Рука на талии огладила его, и собеседник тихо и ласково утешил: — Всё в порядке.
— Угу.
Поддавшись этому усилию, Синь Шичуань прижался к нему, но со стороны это выглядело не более чем забавными супружескими нежностями.
Чжоу Сюйю слегка толкнул дочь, возвращая её в реальность: — Что ты уставилась на брата? Разве ты не собиралась спеть мне песню? Ступай поживее готовься.
— Я пойду попозже.
Чжоу Лэй не умела скрывать эмоции — она была из тех людей, у которых радость и гнев написаны на лице. Она воочию видела, как эти двое соприкасаются руками в знак близости, и заметила ослепительное кольцо на безымянном пальце, отчего её мгновенно захлестнула волна боли.
— Брат, вы что, правда поженились?
Она спросила об этом с замиранием сердца, словно стоило ей задать вопрос потише и выглядеть чуть более жалко, как Цзинь Цзэань сжалился бы над ней и успокаивающе произнес: Нет же, я над тобой пошутил.
Но ничего подобного не последовало.
Цзинь Цзэань крепче сжал руку Синь Шичуаня: — Поженились. Как только выдастся подходящий день, мы устроим для Сяочуаня полноценную свадьбу.
Синь Шичуань всё это время молчал, смутно догадываясь о чём-то. Неужели Цзинь Цзэань так отчаянно пытался найти себе супруга именно для того, чтобы пресечь на корню влюблённость младшей сестры Чжоу Лэй?
Вероятность этого составляла девяносто девять процентов.
Хотя Цзинь Цзэань и Чжоу Сюйю не были кровными родственниками, именно он держал в руках бразды правления корпорацией Чжоу, и Чжоу Сюйю без колебаний отдал ему огромный пакет акций — степень доверия была очевидна.
Чжоу Лэй приходилась ему родной дочерью. Родная дочь влюбилась в назначенного им же преемника; поскольку они не состояли в кровном родстве, ничто не мешало им пожениться и породниться еще крепче.
Однако он не стал принуждать Цзинь Цзэаня сходиться со своей дочерью. Одного этого было достаточно, чтобы симпатия Синь Шичуаня к Господину Чжоу возросла стократно.
Обстановка на банкете пестрела сложными связями, и стоило Чжоу Лэй уйти, как Синь Шичуань тоже почувствовал, что больше не может здесь оставаться. По своей природе он не любил подобную суету и осознанно отгородился от окружающих.
Послушно заняв место, приготовленное для него Цзинь Цзэанем, он слегка перекусил десертами, чтобы утолить голод, хотя наестся ими было невозможно. Он не любил сладкое, поэтому от пары кусков его уже мутило.
Цзинь Цзэань беседовал с гостями в поле его зрения, а Синь Шичуань отрешённо смотрел на него издалека. Хотя они находились на одном банкете, казалось, будто он и Цзинь Цзэань принадлежат к совершенно разным мирам.
Каждое его движение было безупречно — перед ними стоял истинный аристократ, возвышающийся над остальными.
Настолько далёкий, бесконечно далёкий.
Снаружи уже совсем стемнело, и Синь Шичуань почувствовал, как у него в груди тяжело защемило. Он поднялся и вышел на соседнюю террасу, чтобы подышать свежим воздухом.
Приехав сюда, он думал, что это место представляет собой исключительно коммерческую территорию, предназначенную для проведения банкетов. Лишь позже он узнал, что это была личная вилла Чжоу Сюйю.
Подумать только, на свете и впрямь существуют люди, владеющие столь грандиозной недвижимостью.
Огромная территория: после въезда машина еще очень долго едет вглубь владений, минуя вековые раскидистые деревья, за которыми наконец открывается этот залитый золотом и сияющий, подобно дворцу, особняк.
В центре исполинского фонтана красовалась вычурная древнегреческая скульптура. Как и весь особняк, вилла поражала роскошью как снаружи, так и изнутри.
Кем же на самом деле был Цзинь Цзэань? Теперь он знал ответ: всё это великолепие отражало его истинное состояние. И по мере того, как приходило это осознание, пропасть между ними становилась всё шире.
Если бы не Чжоу Лэй, их пути с Цзинь Цзэанем никогда бы не пересеклись в этой жизни...
Тяжелое чувство абсолютного бессилия затопило каждую клеточку его тела. Прислонившись спиной к перилам балкона, Синь Шичуань безучастно смотрел в какой-то темный угол сада, прислушиваясь к завываниям ветра и журчанию воды в фонтане.
Завтра выпадали выходные, о которых они договорились заранее, и Нань Хао позвонил Синь Шичуаню по дороге с работы.
На банкете стоял такой шум, что с первого раза он ничего не расслышал, и лишь когда он немного постоял в задумчивости на балконе, телефон зазвонил снова.
Радостный голос Нань Хао зазвучал в трубке: — Сяочуань, я только что рассказал Юань-гэ о тебе. Он из тех людей, у кого язык острый, а сердце мягкое — услышав, что ты возвращаешься, он наверняка втайне радуется. Только гордость не позволяет ему показать вида, вот он и упирает на то, что условия будут уже не те, что прежде, грозится заставить тебя работать до седьмого пота, чтобы ты не зазнавался от всеобщей любви!
Услышав его голос, Синь Шичуань словно вернулся из какого-то тумана в реальность. Эта простая земная атмосфера принесла ему такое утешение и покой, что его напряженное сердце, замершее в подвешенном состоянии, наконец обрело опору.
Улыбнувшись, Синь Шичуань ответил: — Я понял. Завтра я приеду примерно к полудню, сначала угощу вас обедом, так что оставьте место в желудке, я плачу.
— Серьезно? — обрадовался Нань Хао. — Ну, раз ты сам напросился, предупреждаю сразу: я буду заказывать самое дорогое!
— Пополам.
— Вообще-то, овощи тоже полезны для здоровья.
Обменявшись шутками, Синь Шичуань перевел разговор на главное: — Ты не присмотрел мне подходящую подработку? Находясь рядом с Цзинь Цзэанем, мне не совсем удобно искать самому, боюсь, он станет надумывать лишнего. Извини, что утруждаю тебя.
Нань Хао выругался за то, что тот церемонится с ним, и только потом ответил: — Найти-то можно, но всё не то. Раздавать листовки, прислуживать по дому, работать горничной или официантом — неужели ты сам себя там видишь? Плата грошовая, а устанешь смертельно. Сяочуань, брось ты это! Приходи к нам в бар, на крайний случай пойдешь со мной алкоголь продавать, там деньги хотя бы быстрые.
— Продавать алкоголь? — Синь Шичуань даже не задумываясь отказался. — Продажа алкоголя зависит от личных результатов, а с моим красноречием я же до инфаркта доведу Юань-гэ.
— Тоже верно. Завтра пообедаем и вместе поищем еще раз. Не поверю, чтобы взрослый парень, студент, не смог найти себе подработку!
Сзади послышались приближающиеся шаги. Синь Шичуань скосил глаза — это был Цзинь Цзэань, и он снова в спешке сбросил вызов. Словно перед лицом смертельной опасности, он резко развернулся и уставился на приближающегося к нему мужчину.
Цзинь Цзэань остановился рядом с ним: — Держался неплохо.
— М? — Синь Шичуань не сразу понял.
— Ты сегодня вел себя хорошо.
Хотя это и походило на похвалу, тон и отношение Цзинь Цзэаня разительно отличались от того, какими они были перед Чжоу Сюйю.
Перед ним снова стоял настоящий Цзинь Цзэань — хорошо знакомый ему холодный, отстраненный, намеренно держащий дистанцию Цзинь Цзэань.
Синь Шичуань прекрасно понимал, что означает эта дистанция. Он не собирался устраивать истерик или скандалов, ежесекундно готовый тихо и достойно исчезнуть.
— Так и должно быть, надеюсь, я не доставил тебе хлопот.
Цзинь Цзэань собирался ответить, но тут Синь Шичуань вдруг кое о чем вспомнил и слегка с досадой произнес: — Я случайно проболтался насчет подарка на день рождения. Я не знал, что ты приготовил презент от моего имени для Господина Чжоу, и только что сказал ему, что мы ничего не дарили. Он уже понял, что ты водишь его за нос. Прости.
http://bllate.org/book/27028/3260129
Готово:
