Цзи Шу, видя, как А-ма подпрыгивает от негодования, лишь равнодушно парировал: А-ма, если я умру, думаешь, в доме останется кому работать? Скоро вы сами отправитесь вслед за мной в преисподнюю.
К тому же, никаких доказательств нет. Я вот не чувствую запаха курицы, с чего вы двое решили, что он есть? Я точно так же могу заявить, что вы намеренно меня оговариваете. Он искренне не понимал, как устроены их носы, если они у них острее собачьих.
Более того, он признал, что ел курицу, но не признавал, что крал её. Так что… в игре словами тоже нужно уметь быть искусным.
Лю Пин прорычал: Какие еще нужны доказательства? В семье твоя наглость самая большая, ты… Он не договорил, но смысл был ясен.
А-ма, моя наглость велика? Если бы она была такой огромной, я бы не позволял вам помыкать собой так долго. К тому же, спросите у младшего брата и остальных, действительно ли они чуют запах курицы, а заодно спросите его, что грозит за беспочвенные обвинения? Цзи Шу перевел стрелки на этого так называемого третьего брата.
Цзи Юнчжи всё еще размышлял, почему старший брат стал таким красноречивым, и совсем не ожидал, что конфликт будет переведен на него: Брат, у нас действительно нет доказательств, что курицу украл ты, но ведь курица из кухни исчезла, мы все это ясно видели.
Младший брат, что именно ты видел? Видел, как я краду курицу? Раз доказательств нет, нечего тут бросаться беспочвенными обвинениями. Цзи Шу уставился на Цзи Юнчжи: Ты ведь всё-таки туншэн, как можешь не понимать таких простых вещей? Это было явным насмешкой: всё его образование, считай, насмарку.
После такого упрека лицо Цзи Юнчжи залила краска неловкости. Это ведь он привел сюда А-му, но никак не ожидал, что тот окажется таким вспыльчивым. Вот и вышло: доказательств ноль, а неприятностей — целый воз.
Лян-гэр, ты что несешь? Не думай, что раз ты старший сын, то можешь помыкать младшим братом. Раз уж ты набрался наглости крутить шашни с каким-то мужчиной, неужели побоишься украсть курицу? Видя, как его третьего сына прилюдно унижают, Лю Пин набросился на Цзи Шу, защищая свое чадо, точно наседка.
Мужчиной? Где доказательства? Неужели вы собираетесь судить о том, украл я курицу или нет, основываясь лишь на сплетнях? Цзи Шу помрачнел: Ему уже столько лет, а он до сих пор нуждается в защите, не стыдно ли?
Цзи Юнчжи сгорел от стыда, а лицо Лю Пина перекосилось от злости. Твой язык без костей, как ты смеешь так говорить о своем брате? — закричал он тонким голосом, сверкая глазами в ярости.
Это вы болтаете, что я прячу мужчину, и так губите честное имя гэр. И мой позор вовсе не в том, что со мной расторгают помолвку, а в том, что у меня есть такие родственники. А-ма, разве вы не понимаете? Если подобные слухи подтвердятся, это сильно ударит по репутации того, кто учится на чиновника.
Он понимал, что подступиться к нему самому будет сложно, но вот с тем, кто носит звание туншэна, дело обстояло иначе.
Как он и предвидел, лица А-мы и Цзи Юнчжи мгновенно изменились. В конце концов, для ученого репутация превыше всего. Если поползут слухи, что у него такой брат, то в будущем ему будет трудно не только найти жену, но и добиться успеха на государственных экзаменах.
А-ма, возможно, мы ошиблись насчет старшего брата. Давайте вернемся, — Цзи Юнчжи смягчил тон и попросил А-му уйти.
Лю Пин был сбит с толку словами третьего сына. Хотя репутация — вещь важная, но ведь здесь всё очевидно. Да и это он первым заподозрил старшего гэр, а теперь вот решил отступить? Так нельзя: если позволить одному вору процветать, то неизвестно, что в доме пропадет в следующий раз.
Лян-гэр, верни курицу, выплюнь её, иначе я с тобой не закончу! Нашей деревенской семье вырастить курицу не так-то просто: кроме как на праздник, мы и есть-то их не смеем, а теперь всё это добро досталось тебе. Эта обида никак не желала утихать.
А-ма, почему это вы никак не уйметесь? Я смотрю, мы с младшим братом — оба ваши дети, но ваша предвзятость просто поражает. Цзи Шу никогда не был добряком, иначе не выжил бы так долго в постапокалипсисе. А ведь прежний хозяин этого тела отдал семье всё до последней капли. И что в итоге? Кормили его хуже, чем свиней. С такими родственниками незачем церемониться.
Услышав такие обвинения, глаза Лю Пина налились кровью. Старший сын действительно решил взбунтоваться. Он схватил нож, лежавший под рукой, и с силой обрушил его вниз: Порождение ада, я убью тебя! Ешь больше свиньи, а работаешь меньше всех, а теперь еще и до семейной курицы добрался! Я тебя искромсаю… искромсаю…
Видя, что А-ма прежнего владельца тела не шутит, Цзи Шу вмиг похолодел. Он никак не ожидал, что тот и впрямь решится ударить ножом. Тело среагировало само: он слегка качнулся в сторону, а затем без всякого стеснения выставил ногу, впечатывая нападавшего в угол стены.
Больно, больно! Ах ты исчадие, ты еще смеешь поднимать на меня руку? — Лю Пин, который в обычной жизни пальцем о палец не ударял, от такого обращения почувствовал, будто у него все кости развалились.
Три брата были ошеломлены, но через мгновение бросились поднимать Лю Пина, выкрикивая обвинения: Брат, как ты посмел ударить А-му? Если отец узнает, в этом доме тебе больше не бывать.
Брат, пока отец не знает, скорее проси прощения у А-мы! — нахмурившись, добавил Цзи Юнчжи. Гэр, который распускает руки — это самый настоящий скандальный гэр.
Цзи Шу лишь презрительно фыркнул на их слова: Прощения? За что? За что мне просить прощения? А-ма собрался меня убить, мне что, нельзя защищаться? К тому же, это вы без разрешения вломились в мою комнату, а теперь еще и строите из себя правых? Даже если мы пойдем к чиновнику, я буду стоять твердо, потому что моя совесть чиста.
В те времена — да что там, даже в современном мире обычные люди, если только они не жили в самой столице, всегда трепетали перед властями и чиновниками и не желали иметь с ними лишних дел.
Глаза Лю Пина расширились от изумления. На его лице читалось полное недоумение: как это Лян-гэр изменился за несколько дней? Может, это потому, что Семья Линь вот-вот расторгнет помолвку, и он решил идти ва-банк?
http://bllate.org/book/27032/3260917
Готово:
