Цай Цинь, услышав эти слова, вновь устремила взгляд на Цзи Шу. В её голосе прозвучали нотки самодовольства:
— Уродливый гэр, как бы ты ни оправдывался, это не изменит того факта, что ты якшался с каким-то мужчиной. Семья Линь не посмеет взять в дом такого фулана, да и не по карману нам это.
Уродливые люди вечно творят всякие гадости — именно это относилось к стоящему перед ней гэру. Сам такой страшный, а всё туда же — ведёт себя так, будто он не пойми что. Непонятно, чему Цзи Юн вообще учил своего ребёнка.
Цзи Шу нашёл его слова невероятно смешными.
— Всё, что вы говорите — лишь пустые слухи, вы сами себя обманываете. Если мы не пришли к согласию, то почему бы нам не отправиться в уездную управу и не прояснить всё там? — от него повеяло холодом, а в глазах затеплился едва заметный гнев.
Зеваки, услышав это, невольно прониклись к нему сочувствием. Все прекрасно понимали: обвинение семьи Линь в связи с мужчиной — лишь способ заставить Семью Цзи отступить. Их методы были крайне подлыми, но поставленной цели они добивались.
— В уездную управу? У тамошнего уездного начальника нет столько свободного времени, чтобы заниматься подобными пустяками. Даже если ты охрипнешь, крича о своей невиновности, семья Линь всё равно не согласится принять тебя. Оставь свои мечты! — В голосе Цай Цинь сквозила гордыня. Посмотрите-ка, этот уродливый гэр даже прибегает к таким угрозам, лишь бы выйти замуж за их парня.
Когда она закончила, Цзи Шу лишь безмолвно смотрел на её бесстыдство.
— Кто вообще хочет выйти замуж в вашу семью? Когда я хоть раз говорил, что собираюсь выйти за вашего Сяоцзы? Я уже давно хотел разорвать эту помолвку, просто дел было невпроворот, да по дому полно хлопот, вот и не было времени съездить в город, чтобы оформить бумаги. Раз уж вы сами явились, это избавило меня от лишних забот. Письмо о расторжении помолвки я давно подготовил, можете взглянуть!
Цзи Шу давно ждал, когда же Семья Линь придёт расторгать помолвку. И хотя полной подготовки не было, он точно не собирался сидеть сложа руки. Он достал из-за пазухи лист бумаги, чем поверг всех в шок. Люди стояли с открытыми ртами — в них, казалось, можно было запихнуть куриное яйцо. Никто из присутствующих не ожидал, что уродливый гэр из их деревни обладает такой решимостью, став первым человеком, решившимся на подобный разрыв. А вот семья Линь лишь бросалась словами, но никаких документов на руках не имела. Можно сказать, что инициатива полностью перешла в руки Лян-гэра.
— Что это значит? Ты сам хочешь разорвать помолвку? — лицо Цай Цинь исказилось. Она и подумать не могла, что этот уродливый гэр так больно ударит по репутации семьи Линь. Если всё это станет явным, это непременно отразится на добром имени их сына.
Цзи Шу именно такого эффекта и добивался. С этого момента он, уродливый гэр, официально начал новую жизнь, давая понять всем жителям деревни, что его не так-то просто запугать.
— Разумеется, это я разрываю помолвку. Ваша семья Линь — лишь выскочки, возомнившие о себе невесть что. Тот Сюцай-лан — небось, вы купили этот титул за серебро, чтобы лицо не потерять? Письмо о расторжении помолвки перед вами, пусть ваш парень ставит печать, и впредь наши пути разойдутся.
С этими словами он бросил письмо прямо в лицо Цай Цинь. Она впилась взглядом в Цзи Шу, её переполнял гнев, а глаза покраснели.
— Ты разрываешь помолвку? Я не позволю! По какому праву ты смеешь делать это? Ты, урод!
Её сын — Сюцай-лан, а его унижает какой-то деревенский уродливый гэр! Если это разнесётся по округе, семья Линь не только потеряет лицо, но и пострадает будущее её сына — как он теперь будет смотреть в глаза своим коллегам?
Цзи Шу нашёл её слова нелепыми и холодно парировал:
— Почему это я не имею права? Или это наш император Государства Бай издал закон, что уродливый гэр не может разорвать помолвку? Прошу, тётушка, процитируйте мне законы нашей страны, тогда я, может, и смирюсь. Поэтому, прежде чем что-то говорить, следите за своим языком, чтобы потом не попасться на своих же словах.
Хотя в Государстве Бай не было подобных прецедентов, не говоря уже о законах, это не мешало ему стать первым, кто решился на такой шаг. Раз уж они пренебрегают им из-за внешности, то должны были сами принести письмо о расторжении. К несчастью, стоявшая перед ним богатая дама — скорее всего, просто жена выскочки — провоняла медью до мозга костей. Иначе с чего бы ей вести себя так, будто она пуп земли, только потому, что сын сдал экзамен на Сюцая? Курица останется курицей, даже если украсит себя перьями феникса, — это не изменит её сути.
После слов юного гэра толпа пришла в смятение. Все смотрели на Цзи Шу с изумлением, словно видели его впервые в жизни. В конце концов, жители Деревни Цзи прекрасно знали, каким характером обладал Лян-гэр раньше.
Цай Цинь покраснела до корней волос, а в глубине её глаз закипала лютая ненависть.
— Ты, бесстыдное создание, неужели это и есть воспитание в Семье Цзи? Как ты смеешь так разговаривать со старшими? — теперь она пыталась переложить вину за дерзость Цзи Шу на плечи Цзи Юна, ведь перед лицом остроязыкого гэра она не могла найти достойного ответа. Она ведь навела справки о его характере, почему же сейчас всё было совсем иначе? Она чувствовала, что сильно просчиталась.
Лю Пин, заметив, что эта женщина не может справиться с их старшим гэром, перевёл внимание на них. Его тон был резким:
— Кто тут ещё невоспитанный? Это ваша семья Линь зашла слишком далеко! Даже у Будды есть предел терпения, а слова Лян-гэра — это лишь его личное мнение. Не смейте впутывать в это всю нашу семью.
На душе у него было неспокойно. Семья Линь должна была просто разорвать помолвку, но вместо этого начала винить старших, будто они, живя в Деревне Цзи, позволяют себя притеснять. Неужели они забыли, с кем имеют дело?
Одновременно с этим он злился на поведение Лян-гэра, поэтому его слова звучали холодно и отчуждённо. Как-никак, Цзи Шу был плотью от плоти, но те события прошлых лет были слишком сложны, чтобы их обсуждать. Оставалось лишь признать, что такова воля судьбы, которую никому не под силу изменить.
http://bllate.org/book/27032/3260926
Готово:
