вида говядины его просто воротило. Он серьёзно заявил:
— Я буду овощи.
Цяо Си взглянул на свою тарелку: типичные китайские блюда — жареная зелень, брокколи с чесноком, курица с кокосом и пиала грибного супа. Всё выглядело пресно и скучно.
Верно, пушечный сын водителя не достоин первоклассного стейка, у-у-у!
Цяо Си перевёл взгляд с одного на другого. Его чёрные блестящие глаза моргнули, и в голове созрел хитрый план. Отложив салфетку, он надул свои алые губки и кокетливо произнёс:
— Дядюшка Шэнь, я тоже хочу попробовать твой стейк.
В его голосе звучало столько патоки, что любой посторонний решил бы, будто он заигрывает со своим возлюбленным. Чжао Имин от такой мужской нежности чуть не начал трястись, как от паркинсонизма, и его вилка с мелодичным звоном упала на пол. Его ориентация была прямее телеграфного столба, и с подобными сценами он сталкивался исключительно в присутствии Шэнь Сюэчэна.
http://bllate.org/book/27043/3262895
Готово:
