Собеседник тоже не преувеличивал: подобные чары потому и звались зловещими и порочными, что после их освоения они вредили как окружающим, так и самому практикующему, и приносили лишь мимолетный успех.
Но прожив столько жизней, Цзян И изначально не рассчитывал на долгий век.
Не говоря уже о том, что у него был собственный план.
Игнорируя Систему, Цзян И скрестил ноги, закрыл глаза и положил руки на колени, не шевелясь ни на малейшую долю. Прозанимавшись так добрую половину дня и не добившись никаких успехов, он, напротив, заклевал носом, словно умывающийся птенец, и постепенно заснул.
Система поначалу намеревалась вдоволь посмеяться над ним, однако картина, представшая перед ним в следующий миг, повергла его в абсолютный шок:
Цзян И во сне умудрился освоить те демонические чары!
Сам Цзян И не ведал об этом. Совершив свой первый выход души из тела, он решил, что ему просто снится сон. В полудреме он вышел из флигеля, столкнулся во дворе с дворовым слугой и даже поздоровался с ним, но тот словно не замечал его и полностью проигнорировал, отчего Цзян И лишь укрепился в мысли, что видит сновидение.
Он продолжил путь и вышел из усадьбы Чжао Юньпина — уже рассвело.
За двором он заметил домашнего слугу Лю Фу, с которым в последние годы у него были натянутые отношения, — тот о чем-то шептался с кем-то за искусственной горкой, словно проворачивая какую-то сделку, а напоследок прихватил какую-то книгу, спрятал ее за пазуху и воровато убежал.
Вторым человеком оказалась, судя по всему, закупщица, ходившая по делам за воротами, — получив деньги, она тоже спешно удалилась.
В поместье слуги то и дело просили кого-нибудь принести ту или иную вещь, и Цзян И не придал этому значения. Шагая дальше, он встретил в саду гуляющую Госпожу Цзян — биологическую мать Чжао Юньпина и любимую наложницу Князя Гаоцзин.
Госпожа Цзян тихонько о чем-то беседовала со своей личной служанкой:
— Ванье действительно отправил людей на его поиски?
— Самая настоящая правда. Говорят, княгиня тоже увидела что-то нечистое и слегла с лихорадкой. В те дни они тайком звали великого мастера, но толку не было, так что остается уповать лишь на Наследного принца.
Женщина больше ничего не произнесла, но на лице ее читалось крайнее недовольство.
Что-то нечистое?
Цзян И приподнял бровь, собираясь вслушаться дальше, но в этот момент у него резко заболела голова. Тело словно перестало его слушаться, мир пошел кругом, и перед глазами окончательно потемнело.
Когда он снова открыл глаза, душа уже вернулась в плоть. Сперва в голове отчаянно гудело, но стоило боли утихнуть, как он осознал, что уже овладел техникой выхода духа из тела. Впрочем, особого удивления он не испытал, интуитивно сочтя это само собой разумеющимся.
Не успел он даже встать с постели, как створки парадной двери с грохотом распахнулись.
Толпа людей ворвалась внутрь с грозным видом.
Впереди всех шел Лю Фу. Бросив фразу: «Стоит только порыться, как все всплывет», — он подскочил к кровати Цзян И и, словно какой-то разбойник, сдернул и перевернул постельное белье. Вскоре он действительно выудил оттуда какую-то вещицу — это оказалась незнакомая Цзян И книжица. На этом негодник не остановился: схватив гребень, который Цзян И прятал под подушкой, он взметнул его вместе с тетрадкой высоко над головой и с ухмылкой произвел:
— Молодой господин, подойдите взглянул, разве я его оклеветал?
Цзян И сперва с любопытством покосился на эту тетрадку. Полагая, что это какое-то секретное руководство, он внимательно всмотрелся в обложку и мгновенно утратил всякий интерес.
То был сборник эротических картинок с омолаживающими мотивами.
— Это ты сегодня утром у кого-то купил? — озадачился Цзян И. — Зачем ты мне его подсунул? И зачем взял мой гребень?
Услышав, с какой точностью тот назвал его тайные делишки, Лю Фу на мгновение остолбенел, и лицо его в тот же миг перекосилось:
— Тьфу! Ах ты ж мертвец Цзян И, что ты мелешь?! Когда обман раскрылся, решил свалить вину на меня прямо на месте? Еще и навредить мне хочешь? А я-то думал, ты и впрямь дурачок! Молодой господин, батюшка! Вы же все своими глазами видели, как я это откопал!
Цзян И обвел взглядом присутствующих — народу собралось немало: Чжао Юньпин, управляющий Лю, а также все служанки и дворовые мальчишки поместья.
Слуги по большей части выглядели зрителями в театре. Управляющий Лю и его сынок Лю Фу, в конце концов, были связаны круговой порукой, и выражение ярости на их лицах было донельзя схожим. Что же до Чжао Юньпина, он сохранял редкое для него туповатое выражение лица.
Лю Фу завизжал:
— И после этого тебе еще есть что сказать?!
Цзян И:
— ???
Он вытянул злосчастную книгу из рук Лю Фу и пригляделся вновь: на обложке красовался крайне непристойный рисунок, а стоило раскрыть страницы, как перед глазами и впрямь предстали пикантные сценки для мужчин. Цзян И на мгновение растерялся, после чего перевел взгляд на деревянный гребень, но не углядел в нем ничего необычного.
Цзян И:
— …
Нравы в Ичжоу царили свободные, и однополая любовь не считалась чем-то постыдным. Беда эта была то великой, то пустяковой — все зависело от обстоятельств. Если бы такую книгу нашли в покоях знатного господина, не произошло бы ровно ничего. Но когда слуга тайком прячет подобные трактующие плотские утехи картинки за спиной хозяина, тут уж многое зависело от того, как завистники повернут дело.
Вот только Цзян И поистине не ожидал, что Лю Фу додумается приплести к этому гребень, некогда подаренный ему самим Наследным принцем.
— Если бы я пару дней назад хорошенько не присмотрелся, то и не заметил бы, что на этом гребешке вырезано слово Чжао! — Лю Фу нарочно протянул слог, так, чтобы его услышали все во дворе и за его пределами. — Признавайся! Сколько же грязных, похотливых мыслей этот тупица затаил на молодого господина?! Да как ты, ничтожная кость, вообще смеешь!
Цзян И:
— …
Равнодушное выражение лица Цзян И задело Лю Фу, и тот завопил пуще прежнего:
— Нижелец, посмевший пойти против хозяина и питающий безумные надежды! Молодой господин, вы должны прогнать его! Ванье прав, у него явно не все дома, раз он осмелился на такую дерзость!
Не дожидаясь, пока Чжао Юньпин откроет рот, Цзян И спокойно произнес:
— Независимо от того, моя это книга или нет, я не помню, чтобы за нее полагалось какое-то наказание. Что же до гребня, то его в детстве подарил Наследный принц.
Не желая ввязываться в долгие разбирательства с этой публикой, он в двух словах упомянул о том, как много лет назад во время бегства его подобрала карета князя, а затем посмотрел на Лю Фу:
— Сам взгляни на этот иероглиф Чжао на гребне, похож он на свежевырезанный?
— Э-этот глупец все еще смеет впутывать сюда Наследного принца! С чего бы Наследному принцу дарить гребень такому отродью, как ты? То, что иероглиф не новый, лишь доказывает, что у тебя давным-давно были воровские замыслы на молодого господина! — трусливо рявкнул Лю Фу, пытаясь взять нахрапом. — Я обычно ухаживаю за молодым господином вместе с тобой и лучше всех в поместье знаю твои помыслы! Ты просто воспользовался тем, что молодой господин хорошо к тебе относился, и творил бесстыдства! Вынашивал недозволенные мысли!
Цзян И прекрасно знал, что дурной славой в поместье не обделен. Видя, что Чжао Юньпин от начала и до конца сохраняет полнейшее равнодушие, а остальные слуги лишь поддакивают и шушукаются в сторонке, он ничуть не удивился.
Лю Фу продолжал заливаться соловьем:
— Здоровый мужик, а вечно корчит из себя лисью морду, так и норовит набелить лицо, чтобы соблазнять людей! Видит, что хозяин к нему добр, и наглеет, пытаясь за счет пары смазливых черт пробиться наверх! Бесполезно теперь оправдываться, я пойду и доложу все Госпоже Цзян — вот уж с тебя спросят по полной!
http://bllate.org/book/27018/3258273
Готово:
