— Да уж, — Хэ Сяохэ потерся своими маленькими молочными зубачками. — Папа только что назвал меня чужим ребенком, до чего же обидно! Я ведь ясно помню, что я ребенок нашего папы.
Он поерзал задницей, немного отодвинулся в сторону и великодушно оставил щель в приоткрытой двери, чтобы Большой Папа тоже мог заглянуть внутрь.
Хэ Синцюэ посмотрел в проем, и его брови нахмурились еще сильнее.
На больничной койке сидел парень лет двадцати. У него были тонкие, изящные черты лица, бледная кожа, а лоб туго обмотан бинтами, сквозь которые даже проступали пятна крови.
Хэ Синцюэ почувствовал, будто чья-то рука сжала его сердце в тисках.
Как Юй Нянь мог получить такие тяжелые раны?
Два врача стояли у больничной койки с бланками в руках и мягко спрашивали Юй Няня:
— Скажите, вы помните свое имя?
Сидевший на кровати парень кивнул:
— Юй Нянь.
Отец и сын у дверей облегченно выдохнули: папа/любимый всё еще помнит свое имя, просто умница!
Врачи продолжили опрос:
— А ваш пол?
У Юй Няня от испуга побелело личико, уголки его рта дернулись:
— Меня же не в дурака превратило при столкновении. — Он помедлил и, подбодренный горячим и ободряющим взглядом врачей, с неохотой ответил: — Мужчина.
Отец и сын снова вздохнули с облегчением: папа/любимый вовсе не отупел, он всё такой же сообразительный, еще лучше!
Врачи тоже немного успокоились и спросили дальше:
— А сколько вам лет?
Юй Нянь серьезно посмотрел на докторов и захлопал ресницами:
— Шестнадцать!
Врачи: ???
Отец и сын Хэ: !!!
Хэ Сяохэ поднял голову и тихо спросил:
— Большой Папа, разве папе в этом году не двадцать шесть?
Хэ Синцюэ помрачнел взглядом, пристально глядя на Юй Няня, и между делом отозвался:
— Угу.
Хэ Сяохэ, уже уверенно освоивший двузначное сложение и вычитание, принялся загибать пальцы:
— Двадцать шесть минус шестнадцать получается десять. Папа потерял где-то десять лет.
Хэ Синцюэ продолжал смотреть на Юй Няня:
— Угу.
Хэ Сяохэ поинтересовался:
— А сколько тогда было мне, когда папе исполнилось шестнадцать? И чем он занимался?
Хэ Синцюэ даже не пришлось вспоминать, он ответил вполголоса:
— Мне было семнадцать, я только перевелся в школу Юй Няня и стал его соседом по парте.
Хэ Сяохэ не унимался:
— А мне?
Хэ Синцюэ безжалостно ответил:
— Минус семь лет.
Хэ Сяохэ: зависший малыш.jpg.
Двадцать шесть лет?!
В больничной палате два врача переглянулись.
Юй Нянь сидел на койке, поднял голову, захлопал глазами и в недоумении посмотрел на них.
Что такое? Ему ведь действительно шестнадцать лет, он цветущий юноша, перешедший во второй класс старшей школы, разве в этом есть что-то не так?
Врач осторожно поинтересовался:
— А вы помните, какое сейчас время?
Юй Нянь бросил взгляд в окно:
— Сейчас вечер, на улице уже совсем темно.
Врачи замахали руками:
— Нет-нет-нет, я имею в виду год, месяц и день.
— Оу, — Юй Нянь не задумываясь и с полной уверенностью ответил: — Первое июля, первый день летних каникул!
Хэ Сяохэ за дверью поднял руку и взглянул на свои детские часы.
Четвертое апреля.
Важный праздник, День дурака, а заодно годовщина свадьбы папы и Большого Папы.
Папа говорит совсем неправду.
В палате врач продолжил расспросы:
— Тогда помните ли вы, как произошло ДТП?
Юй Нянь кивнул:
— Угу. Я спустился вниз купить блинчики цзяньбин, а на дороге у какого-то грузовика отказали тормоза. Я бросился вперед, чтобы спасти ребенка, и меня сбило.
За дверью Хэ Сяохэ, прижавшись к двери, поднял голову:
— Большой Папа, у тебя и папы есть еще какие-то дети?
— Нет. — Хэ Синцюэ нахмурился и перевел взгляд на старого дворецкого.
Старый дворецкий понял его без слов, быстро шагнул вперед и тихо доложил:
— Генеральный директор Хэ, молодой господин Хэ, полиция уже закончила расследование. Авария произошла из-за столкновения машин впереди, спровоцировавшего цепное ДТП. Господин просто оказался втянут случайно. На дороге не было ни грузовика, ни детей. К тому же...
Старый дворецкий замялся:
— Под окнами нашей виллы никто не продает блинчики цзяньбин. Память господина, судя по всему, действительно перепуталась.
— Угу, — кивнул Хэ Синцюэ, не сводя глаз с Юй Няня. — Передайте лечащему врачу: память не главное, главное — убедиться, что с Юй Нянем всё в порядке.
— Слушаюсь.
В палате врач продолжил допрос Юй Няня:
— Не могли бы вы рассказать поподробнее?
Юй Нянь почуял неладное:
— А? Насколько подробно?
Врач ответил:
— Чем подробнее, тем лучше. Разве вы не говорили, что сейчас первый день летних каникул? Вот с них и начните.
Юй Нянь покрепче запахнул одеялко:
— Доктора, когда вы так меня расспрашиваете, мне становится немного страшно. Романы о попаданцах обычно так и начинаются: главный герой спрашивает прохожего, какой сейчас год, а прохожий отвечает: сейчас такое-то число такого-то месяца такого-то года, столько-то часов, столько-то минут и мяу...
От страха его голос даже сорвался на фальцет.
Врачи поспешили успокоить его:
— Не нервничайте, мы просто болтаем, чтобы оценить состояние вашего здоровья.
Юй Нянь немного поколебался, но в конце концов решил довериться докторам и медицине:
— Ладно.
Он немного припомнил:
— Вчера был первый день каникул, я не сделал уроки, очень рано поужинав, искупался, залез под одеяло и тщательно отобрал... длинный качественный роман, чтобы почитать ночью.
Роман оказался длинноватым, я просидел за ним до восьми утра, пока не дочитал. Потом почувствовал легкий голод и решил спуститься вниз за блинчиками цзяньбин, чтобы наесться и лечь досыпать.
И вот только я спустился, как увидел на дороге грузовик с отказавшими тормозами и ребенка. Я бросился вперед, оттолкнул малыша, а потом потерял сознание.
http://bllate.org/book/27014/3257763
Готово:
